Вернувшись домой, я всё ещё не мог успокоиться. Знойная… Как она могла скрывать от меня угрозы Стаса? А ещё этот её выбор, сделанный в мою пользу. Дура! Неужели она не понимает, что её переживания за меня совершенно напрасны? И тут же я почувствовал укол вины. Мои слова, видимо, сильно её ранили, раз она заплакала. Идиот… Довёл её до слёз. Переодевшись, я прошёл в гостиную и включил телевизор. Вечерние новости заполнили комнату. Я откинулся в кресле, закрыл глаза и попытался осмыслить всё, что узнал от Полины.

Стас… Он совсем потерял берега! Поставить Полину перед таким выбором… Ему мало меня одного? Мои подозрения подтверждались: Стас использовал её, чтобы вывести меня из себя. Естественно, ему донесли, что я не сдержался и пустил в ход кулаки, защищая девушку. На следующий день после этого инцидента меня ждала «тёплая» встреча с компанией Булатова. За разбитую губу одного из его приятелей они накинулись на меня толпой. А Стас, стоявший в стороне, решил, что это отличный момент для нравоучений.

– Запомни, Белоснежка, – прошипел он. – Поднять руку на кого-то из нас – это прямой путь к неприятностям. Ты, кажется, забыл своё место. Позволь мне напомнить тебе.

По его знаку один из его дружков тут же нанёс мне удар в живот.

– Теперь вспомнил? – продолжил Стас свою лекцию. – Во-первых, при виде нас – беги, поджав свой жалкий хвостик, как трусливый волчонок. Во-вторых, услышав наши голоса – прячься в самую дальнюю щель и молись, чтобы мы тебя не заметили. И последнее: Знойная проявила к тебе лишь снисхождение. Она никогда не будет с таким ничтожеством, как ты. Или ты действительно поверил в сказку?

Боль в животе скрутила так, что пришлось согнуться пополам. Стас злорадствовал, видя проявившуюся слабость. Он ждал, что я буду умолять их оставить меня в покое. Пусть и дальше унижают, бьют, но своей позиции менять не стану. Я и сам прекрасно осознавал, что Полина испытывает ко мне лишь жалость и сочувствие. Но наша недавняя прогулка в парке заставила меня взглянуть на всё под другим углом. Она была искренней со мной, и мне было так комфортно рядом с ней. Я старался подавить зарождающуюся симпатию, но эта девушка с медовыми глазами каким-то образом сумела пробудить во мне странные, незнакомые чувства. Что это за притяжение?

«Почему мне так хочется быть рядом с ней?»

Да… Полина красивая девушка. И, возможно, между нами могла бы сложиться дружба. Но как быть с тем, кого я не могу по-настоящему защитить? Давно можно было положить конец этим издевательствам. Однако упрямое желание насолить отцу оказалось сильнее любых других чувств.

Я задремал прямо в кресле, убаюканный тишиной. Когда открыл глаза, за окном уже сгустилась непроглядная тьма. Внезапный, резкий хлопок двери вырвал меня из остатков дремоты.

– Никита, ты дома? – раздался из коридора знакомый и ласковый голос матери.

Я поднялся с кресла и направился к ней. Мама, снимая дубленку, стояла у порога, окруженная пакетами с продуктами.

– Привет, мам. Ты сегодня рано? – спросил я, подхватывая тяжелые пакеты.

– Привет, сынок. Да, решила пораньше вернуться, чтобы поужинать с тобой, – ответила она с улыбкой.

Когда мама повернулась и увидела моё раскрашенное лицо, её глаза расширились, а улыбка тут же пропала. «Что с тобой?!» – требовательно спросила она, ожидая объяснений. Я, как всегда, выдумал очередную байку про то, как получил эти ссадины. И, как обычно, она поверила. Пусть думает, что я просто неуклюжий растяпа. Главное, чтобы она никогда не узнала правду. Пока мама переодевалась, я поставил чайник и достал кружки. Затем начал разбирать пакеты, но вскоре она вернулась и принялась готовить. Мама занялась мясом, а я, вымыв овощи, начал их нарезать.

– Никита, ты уже решил, куда будешь поступать? – неожиданно спросила она.

– Да, хочу попробовать поступить на экономический, – ответил я.

– Это замечательно! У нас в городе есть несколько отличных университетов, куда можно подать документы, – с энтузиазмом поддержала мама.

– Мам, я не собираюсь учиться здесь, – вырвалось у меня.

