– Поля, просыпайся, мы приехали, – тихий голос вырвал меня из дремоты.

С трудом разлепив веки, я почувствовала, как затекла шея от неудобного положения. Выйдя на улицу, вдохнула полной грудью свежий воздух, прогоняя остатки сна. Мы с Мироном подхватили свои сумки и направились к большому коттеджу. Территорию огораживал коричневый забор из профлиста с кирпичными столбами, увенчанными белыми шарами.

– Вот это да! – вырвалось у меня, когда мы остановились перед домом.

Перед нами предстало двухэтажное строение, которое своим видом сразу же выделялось на фоне остальных. Его светлый фасад, где гладкие современные панели удивительно гармонично переплетались с благородной фактурой кирпича, выглядел невероятно стильно и современно. Огромные окна в чёрных рамах обещали обилие света внутри. Сбоку примыкал гараж с закрытыми воротами, а рядом уже стояла чья-то машина.

– Подожди удивляться, – усмехнулся Мирон, заметив моё восхищение. – Это только начало.

Во дворе уже собрались одногруппники, и воздух наполнился гомоном голосов, смехом и обрывками разговоров. Мирон положил руку мне на плечо, слегка сжимая его.

– Ну что, готова к приключениям? – спросил он, и его глаза заблестели, выдавая неподдельный азарт.

Я кивнула, и мы с Мироном переступили порог коттеджа. Внутри царила атмосфера утончённости и спокойствия. Паркет, стены и потолки были окрашены в нежные, светлые оттенки, создавая ощущение простора. Из коридора я сразу попала в огромный зал. В центре комнаты стоял внушительный кожаный диван, а перед ним – овальный стеклянный журнальный столик с рамкой из чёрного дерева. Напротив, находились электронный камин, телевизор и крупные колонки, а на полу тихонько жужжал робот-пылесос. С потолка свисала необычная люстра, напоминающая паутину. Слева от центральной зоны располагался длинный обеденный стол, окружённый чёрными стульями. Неподалёку, гармонично вписавшись в интерьер, находилась компактная кухня, оборудованная серым гарнитуром, холодильником и плитой в том же спокойном оттенке.

Дальнейшее изучение дома привело меня в бильярдную, а затем к небольшому бассейну. Помимо просторной гостиной, на первом этаже располагались несколько спален и ванных комнат. Поднявшись на второй этаж по лестнице, я оказалась в холле с синим угловым диваном и ярким жёлтым креслом. Пол украшал светло-серый ковер с волнообразным рисунком.

За холлом располагались различные спальни, и я выбрала небольшую комнату с двуспальной кроватью, застеленной светло-серым покрывалом. Над кроватью висели бра в форме золотых тюльпанов. В комнате также находились небольшой комод и коричневая софа. Два окна были оформлены белой тюлью и плотными чёрными шторами.

Я опустилась на край кровати, утопая в мягкости покрывала. Несмотря на некоторую пустоту комнаты, она излучала удивительный уют. Подойдя к окну, я отдёрнула шторы и увидела, как дорога постепенно заполняется вереницей машин. Народ подтягивался, предвещая шумное веселье. Пора было переодеваться. Я схватила сумку, извлекла из неё чёрные легинсы и светлую тунику, которая едва прикрывала бёдра. Лёгкая чёрная накидка-кимоно в белый горошек стала финальным штрихом. Собрав волосы в высокий хвост, я поспешила вниз, готовая присоединиться к предпраздничной суете.

Спустившись на кухню, я наткнулась на старшекурсниц, которые с увлечением готовили закуски, салаты и пиццу, в то время как парни занимались мангалом. Не желая оставаться в стороне, я предложила свою помощь. Девочки, обрадовавшись подкреплению, тут же вооружили меня разделочной доской и острым ножом. Кажется, впереди меня ждала нарезка овощей в промышленных масштабах, но я была только рада внести свой вклад в общее дело. К вечеру общими усилиями мы превратили столовую в настоящий пиршественный зал. Мирон, оставив меня с моими одногруппниками, отправился праздновать в компанию своих друзей на кухню. Ребята радостно поздравляли друг друга с Днём экономиста, выкрикивая пожелания.

