Наступил декабрь. Снега выпало так много, что, кажется, техника не успевала расчищать дороги и тротуары. Морозы ещё не вступили в силу, поэтому было время адаптироваться к резким перепадам температуры. Местами было скользко. Я шла в школу, преодолевая «американские горки» в виде сугробов. Уже подходя к школьному двору, меня окликнули:

– Поля!

Возле меня остановилась Катя, поправляя лямку сумки на плече.

– Привет! Ну как жизнь? – спросила она.

– Привет, Катя. Да вроде неплохо, пока что…

Вспоминая предыдущий месяц, я понимала, что спокойной жизни мне так и не светит. Постоянно приходили отвратительные сообщения от дружков Стаса, и в итоге мне пришлось сменить номер, чтобы избавиться от их назойливых попыток унизить меня. Они даже кидали записки, в которых пытались изобразить меня в неприглядном свете, с голыми сиськами. Ха-ха! Имбецилы, ей-богу!

Стас, в свою очередь, не упускал возможности подколоть меня на уроках, постоянно напоминая о Никите и угрожая, что сделает жизнь последнего невыносимой, если я не прекращу с ним общение. Я чувствовала себя запертой в каком-то лабиринте, из которого не могла выбраться. Никите ничего не говорила, потому что не знала, как он воспримет угрозы Стаса.

Каждый день для Никиты превращался в настоящий кошмар. Дружки Стаса, словно стая голодных гиен, преследовали его, не давая прохода. И самое непонятное – он терпел. Молча сносил все их издевательства, все унижения. Когда я оказалась в беде, именно Никита пришёл на помощь. Он, не раздумывая, встал на мою защиту, рискуя собой. А тепепь… он снова позволял им бить себя, как морально, так и физически. Это просто не укладывалось в голове. Что заставляло его терпеть? Это была загадка, которую я никак не могла разгадать. И это разрывало мне сердце.

– Ну и как тебе этот тихоня? – спросила Катя, с любопытством глядя на меня.

– Слушай, почему вы все так на Никиту накинулись? – меня начинало раздражать, как она отзывается о нём. А ведь он ничего плохого ей не сделал.

– А ты чего так реагируешь? – Катя усмехнулась. – С тех пор как ты с Малышевым стала общаться, сама на него стала похожа. – Её голос внезапно стал каким-то неприятным, зловещим. – Тебе, что, нравится хвостом крутить перед двумя парнями?

– Что ты сейчас сказала… – пробормотала я, не веря своим ушам.

– А что не так?

– Катя, ты вообще понимаешь, что говоришь? Ты сама видела, как Стас со мной поступил.

– Ой, да не строй из себя жертву. Все знают, что Стас – красавчик, а ты, Поля, просто цену себе набиваешь, – Катя бросила на меня испепеляющий взгляд. – Ты же просто используешь Никиту, чтобы разозлить Стаса и тем самым привлечь его внимание. Это же очевидно!

Я смотрела на Катю, совершенно не понимая, откуда в ней появилось столько злости. Что я ей сделала? Наше общение как-то надломилось после того осеннего бала. Может, я сама её оттолкнула, потому что мне было обидно? Её слова жалили сильнее крапивы. Неужели моя единственная подруга оказалась мне… врагом?

– Спасибо за твою заботу, но я сама во всём разберусь, – сказала я ей, стараясь не выдать обиду в голосе.

– Как же ты меня бесишь! – Катя фыркнула, развернулась и направилась к школьным воротам.

Я осталась стоять, провожая её взглядом. Внутри поднималась волна разочарования. Особенно больно было осознавать, что наша дружба с Катей оказалась такой ненадёжной и хрупкой. А может, это и к лучшему? Она, пусть и горькой правдой, открыла мне глаза на нашу дружбу. Как бы ни было тяжело, нужно быть сильной и идти дальше.

Зайдя в класс, я сразу заметила, что Катя сидела с Пашкой. Что ж, если она решила, что наша дружба окончена, то пусть будет так. Я села за свою парту и принялась доставать учебник и тетради, готовясь к уроку. Внезапно, рядом со мной, на свободное место, плюхнулся Стас.

«Ну вот, только его мне сейчас не хватало…»

Он бесцеремонно придвинул стул почти вплотную ко мне и выхватил из рук тетрадь. Я закрыла глаза и начала мысленно считать до десяти, чтобы успокоиться.

«Почему я не в одном классе с Никитой?»

– Ну что, святоша, всё ещё строишь из себя недотрогу? – насмешливо спросил Стас, пролистывая мою тетрадь.

«Когда же он оставит меня в покое?»

– С чего ты взял, что я святоша? – огрызнулась я.

– Котёнок, тебе не надоело? Понимаю, сердечко у тебя доброе. Увидела бедного, несчастного хлюпика и пожалела. Защищаешь его, оберегаешь своего Никиту, – он остановился на одной из страниц и повернул её ко мне.

На поле, ровным почерком, было выведено одно-единственное слово: «Никита». Я даже не помнила, когда это написала.

– Отдай! – я вырвала тетрадь из его рук. – И вообще, иди на своё место.

– Полиночка, – Стас наклонился ко мне, и его дыхание опалило моё ухо. – Я и так на своём месте. А ты, котёнок, оказывается, ненасытная. Одного меня тебе мало.

– Прекрати! – я повысила голос.

Стас положил руку мне на плечо и прошептал:

– Твоему Никите я устрою ад. Решайся. Часики тикают, а ответа я так и не услышал. Моё терпение на исходе. Либо ты прекращаешь возиться с этим неудачником и выбираешь меня, либо кому-то сильно не поздоровится.

