Коттедж окутала тишина. Громкая музыка стихла, уступив сонному гулу. Снизу доносились приглушенное храпение и сопение уставших ребят. Неудивительно, ведь на часах уже четыре утра, и все давно крепко спали. Кроме нас с Полиной. Мы с ней не могли наговориться. Она внимательно слушала мои рассказы о жизни в Питере, спрашивала про учёбу, друзей, общагу. Я с удовольствием делился с ней воспоминаниями и показывал фотографии красивых мест. Её взгляд, полный восхищения, не отрывался от снимков, а я… я просто наслаждался моментом, наблюдая за ней и радуясь тому, что мы можем быть так близко.

Пока я делился рассказами о ночных приключениях по Питеру, Полина незаметно для себя погрузилась в сон. Её голова мягко опустилась мне на плечо, а руки обвили мою талию. Я аккуратно убрал с её лица непослушную прядку волос. Её ресницы слегка подрагивали, а губы, чуть приоткрытые, манили к ним прикоснуться. Я чувствовал, как её грудь размеренно поднимается и опускается. А ещё она хмурилась во сне. Возможно, её тревожили какие-то сны.

Наконец-то я смог открыться Полине, и это принесло мне огромное облегчение. Когда она призналась, что не может меня ненавидеть, я ощутил невероятный прилив счастья. Её слова эхом отдавались в моей голове, вызывая на лице улыбку. Все барьеры, которые я воздвигал, рухнули. Поцеловав её в висок, прижался к ней, ощущая тепло её тела. В этом объятии я нашёл покой, и сон сморил меня, унося в мир грёз.

Пробуждение было внезапным. Снизу доносились громкие голоса и смех. Яркий солнечный свет, пробиваясь сквозь окна, заливал холл. Затекшая шея и онемевшее плечо напомнили о неудобной позе, в которой я уснул. Попытавшись пошевелиться, обнаружил, что Полина спит у меня на груди. Часы показывали одиннадцать. Желание размяться боролось с нежеланием её будить. Я осторожно, стараясь не потревожить её сон, высвободился и уложил Полину на диван. Едва успел выпрямиться и размять затёкшие мышцы, как почувствовал лёгкое, но настойчивое прикосновение к футболке. Обернувшись, я увидел Полину. Её глаза ещё были сонными, а рука по-прежнему держала край моей одежды.

– Куда собрался? – спросила она, потирая веки.

– Доброе утро, – улыбнулся я. – Просто хотел немного размяться и умыться.

Полина посмотрела на меня с лёгким сомнением.

– Ты… давно проснулся? – она опустила мою футболку и смущённо отвела взгляд.

– Только что, – я присел рядом, а Полина нервно начала перебирать ткань рубашки.

– Знаешь, я… кажется, так и не услышала окончание твоей истории, – проговорила она.

– Не переживай, я расскажу её тебе ещё раз. Но сначала, – я нежно коснулся её волос, убирая прядь с лица, – давай приведём себя в порядок, а потом я приготовлю что-нибудь вкусное на завтрак. Жду тебя внизу, когда будешь готова.

Я поднялся, взял поднос с нашими кружками и направился к лестнице.

– Я мигом! – крикнула Полина, вскакивая с дивана и убегая в свою комнату.

Тихо усмехнувшись, я спустился вниз. Оставив поднос на кухне, пошёл в комнату, взял чистую одежду и направился в душ. После освежающих водных процедур, одетый в синюю футболку и джинсы, я вернулся на кухню. Там уже вовсю кипела жизнь. Андрей и его однокурсницы разогревали мясо и приводили в порядок стол после вчерашней вечеринки.

– О, Никита, – зевнул Андрей, заметив меня. – Тоже ищешь, чем поживиться?

– Есть такое, – усмехнулся я в ответ.

– Мясо будешь?

– Нет, спасибо. Что-нибудь полегче есть? – я оглядел стол, надеясь найти что-то более подходящее для завтрака.

– Посмотри в холодильнике. Может, что-то осталось, – предложил Андрей, продолжая разгребать кухонный беспорядок.

Зевая, я открыл холодильник, похоже, Андрей заразил своей зевотой. Там нашёл помидоры, салат, моцареллу, а также несколько яиц. Прекрасно! Приготовив салат, я принялся жарить яичницу. В этот момент рядом появилась Полина. Она заглянула мне за плечо, и я почувствовал, как сердце забилось быстрее. Это то чувство, о котором поют в песнях. Внезапное и всепоглощающее, как удар молнии. До этого я считал подобные эмоции преувеличением. Но, переведя взгляд на Полину, все мои скептические убеждения рассыпались в прах.