Ближе к полуночи наша большая компания разделилась. Кто-то увлёкся бильярдом, кто-то пошёл в бассейн, а кто-то танцевал под популярные хиты. Я присоединилась к группе, играющей в настольную игру «Fluxx». Смех, споры и попытки занять «счастливое» место соседа поднимали настроение. Время пролетало незаметно.

Наигравшись, я поднялась с кожаного дивана и направилась на кухню за стаканом воды. В душном помещении громкая музыка начинала давить на виски. Я опустилась на свободное кресло и наблюдала за танцующими и дурачащимися ребятами. Пригубив воду, я случайно взглянула на лестницу, ведущую наверх, и замерла с полным ртом жидкости.

Никита?

Он стоял, облокотившись на перила второго этажа, окружённый вниманием какой-то брюнетки. Наши взгляды встретились, и, подавившись, я выплюнула воду обратно в стакан, чувствуя, как на щеках разливается горячий румянец. Что он здесь делает? Схватив салфетки со столика, принялась судорожно вытирать брызги, пытаясь скрыть своё замешательство. Краем глаза я снова взглянула на лестницу. Никита уже спускался, не отрывая от меня взгляда. Сердце бешено заколотилось.

Я невольно стала его разглядывать. Его голубая рубашка, казалось, была сшита специально для его подтянутой фигуры, а слегка расстёгнутые пуговицы и засученные рукава добавляли образу лёгкой небрежности. Тёмные джинсы завершали картину. Он был просто неотразим. Я изо всех сил старалась не смотреть на него, но душа так рвалась навстречу. Никита остановился совсем близко, и его взгляд, скользнув по моему лицу, заставил меня замереть. Я пропала… Нет, не так! Я утонула в глубине его голубых глаз, таких бездонных, как летнее озеро.

– Привет, – его голос, едва пробивался сквозь музыку.

Я нервно сглотнула, пытаясь вернуть себе дар речи.

– Привет, – неуверенно ответила я.

Никита присел на подлокотник кресла, и я ощутила тепло его тела, а ещё этот удивительный аромат хвои, смешанный с чем-то свежим и неуловимым. Этот запах лишал меня всякой способности рассуждать здраво. Я так скучала по нему…

– Не ожидала тебя здесь увидеть, – пробормотала я, теребя край своей накидки.

– Я тоже, – ответил он, не отводя взгляда. – Как ты?

Боже… Этот вопрос, казалось, я не слышала целую вечность, но его интонация осталась прежней. Та же забота, с едва уловимой ноткой тревоги. У меня перехватило дыхание.

– Хорошо, – ответила я, стараясь придать голосу непринуждённости. – А ты?

– Теперь замечательно, – он улыбнулся, и я почувствовала, как бабочки в моём животе начинают свой безумный танец.

Повисло неловкое молчание, нарушаемое только ритмичными ударами музыки. Я чувствовала, как Никита смотрит на меня, и это заставляло меня нервничать ещё больше.

– Тут шумно, – наконец произнёс он. – Может, найдем место потише?

Я подняла на него глаза. В этот момент в моей голове всплыло послание моего таинственного незнакомца: «Слушай своё сердце…» Сердце? Что же оно подсказывало? Я попыталась уловить его учащённый ритм и вдруг поняла, что отчаянно хочу поговорить с Никитой. Узнать, почему он ни разу не написал мне? Почему не подошёл после той истории со Стасом?

– Да, я не против, – прошептала я, и в его глазах загорелась маленькая искорка надежды.

Никита встал, улыбнулся и протянул мне руку. Я неуверенно вложила свою ладонь в его. Он крепко сжал её, и по моему телу пробежала лёгкая дрожь. Мы пробирались сквозь толпу танцующих, и я без колебания следовала за ним.

Подойдя к двери, Никита открыл её и пропустил меня вперёд. Мы оказались в комнате с бассейном. Мягкий свет ламп отражался в голубой воде, а синяя подсветка добавляла пространству некой магии. Край бассейна был выложен чёрной мозаикой, создавая контраст с яркостью воды. Здесь было тихо. Я подошла к бассейну и присела на корточки, коснувшись ладонью воды. Она была тёплой, как и воспоминания, которые не покидали меня все эти месяцы.