Страх сковал всё тело. Я была напугана. Стас… он никогда не шутил и не бросал слов на ветер. Но как я могу променять общение с Никитой на общение со Стасом? Ни за что! Набравшись смелости, я посмотрела ему прямо в глаза и твёрдо произнесла:

– Никогда! Даже если бы на месте Никиты был кто-то другой, я бы выбрала его, а не тебя.

Стас усмехнулся, и его рука сильнее сжалась на моём плече.

– Ты, котёнок, ещё пожалеешь о своём решении, – он убрал руку. – Я тебе это обещаю.

Стас откинулся на спинку стула, показывая всем своим видом, что разговор на этом окончен. Теперь, когда я открыто, можно сказать, бросила ему вызов, он не оставит меня в покое. В класс вошёл учитель, и на какое-то время Стас забыл о моём существовании. Мне нужно было рассказать Никите о нашем разговоре, но достать телефон и написать сообщение под пристальным взглядом Булатова было просто невозможно. Оставалось только ждать перемены.

Как только прозвенел звонок, я быстро собрала свои вещи в рюкзак и выскочила из класса. Обойдя весь второй этаж, высматривая знакомую фигуру Никиты, я не нашла его. Пришлось спуститься на первый. И среди мельтешащей толпы учеников я наконец-то его заметила. Никита стоял с Егором, и моё сердце на мгновение замерло. Егор что-то увлечённо рассказывал, размахивая руками, но Никита… он словно витал где-то далеко, погружённый в свои собственные мысли

– Никита! – окликнула я, привлекая его внимание.

Он обернулся, и я увидела, как его брови слегка сошлись на переносице. Никита пошёл мне навстречу, а Егор, не отставая, трусил следом.

– Привет, ребята. Я вас искала, – с облечением произнесла я.

– Полина, что случилось? – Никита выглядел обеспокоенным.

– Эти идиоты опять к тебе приставали? – тут же вмешался Егор.

– Нет, но… Мне нужно поговорить с Никитой и… наедине, – я бросила виноватый взгляд на Егора.

– Ясно-о-о, – протянул он с хитрой улыбкой. – Если что, я в столовой.

Егор ушёл, оставив нас одних. Я кивнула в сторону окна, и мы, молча, подошли к нему, сбросив рюкзаки на широкий подоконник.

– Так что ты хотела сказать? – спросил Никита.

– Ну, в общем… – я замялась, собираясь с духом. – Стас поставил мне условие.

– Какой ещё условие? – он прищурился.

– Он сказал мне, что я должна сделать выбор. Либо ты, либо Стас, – я посмотрела на него с тревогой.

Никита удивлённо вскинул бровь, и его взгляд мгновенно похолодел.

– Я ему ответила, – продолжила я, а Никита сделал шаг вперёд, нависая надо мной.

– И что ты ему сказала? – на его скулах заходили желваки.

– Я сказала, что буду общаться с тобой, несмотря ни на что.

Сначала его глаза расширились, но тут же сузились, а кулак сжался так сильно, что костяшки побелели.

– Дура, – тихо произнёс он.

– Что ты… – я была совершенно не готова к такому ответу. Наоборот, ожидала, что Никита обрадуется моему выбору в его пользу.

«Неужели мне нравится Никита?»

– У тебя был шанс спокойно доучиться этот год, а ты что выбрала? – прорычал Никита мне в лицо.

Почему он так зол? То он добр ко мне, то вдруг как с цепи сорвётся, показывая свои клыки.

– По-твоему, я должна упасть в ноги к Стасу? – мой голос задрожал от обиды. – Я что, должна была отказаться от тебя, чтобы избежать проблем? Так, выходит?

В его голубых глазах плескалась какая-то странная смесь злости и… страха? Чего он так боится?

– Ты сделала большую ошибку, – раздражённо проговорил Никита. – Ты не должна была выбирать меня!

На глаза начали наворачиваться слёзы. Кажется, ещё немного, и я окончательно сломаюсь.

– Почему? – прошептала я, и по щеке потекла слеза. – Почему я не должна выбирать тебя?

– Потому что, я не хочу… – сказал Никита, отвернувшись от меня.

Я дёрнула его за руку, а он посмотрел на меня тяжелым взглядом.

– Никита… – я не знала, как до него достучаться.

Он привык к ненависти и издевательствам, поэтому, скорее всего, не верит моим искренним намерениям. Никита отдёрнул руку и грубо ответил:

– Поля, ты должна была отказаться от общения со мной.

А потом… Никита просто схватил рюкзак и ушёл. Ушел, оставив меня одну. Он не дал мне шанса опровергнуть его слова. Сегодня был худший день. Я была в таком подавленном состоянии, что решила забить на остальные уроки и пойти домой. Забрав из гардероба свой пуховик, наспех накинула его и вылетела из школы на улицу.

Я устала…

Все, чего мне сейчас хотелось – это забраться в свою постель и дать волю слезам. На меня навалилось слишком многое: позор, подготовка к экзаменам, Стас и его приятели, Катя, а ещё… Никита. Пока автобус мерно покачивался, увозя меня домой, я смотрела в окно и пыталась разобраться в своих чувствах к Никите. Что же я к нему испытываю?

Сначала, наверное, была жалость. В нашей первой встрече он показался мне таким уязвимым, потерянным. Но то, что я чувствовала тогда, выходило далеко за рамки простого сочувствия. А может, это была дружба? Я искренне хотела подружиться с Никитой, и это была чистая правда. С ним всегда было так легко и интересно говорить на любые темы. Но являлась ли это настоящей дружбой? Всю дорогу до дома Никита никак не выходил у меня из головы. Он пробудил во мне что-то новое, что заставляло сердце биться чаще при одной только мысли о нём.

Так кто же для меня был Никита Малышев?