– Ну вот, как же мы теперь без тебя, – девушка с розовыми волосами надула губы, её взгляд был полон обиды.

– Да-а-а уж, никто не мог предположить, что всё так сложиться, – протянул Серый, и в его голосе звучала печаль.

– Ты же про нас забудешь! – всхлипнула девушка, топнув ножкой, будто это могло что-то изменить.

Я с улыбкой смотрел на своих новых друзей. Милана, с яркими розовыми волосами, собранными в хвост, приковывала взгляд. Пирсинг, украшавший её ухо, казался бесконечным, и я даже не пытался сосчитать количество сережек. На ней были рваные голубые джинсы, белое худи и розовые кроссовки, которые идеально гармонировали с волосами.

Мой взгляд переместился на парня с короткой тёмной шевелюрой. В этот момент я почувствовал лёгкую грусть, понимая, что наше общение, скорее всего, ограничится звонками и сообщениями. Он, одетый в синюю толстовку, джинсы и модные спортивные кроссовки, стоял, опустив голову. Мы с Серым жили в одной комнате общежития, и за время нашего соседства мы стали настоящими друзьями. Милана оказалась его девушкой, и вместе мы успели насладиться множеством весёлых моментов, исследуя живописные уголки Петербурга.

– А для чего, скажи мне, придумали телефоны? – я достал из кармана гаджет и помахал им перед её лицом. – Чтобы мы могли созваниваться. Летом я обязательно приеду. Питер мне действительно запал в душу. Здесь дышится так легко…

– Здесь и правда хорошо, особенно ночью, – Милана всхлипнула, вытирая слёзы. – Ты обязательно должен приехать и ещё раз увидеть развод мостов под музыку. Это что-то невероятное.

В груди защемило так сильно, что дышать стало тяжело. Уезжать не хотелось совершенно. Здесь оставалась Милана, друзья, привычная жизнь. Но я знал, что должен быть рядом с мамой. Развод с отцом стал для неё настоящим ударом, и я просто не мог позволить ей переживать это в одиночестве. Наши отношения с отцом и так никогда не были простыми, а после его измены матери, я и вовсе перестал с ним общаться. Видел по видеосвязи, как она старается держаться, как пытается улыбаться, но глаза… глаза выдавали её боль. Поэтому я и принял решение перевестись в НГТУ. К счастью, освободилось бюджетное место, как будто сама судьба подталкивала меня к возвращению домой. «Объявляется посадка на рейс…» – услышал я в динамике, и Милана ещё сильнее разрыдалась, обнимая меня на прощание. Её слезы жгли мне кожу, а ком в горле не давал сказать ни слова.

– Ник, обещай, что мы будем созваниваться! И не забывай нас! Понял? – она попыталась улыбнуться сквозь слёзы.

– Понял, понял, – улыбнулся я, высвобождаясь из её объятий. – Ну что, Серый, будешь скучать по своему зануде-соседу?

– Да пошел ты, – Серёга обнял меня по-мужски, хлопнув по спине, а затем прижал к себе Милану. – Малышев, может, это знак?

– Знак? – я удивлённо вскинул бровь.

– Ну, вдруг встретишь ту самую девчонку, по которой так долго вздыхал, – подмигнул он.

– Не знаю, Серый… Ладно, ребята, мне пора.

С рюкзаком на плече я направился к выходу на посадку. Друзья долго ещё кричали мне вслед, желая удачного полёта и напоминая сообщить о прибытии в Новосибирск. Девушка у стойки, проверив мой билет, с лёгким румянцем на щеках пропустила меня. Устроившись в кресле, я стал ждать взлёта. Вскоре пилот объявил о начале движения, и через несколько минут самолет уже набирал высоту над Питером. Я закрыл глаза, погружаясь в воспоминания.

Целый год…

В тот год моя жизнь кардинально изменилась. Познакомившись с Серым, я открыл для себя мир спорта. Свободные часы от учёбы мы проводили в тренажерном зале, и благодаря этому я не только набрал мышечную массу, но и преобразился внешне. Потом решил отрезать свои длинные волосы. Если уж менять себя, то полностью. Теперь вместо привычного хвоста у меня стильная стрижка. Кроме того, вместе с Серым мы посетили тату-салон, и теперь на моём теле красуются несколько татуировок: ласточка за ухом, узоры на правом плече и загадочная фраза на японском языке на боку, значение которой знал только я.

Но среди всех этих перемен, вдали от дома, я постоянно думал о ней. Полина навсегда осталась в моём сердце. Я помню её медовые глаза и тепло, которое она дарила. Помнил ягодный вкус её губ, словно целовал их только вчера. Воспоминания о ней терзали меня, напоминая о моей совершенной ошибке. Я чувствовал себя виноватым. Мне хотелось заколотить своё сердце досками, лишь бы унять эту боль.