Я застыл, как вкопанный, совершенно забыв про яичницу на плите. Её волосы были аккуратно заплетены в тугую французскую косу, а губы блестели, отдавая сладким ароматом ежевики. Мой взгляд зацепился за красную рубашку, заправленную в джинсы. Несколько расстёгнутых пуговиц придавали ей такой притягательный вид, что я просто не мог отвести глаз от манящей ложбинки.

– Ты уже что-то делаешь? – спросила она с любопытством.

Полина улыбнулась, и эта улыбка была как солнечный лучик в пасмурный день.

– Уже заканчиваю, – ответил я, возвращая взгляд на сковороду. – Можешь пока налить нам чай.

– Хорошо.

Полина наполнила кипятком кружки и потом отправилась на поиски коробки чая, а я тем временем накрыл для нас стол. Наш поздний завтрак получился простым, но вкусным. Мы так увлеклись беседой, что даже не заметили, как на кухне появился Мирон. Он с широкой улыбкой устроился рядом с Полиной. Его рука, лежащая на спинке её стула, стала для меня последней каплей. Внутри поднялась буря, ярость закипала, требуя выхода. Я откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, испепеляя его взглядом. Кулаки сжались до боли, костяшки хрустнули.

– Привет, Полина, как спалось? – Мирон бросил в мою сторону мимолётный взгляд.

– Замечательно, – ответила она, одарив его улыбкой.

Я лишь криво усмехнулся, наблюдя за этой сценой.

– Вот как, – он взял кончик её косы и начал игриво тыкать им ей в лицо. – Я тебя потерял, где ты пропадала?

Полина отмахнулась от него, и он наконец оставил её косу в покое. Она обхватила кружку обеими руками, подула на чай и сделала глоток.

– Я встретила друга, – сказала она, посмотрев на меня.

«Всего лишь друг…»

– Да? И где же этот твой друг? Неужто опять испарился? – съязвил Мирон.

Я изо всех сил старался держать себя в руках. Мне отчаянно хотелось высказать ему всё, что о нём думаю, не выбирая выражений. И не просто высказать, а подкрепить слова действием – схватить за шиворот и вышвырнуть вон из кухни, чтобы больше никогда его здесь не видеть.

– Так вы вроде как уже знакомы, – заметила Полина, ставя кружку на стол. – И нет, он никуда не исчез, а сидит прямо напротив меня.

Мирон облокотился на стол и, нагло взяв кружку Полины, отпил из неё.

– Никита? Неужели это ты?

– К твоему сожалению, да, – процедил я сквозь зубы.

– Интересно, интересно, – протянул Мирон, а Полина растерянно переводила взгляд с меня на Мирона, пытаясь понять, что происходит.

В её глазах плескалось недоумение. Она не понимала, откуда у нас такая неприязнь. Чтобы прервать эту клоунаду, я молча забрал свою тарелку и направился к раковине. Ещё одно его колкое слово, и я не ручаюсь за себя. Одного его вида достаточно, чтобы вывести меня из равновесия. Но тут раздался голос Андрея. Он объявил, что нам предстоит разделиться на группы и убрать следы вчерашнего праздника. Нашей команде достался первый этаж, и, судя по всему, именно там веселье было самым бурным: пустые стаканы, конфетти и даже несколько шариков, которые не успели сдуть. Я взглянул на экран и увидел, что это видеозвонок от Серёги.

– Ну, здорово, Ник! – раздался бодрый голос Серого. Он валялся в кровати.

– И тебе не хворать, – ответил я, опускаясь в кресло. – Чего это ты сидишь в общаге?

– Да ты, гад, свалил, и теперь меня тоска заедает, – сказал он, закинув руку за голову.

– Приезжайте с Милой ко мне, скоро новогодние каникулы, – предложил я, пожав плечами.

– Дельное предложение, надо будет с Миланой обсудить. Ну, как успехи? Сдвиги есть? – с ухмылкой спросил друг.

Я невольно улыбнулся, вспоминая вчерашний вечер.

– О-о-о, похоже, всё налаживается, – протянул Серёга.

– Этой ночью я всё объяснил Полине, извинился. Она меня не ненавидит. Серый, представляешь? – с энтузиазмом ответил я.

– Да ты прямо светишься от счастья, – подколол меня он.

Улыбка тут же сошла с моего лица, когда я увидел, как Мирон обнял Полину и они вместе пошли на второй этаж. Она даже не удостоила меня взглядом, будто меня здесь и нет.

– Ник, что с тобой? – спросил Серый, заметив, что я замер.

Я переключил камеру и показал причину моего ступора.

– Не понял? Ты же говорил, что поговорил с девчонкой.