В отражении я увидела его силуэт, застывший в нескольких шагах позади. Что мне сказать? Ты скучал? Вспоминал ли обо мне, пока был в Питере? Вздохнув, я почувствовала, как на моих губах появляется грустная улыбка. Может, это всё вино? Оно сделало меня такой уязвимой, открытой для чувств, которые я старалась скрыть. Поднявшись, я повернулась к Никите. Его взгляд был пристальным, а кулак сжат. Неужели он нервничает?

– Никита, я… – начала я, но он прервал меня.

– Полина, нам нужно поговорить, – его голос звучал серьёзно и решительно.

Он шагнул ко мне, но я непроизвольно отступила. На его щеках проступили желваки. Как странно… Сердце рвалось к нему, но тело словно сопротивлялось.

– О чём ты хотел поговорить? – прошептала я, глядя ему прямо в глаза.

– Я должен извиниться.

«Ой, мамочки… Глупое сердце, почему ты так бешено колотишься?»

– За что? – я отвела взгляд, уставившись на наше отражение в воде. Мы стояли рядом, но казалось, что между нами целая пропасть.

– За то, что я уехал, не попрощавшись, – Никита снова шагнул вперёд, и я опять отступила.

– Ты не был обязан прощаться, – ответила я, скрывая от него своё волнение.

– За то, что ни разу тебе не написал, – он сделал ещё один шаг, а я – шаг назад.

Возможно, я боялась снова довериться ему, боялась разочарования. Боялась, что робкая надежда, которая начала зарождаться во мне, будет растоптана.

– Это не так важно, – в глазах уже начинало щипать от слёз.

– Я хочу извиниться за то, что обидел тебя год назад, – произнёс Никита, и его голос смягчился, заставляя сердце биться ещё сильнее. – Я не хотел причинять тебе боль, когда свалил на тебя вину за ту ситуацию со Стасом. В тот момент я не видел, что корень всех проблем был во мне, а не в тебе. Ты, напротив, стала тем человеком, который помог мне открыть глаза на правду, которую я так упорно игнорировал. Мне искренне жаль, что я задел твои чувства. За этот год я многое переосмыслил и часто вспоминал… о тебе.

Мы оба повзрослели и теперь понимаем, как глупо вели себя в прошлом. Никита осторожно взял мои руки в свои. Слёзы хлынули из глаз, и я посмотрела на него, заметив, как его лицо исказила печаль. Он поднял руку и нежно коснулся моей щеки, стирая с неё влагу. Этот жест, такой простой и такой значимый, говорил больше, чем любые слова. В нём было и раскаяние, и надежда, и тихая мольба о прощении.

– Почему… – почти шепотом спросила я. – Почему ты не сказал этого раньше?

– Я… я боялся, – ответил Никита, и в его голосе слышалась вся боль. – Боялся, что ты не сможешь меня простить.

Внутри меня что-то надломилось, и больше не было сил сдерживать этот поток. Слёзы хлынули, не спрашивая разрешения. Никита тут же обнял меня, прижал так сильно, что я почувствовала, как стучит его сердце. Я вцепилась в его рубашку, позволяя всем накопившимся чувствам вырваться наружу, а он, не произнося ни слова, лишь гладил мои волосы.

– Дурак, – сказала я сквозь рыдания. – Ты такой дурак.

– Я знаю, – тихо произнёс Никита, прижимая меня к себе ещё сильнее. – Знаю, Поля

Внезапно дверь распахнулась, и в комнату ворвалась шумная компания. Мирон, с его вечной широкой улыбкой и блестящими глазами, остановился на пороге, оглядывая нас. Его взгляд задержался на моих заплаканных глазах и на Никитином лице, которое, казалось, потеряло всю свою нежность.

– Полина, что случилось? Почему ты плачешь? – чуть ли не прокричал он, а на лице.

От неожиданности я отпрянула от Никиты. Всё произошло мгновенно. Нога предательски поехала по скользкой плитке, и я, не успев даже ойкнуть, полетела прямиком в бассейн. Холодная вода накрыла меня с головой, моментально заглушив все звуки. В панике я начала судорожно грести. Руки и ноги работали как заведённые, словно сами знали, что нужно делать, чтобы выплыть. И тут, сквозь толщу воды, почувствовала, как чья-то сильная рука крепко схватила меня за запястье и потянула вверх. Инстинктивно я ухватилась за неё, как за спасительную соломинку. Вынырнув и жадно глотнув воздуха, я открыла глаза и увидела перед собой его – любимое лицо, искаженное тревогой.