Осознание пришло поздно… В прошлом я был груб с Полей, сказал много обидных слов, о которых теперь жалею. По-хорошему, нужно было встретиться и поговорить начистоту, но я трусливо выбрал другой путь – обвинить её в своих проблемах. Понимал, что одного слова «Прости» было недостаточно, чтобы залечить ту рану, которую я ей нанёс. Я прекрасно помнил, как Полина приходила в школу с красными, опухшими глазами и тёмными кругами под ними, которые говорили о бессонных ночах. И ничего не сделал. Не подошёл, не утешил, не извинился. Я лишь молча наблюдал, как она себя изводит.

Однажды мы с одногруппниками решили оттянуться в клубе. Музыка долбила так, что казалось, стены дрожат, а голоса сливались в неразборчивый гул. Я же, погруженный в свои мысли, как будто выпал из этого хаоса, спокойно потягивая колу из стакана. В какой-то момент Серёга выдернул меня на улицу, мол, пойдём, воздухом подышим.

– Всё о ней думаешь? – спросил он, слегка толкнув меня в плечо.

Я сразу понял, о ком он. О той, кому я наговорил столько обидных слов. О той, кого, кажется, потерял навсегда. О Полине… Я лишь молча смотрел на небо, и Серёга понял всё без лишних слов.

– Любовь – штука такая… непредсказуемая. Никогда не знаешь, когда она тебя настигнет, —выдохнул он, выпуская кольцо дыма.

Любовь… А что это вообще такое? Разве любящие люди причиняют друг другу боль? Я чувствовал себя потерянным в этом запутанном клубке эмоций. В груди словно зияла рана, которая то затягивалась, то снова открывалась, причиняя боль. А любовь действительно нагрянула, но я всё испортил. Как мне теперь позвонить ей, зная, что она, скорее всего, просто не захочет меня слушать?

Я сам оттолкнул её… и, похоже, навсегда…

***

Выкатив свой чемодан из зоны выдачи, я огляделся по сторонам, пытаясь продраться сквозь пёструю толпу встречающих. И тут моё сердце забилось чаще, потому что я увидел её. Бежевый брючный костюм, чёрная куртка сверху и её неизменные элегантные ботинки – она выглядела потрясающе. Улыбка сама собой расцвела на моём лице. В её глазах, несмотря на явную усталость, плясали искорки радости. И всё же немного осунувшееся лицо и тёмные круги под глазами выдавали переживания и бессонные ночи. Она совсем не берегла себя. Не раздумывая, я оставил чемодан и поспешил к ней, чтобы заключить в крепкие объятия.

– Никита! Сынок! – голос мамы дрожал от волнения, и она прижала меня к себе ещё сильнее. – Как же я рада, что ты вернулся! Дай же посмотрю на тебя.

Она нежно провела рукой по моим волосам, а затем её взгляд остановился на татуировке за ухом.

– Это, конечно, красиво, но, Никит, это же навсегда, – прозвучал лёгкий укор.

– Мам, так и мы живём-то один раз, – сказал я, пытаясь разрядить обстановку.

– Сына, ты так… – она запнулась, подбирая слова.

– Так что? – поддразнил я её.

– Возмужал. Стал таким…красивым, – мама чмокнула меня в щеку.

Я рассмеялся, чувствуя, как тепло разливается по всему телу.

– Идём. Хочу поскорее отдохнуть после перелёта. Смена часовых поясов даёт о себе знать.

Она кивнула, и мы направились к выходу из аэропорта. На парковке нас уже ждал мой черный Lexus. Закинув вещи в багажник, мама передала мне ключи от машины. Устроившись поудобнее за рулем, я выехал на трассу. По дороге мама с энтузиазмом делилась новостями. Особенно радовало то, что её кондитерская набирает обороты и пользуется популярностью у горожан. Когда мы подъезжали к Красному проспекту, начался сильный дождь. Пришлось сбросить скорость, и последние километры мы буквально ползли, как черепахи. Добравшись до квартиры, я первым делом отправился в душ, чтобы смыть дорожную пыль. На кухне меня уже ждал накрытый стол.

– Никита, присаживайся, поешь с дороги, а потом отдохнёшь, – ласково сказала мама.

– Мам, давай вместе, не суетись, тут и так всего хватает, – ответил я, беря в руку вилку.

Мама рассказала о том, что произошло между ней и отцом. После её попытки поговорить с ним, выяснить, почему отец цеплялся ко мне, он словно закрылся в себе и отдалился. Стал поздно возвращаться домой, ссылаясь на загруженность на работе, а потом и вовсе перестал ночевать дома. Тогда мама решила навестить его на работе без предупреждения. Зайдя в кабинет без стука, она застала его… с молодой секретаршей прямо на столе. Рассказывая всё это, мама не смогла сдержать слёз, а я лишь стиснул зубы.