– Этот тот тип, о котором я тебе рассказывал. Видел его тогда в кафе, и до сих пор не знаю, какие у них отношения, – произнёс я, чувствуя, как внутри нарастает гнев.

– А спросить сразу нельзя было?

Я вздохнул.

– Никита, ну вот всегда ты так. Сам себе мозг выносишь.

Серёга, как всегда, прямолинеен и говорит, как есть. И ведь не поспоришь, он прав. Стоило просто подойти и спросить, как есть, без лишних раздумий. Но вот это «но» – оно такое коварное. Оно заставляет мозг рисовать самые разные сценарии, и не всегда приятные. А вдруг они действительно вместе? Или ещё хуже: а если она его любит? Любовь – это такая штука, которую не перебить, не переубедить. Тогда мои шансы, мягко говоря, стремятся к нулю.

– Он меня бесит, – пробормотал я, стиснув зубы.

– Так пойди и врежь ему! Предупреди, чтобы держался подальше от твоей девушки, иначе ноги переломаешь, – с усмешкой предложил Серый.

– Ой, иди ты… – отмахнулся я, понимая, что друг пытается меня взбодрить.

– Ладно, мне пора. Держи в курсе событий.

Чувство, которое я раньше не испытывал, начало меня терзать. Неужели это ревность? Чтобы отвлечься от навязчивых мыслей, я принялся за уборку гостиной. Закончив, отправился в свою комнату, переоделся, накинул сумку на плечо и вышел, направляясь к выходу.

На улице я немного поболтал с ребятами, а затем пошёл к машине. Она приветливо мигнула фарами, сигнализируя, что сигнализация отключена. Я положил сумку на заднее сиденье и уже собирался сесть за руль, как вдруг увидел Полину, выходящую из ворот. Она явно кого-то искала, оглядываясь по сторонам, а потом достала телефон. «Наверное, ждёт такси». – подумал я.

– Полина! – позвал я, и она перевела на меня взгляд. – Тебя подвезти?

Секунда раздумий, и Полина убрала телефон, улыбнувшись.

– Если тебе не трудно.

Внутри меня всё пело от радости. Но стоило ей подойти к машине, как появился Мирон. Опять он… Как ему удается появляться в самый неподходящий момент?

– Поля, ты идешь? Нас уже ждут, чтобы отвезти домой, – сказал Мирон.

– Меня Никита подвезёт, – ответила она, одарив меня улыбкой.

Полина устроилась на переднем сиденье. Мирон сверлил меня взглядом, сжимая кулак. Я провёл пальцем по брови и усмехнулся.

– До скорого, – сказал я ему, усаживаясь за руль.

Сняв шапку, я небрежно бросил её на заднее сиденье. Полина тем временем пристёгивала ремень. Я завёл машину, и мы поехали. В салоне тихо играла музыка, а между нами повисло молчание. Оно было наполнено случайными взглядами, которые задерживались чуть дольше обычного, и лёгкими, смущёнными улыбками. Это было странное, но такое приятное волнение. За окном замелькали знакомые улицы. Я приглушил музыку и спросил:

– Адрес тот же?

– Да, – тихо ответила Полина. – Ты помнишь, где я живу?

– А должен был забыть? – поддразнил я, сворачивая направо.

– Ну… – Полина прокашлялась. – Нет.

– Нет? – я не мог сдержать улыбку.

– Никита, ты не смог бы забыть, – сказала она, поворачиваясь ко мне. Я затормозил на светофоре и удивлённо посмотрел на неё. – Ты сам говорил, что для тебя общение со мной было самым светлым воспоминанием.

– Говорил, – подтвердил я. – Так оно и есть.

Полина покраснела и отвернулась к окну, но я заметил, как на её губах появилась улыбка. Загорелся зелёный, и я плавно тронулся. Подъехав к её дому, остановился у тротуара. Полина отстегнула ремень и вышла из машины. Я достал её сумку. Мы стояли друг напротив друга. Я неловко переминался с ноги на ногу, а Полина, опустив взгляд, чертила носком ботинка полукруг на асфальте.

– Спасибо, что подвёз, – прозвучал её тихий голос.

– Всегда пожалуйста, – ответил я.

– Ну, я пойду, – сказала Полина, не поднимая глаз.

– Конечно, иди, – улыбнулся я.

– Пока, Никита.

– Пока, Полина.

Она направилась к подъезду, а я провожал её взглядом. Когда Полина почти дошла до двери, она обернулась и крикнула:

– Буду ждать нашей встречи и сообщений! – и, быстро открыв дверь, скрылась в подъезде.

Сердце забилось быстрее, а в голове словно взорвался фейерверк. Усмехнувшись, я вернулся обратно в машину и поехал домой.

Кажется, счет изменился. Мирон – 0, Никита – 1.