Я услыхал, как за спиной истошно заорали по-немецки, а через секунду-две гулко хлопнуло. Миг тишины — и новый взрыв воплей, еще крикливее и истеричнее, чем прежде.
'Попало! — со злобной мстительностью подумал я. — Лови, гады, бомбу от советского партизана!
— Сюда! — задыхаясь, указала Зоя.
И мы пронеслись какими-то задворками, опять же подворотнями и даже коридорами с запахами печного дыма и дешевой кухни. Все это мелькнуло передо мной призрачно, и ни одной живой души мы с Зоей не встретили во время пробега по этим скудным пространствам. В буквальном смысле ни души: даже кошек и собак не видели.
Девушка превосходно ориентировалась в городских лабиринтах. Когда мы очутились в каком-то странном дворике, где были сплошь стены и две двери в них, да еще какой-то здоровенный дощатый сундук, она остановилась.
Несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула.
— Ну все… — прерывисто сказала она. — Здесь уж точно не найдут…
Я вслушался. Какой-то отдаленный беспокойный ропот вроде слышался. Но результат это нашей атаки, или нет — Бог весть. Огляделся. Кому взбрело в голову выстроить такой странный дворик без окон, без ворот? — тоже невозможно сказать. Скорее всего, просто уж так вышло. В прошлом веке строили без проекта, как Бог на душу положит. Ну, вот так и положил.
Отдышались.
— То, что оторвались — это хорошо, — глубокомысленно заметил я. — Но что дальше делать будем?
Зоя обтерла рот ладошкой за неимением платочка.
— К тетке моей пойдем, — сказала она.
— Так, а вот с этого момента поподробнее…
Я это произнес полушутливо, но девушка юмора не заметила. И достаточно подробно поведала о тетке.
Тоже подпольщице. По имени Анна Петровна.
Анна Петровна Зотова работала в отделе жилищного хозяйства. Тихая, незаметная женщина средних лет. Совершенно аполитичная. Работала рядовым сотрудником в Горисполкоме, теперь таким же рядовым сотрудником в городской управе. Все в том же жилищном отделе. Сидит, щелкает на счетах, подсчитывает кубометры грунта, бетона, количество кирпичей, краски, штукатурки… Иногда ездит в командировки за экспедитора. В общем, самая рутинная рутина.
И никто — строго кроме тех, кому положено — не знал, что Анна Петровна с давних пор внештатный сотрудник ОГПУ, впоследствии НКВД. Ценнейший работник под личиной обывателя в юбке. Ни у кого из коллег по работе даже мысли не возникало о секретной миссии, выполняемой неприметной особой.
— Я и сама не знала, — поделилась Зоя. — Ну, тетя и тетя. И только вот теперь, когда война… Она мне открылась. И сказала, что ее оставили для подпольной работы.
Я мигом свел концы с концами:
— Постой. Но тогда что же выходит? Немцы накрыли штаб-квартиру. Кого-то наверняка взяли. Что-что, а работать с задержанными они, сволочи, умеют. И кто-нибудь не выдержит, сдаст тетку твою…
Девушка отрицательно мотнула головой:
— Нет. Никто на этой квартире про Анну Петровну не знал. Кроме меня. Она еще глубже была законспирирована. И никто здесь не знал, что она моя тетка.
— То есть ты была связная между группами?
— Да. И думаю, что не одна я такая. Но других не знаю. Может быть, целая сеть. Для разных групп разные связные. И друг с другом не знакомы… Но это догадки.
— Ясно. Ну, если ты уверена, то пошли.
— Идем.
И мы покинули несуразный дворик через одну из дверей. Коридор, выход на небольшую малолюдную улочку, и вновь во двор. Зоя была настоящая подпольщица: умела ходить такими путями, где как можно меньше встречных.
И вскоре были у двери Анны Петровны. В старинном дореволюционном доме на первом этаже. Зоя стукнула в дверь как бы небрежно, случайным стуком — но все же некий особый ритм я в этом уловил.
Почти мгновенно дверь распахнулась.
— Зоя? — невысокая женщина зорко всмотрелась в полумрак коридора. — А это кто с тобой?.. А, ясно. Входите!
Опыт позволил ей сразу догадаться, что перед ней партизанский связной.