– Не плачь, он ещё пожалеет о том, что сделал, – пообещал я, чувствуя, как внутри закипает гнев.

Я доел, стараясь не смотреть на маму. Видеть её такой сломленной и преданной было невыносимо. Хотелось прямо сейчас сорваться с места, найти этого… отца и как следует его тряхануть. Но я понимал, что это ничего не изменит. Ему просто плевать на всё. А вот маме станет только ещё хуже, если я ввяжусь в разборки.

Я вызвался помыть посуду, а мама наблюдала за мной с улыбкой на лице.

– Никита, ну как тебе Питер? – поинтересовалась она.

– Там круто, мам. Город не только радует глаз, но и люди там какие-то… открытые. И дышится легче. Давай следующим летом вместе махнем? Тебе точно понравится.

– Хорошо, уговорил. А друзья новые появились?

– Да, Серёга там, помнишь? У него девушка такая… интересная.

– Что значит интересная? – удивилась мама.

– Ну, у неё волосы розовые, и пирсинга много.

Звякнула последняя тарелка, поставленная в сушилку. Я вытер руки полотенцем и обернулся к маме.

– Ого, неформалка?

– Не то чтобы неформалка, просто Милана любит выделяться из толпы, – усмехнулся я.

– А у тебя там кто-нибудь появился? – мама хитро прищурилась.

Улыбка с моего лица сползла. Я не делился с мамой о Полине. В груди всё сжалось. Интересно, где же она сейчас? Может, её уже и нет в Новосибирске? Я вздохнул.

– Мам, пойду посплю, а то завтра ещё на учебу выходить. Не хочу уснуть в свой первый учебный день слушая профессора.

Уставший, я добрался до своей спальни и рухнул на кровать. Прежде чем окончательно провалиться в сон, я открыл чат с забавным названием «Розовая единорожка» и коротко отписался друзьям, что добрался до дома. Странное, конечно, название, но это в духе Миланы, с её любовью ко всему яркому и неординарному. Я поставил будильник, и только после этого позволил себе полностью отдаться отдыху. Последней мыслью перед тем, как погрузиться в сон, была она – та самая девочка с двумя забавными косичками и глазами цвета мёда.

Мне снился сон, где Полина была ещё прекраснее, чем в школьные годы. Её глаза светились от счастья, а улыбка… от неё просто захватывало дух. Я тянулся к ней, пытаясь коснуться её руки, но она ускользала, словно призрачный образ.

Звонок будильника вырвал меня из этого видения. С трудом разлепив веки, потянулся к телефону, чтобы заглушить назойливый звук. Поднявшись с кровати, я вспомнил, что сегодня мне нужно успеть в деканат до начала лекции. Всё ещё не хватало некоторых бумаг, связанных с моим переводом. Быстрый душ, приведение в порядок волос, и вот я уже одеваюсь. Привычный набор: чёрная футболка, синие джинсы, косуха и белые кроссовки. Схватив часы с тумбочки, я надел их, затем взял рюкзак со стула и вышел в коридор. Ключи от машины уже были в кармане.

Университет встретил меня привычной утренней суетой. В деканате девушка за стойкой внимательно изучала мои документы. Время тянулось невыносимо медленно, каждая секунда приближала меня к опозданию. Наконец, получив заветное «Всё в порядке», я пулей вылетел из кабинета и помчался в нужный корпус.

Аудитория оказалась огромной, амфитеатром, уходящим вниз. Студенты, сидящие спиной к двери, внимательно слушали лектора. Я быстро окинул взглядом ряды в поисках свободного места и направился к краю аудитории, где сидела девушка, попутно снимая косуху и укладывая её на скамью. Достав из рюкзака тетрадь и ручку, не оборачиваясь, я обратился к соседке:

– Привет. Подскажи, какую тему сейчас разбираете?

Повернувшись в её сторону, я замер. Мир вокруг словно остановился, а сердце пропустило удар.

– Полина? – выдохнул я, не веря своим глазам.

– Никита? – её глаза расширились в удивлении.

Лектор что-то говорил, студенты что-то записывали, но я ничего не слышал и не видел, кроме неё. Мы смотрели друг на друга, ошеломлённые неожиданной встречей. После стольких месяцев… Время словно отмотало назад, и я перенёсся в тот день, когда ей нагрубил. В горле пересохло, а слова застряли где-то глубоко внутри. Хотелось спросить у неё, как она, что она делала всё это время. Но вместо этого я просто смотрел на неё, пытаясь осознать, мираж это или нет.