Она замерла с ножом в руке, оставив недорезанный кусок мяса, и повернулась ко мне, погруженная в раздумья. Я понимал, что этот разговор неизбежен, но откладывал его, боясь причинить ей боль.

– Почему? – тихо спросила она, присев на стул.

Я отложил в сторону нарезанный болгарский перец, чувствуя, как внутри нарастает тяжесть.

– Мама, здесь я… задыхаюсь, – сказал я, стараясь не выдавать истинных причин. – Мне нужно больше свободы. Хочется увидеть мир, узнать что-то новое, чего здесь просто нет.

Мама старалась держаться, но я видел, как в её глазах собираются слёзы.

– Я понимаю тебя… Но ты же знаешь, как я буду за тебя переживать.

– Знаю. Но я буду приезжать и звонить тебе. Обещаю, – она встала и крепко обняла меня.

– Куда ты хочешь поступать? – спросила мама, отстранившись.

– В Питер. Там есть несколько хороших экономических вузов.

Она кивнула, глядя в окно.

– Питер… Это далеко. Если ты действительно хочешь там учиться, я не буду тебя останавливать.

– Спасибо, мам, – я почувствовал, как к горлу подступает ком. – Ты самая лучшая!

Она улыбнулась, и мы вернулись к готовке, обсуждая кондитерские изделия. Напряжение между нами постепенно улеглось, уступив место смешанному чувству грусти и облегчения. Когда мы сели ужинать, из коридора послышался звук ключа в замке. Дверь распахнулась, впуская отца. Лицо мамы осветилось, и она поспешила встречать своего любимого мужчину. Интересно, что она в нём нашла? Если бы мама знала, что за маской благопристойности скрывается тиран, который поднимает руку на собственного сына. Наверное, её сердце разбилось бы вдребезги…

Запах домашней еды смешивался с напряжением, которое витало в воздухе. Отец, как всегда, занял свое место напротив меня, а мама, как заботливая птица, хлопотала вокруг него, наполняя тарелку. Наши взгляды встретились, и я увидел в его глазах лишь холодное осуждение. Моё лицо, снова покрытое синяками, явно не вызывало у него ничего, кроме раздражения.

– Когда ты уже подстрижешься? – прозвучал голос отца.

– Милый, но Никите ведь так идёт эта прическа, – мама, улыбнувшись мне, мягко возразила.

– Он же не девица, чтобы ходить с патлами, – возмутился он.

– Ну, ты слишком придираешься. Сейчас мода такая, – парировала мама.

– Глупая мода. Мужчина должен выглядеть как мужчина, – отец прожигал меня взглядом.

«Ты-то у нас эталон идеального мужчины».

– Разве длина волос определяет, кто станет мужчиной, а кто нет? По-моему, важны поступки, а не прическа, – бросил я ему с вызовом.

Я увидел, как его пальцы побелели, сжимая вилку. Мама, почувствовав, как нарастает напряжение, попыталась разрядить обстановку.

– Ну, хватит вам спорить. Давайте поговорим о чём-то приятном. Дорогой, как прошёл твой день?

Отец неохотно переключил своё внимание на неё, рассказывая о рабочих делах. В горле у меня встал ком, а аппетит полностью пропал. Каждый вечер он бросал на меня недовольный взгляд и находил повод прокомментировать мой внешний вид. Ещё бы, при маме он не позволял себе поднять на меня руку. Я встал из-за стола, направляясь мыть посуду.

– Пойду в свою комнату, позанимаюсь, – сказал я, выходя из кухни.

Войдя в комнату, я тихо прикрыл дверь. По пути к кровати мой взгляд скользнул по отражению в шкафу. Синяк на щеке почти исчез, оставив лишь лёгкий оттенок желтизны. Но это было лишь временное затишье, ведь завтрашний день обещал новые «украшения».

Взяв телефон, открыл наш с Полиной чат. Сегодня я был с ней слишком резок. Наверняка она сейчас сидит обиженная, как маленький ребенок. В голове царил полный сумбур, а мысли об экзаменах совершенно не шли. В конце концов, я просто рухнул на кровать, уставившись в потолок. Перед тем как сон окончательно овладел мной, я всё же набрал сообщение Полине.

Никита:

Я не хотел тебе грубить… Но я волнуюсь за тебя.

Перевернувшись на бок, я уставился в стену. В голове роились мысли о Полине, о завтрашнем дне, об отце. О том, как надоело быть тряпкой. Как же хочется простой, спокойной жизни. Как хочется просто быть рядом с той, чьи глаза цвета мёда. Наконец, я погрузился в беспокойный сон.