Впустив нас, она быстро захлопнула дверь. Соображала, видимо, молниеносно:
— Плохо?
— Да, — почти беззвучно шепнула Зоя.
Анна Петровна вновь поразмыслила не больше двух секунд.
— Проходите в комнату. Тебя как звать?
— Егор.
— Вон как! Хорошее имя. У меня младший брат Егор был. Погиб на финской. Садитесь, потолкуем. Рассказывай, — обернулась она к Зое.
Я сразу же заметил, насколько от этой невысокой, невзрачной женщины веет энергией, решительностью — и удивился: неужели на работе этого никто не замечал за много лет? Что ни к чему мелкой служащей та сила духа, которой так и бьет от нее, как электричеством⁈
Впрочем, это лишь мелькнуло во мне. Сейчас не до таких загадок и разгадок.
Зоя заговорила. Четко, толково, по делу. Ничего лишнего. Существительные, глаголы, союзы и предлоги. Ничего не упустила. Мне к ее рассказу добавить было нечего.
Анна Петровна слушала, слегка кивала. Я видел, что она тут же перерабатывает информацию.
— Да, — сказала она, когда Зоя закончила. — Что-то ребята упустили…
— Продал кто-то, — сказал я.
— Очень может быть, — сказала Зотова задумчиво. Поскребла ногтем бровь. И резко изменила разговор: — Теперь какие планы?
— А какие у меня еще могут быть планы? — я пожал плечами. — Я в командировке, можно сказать. Обязан вернуться в отряд. А Зоя… — кивнул я на девушку, — ей здесь оставаться опасно. Возьму с собой в отряд.
— Резонно, — согласилась хозяйка. Зоя же сперва изумилась, но тут же подчинилась дисциплине. Да и в самом деле — по всем логическим раскладам такой выбор был неизбежен.
— Так и сделаем, — твердо заключила опытная подпольщица, при этом соображая, как лучше все организовать. — Завтра?.. Нет. Не успеем. Завтра тут пересидите, а послезавтра поедем.
Девушка не поняла:
— Как… поедем, тетя Аня?
— На колесах, — усмехнулась та. — Мои заботы. Не думайте об этом. Ваша задача — сидеть здесь. Тише воды, ниже травы. Здесь тихо, спокойно, ко мне никто не ходит, никто вас не увидит… Ладно! Давайте чай пить.
У слов, видно, бывают крылья. И несут они иной раз совсем не в ту сторону, куда надо.
Едва Анна Петровна успела сказать, что к ней никто не ходит, как послышался шорох в дверь.
Именно так: не постучались, а вкрадчиво поскреблись. И столь же вкрадчивый мужской голос:
— Петровна, ты дома?..
Она изменилась в лице. Шепотом:
— Это с работы, из нашего отдела… Отродясь не был у меня. Чего вдруг приперся?
И поспешив к двери, негромко спросила:
— Сергей Сергеич, ты, что ли?
— Я, я. Открой.
Хозяйка сделала нам знак глазами: туда! Я повернулся — узенькая дверь. Чулан.
Мы с Зоей шмыгнули туда. Успел заметить полки, заставленные разной домашней утварью. Сверкнули добротно начищенные бока медного самовара.
Я прикрыл дверь, но оставил щелочку, чтобы и слышать, и хоть как-нибудь, но видеть.
Щелкнул дверной замок.
— Входи, — удивленный голос Анны Петровны. — Каким это ветром тебя занесло?
— Попутным, Петровна, попутным. Шел мимо — думаю, дай, зайду…
Она отчетливо хмыкнула:
— А что ж раньше не заходил? Лет десять уже мимо ходишь.
— Не было нужды, не было. А тут вот — раз, и появилась, хе-хе!
Противный голосок. Слащавый и глумливый. Говорил вроде бы весело и приветливо, но за этим ощущалась скрытая наглость. Готовность сделать больно. Гость точно сдерживал себя, предвкушая, как сейчас он нагадит хозяйке.
Мой опыт улавливал это безошибочно, несмотря на отсутствие явных признаков. Хватало косвенных.
— Я присяду? — нахально-вежливо спросил невидимый гость.
— Сделай милость.
В голосе Анны Петровны я тоже угадал насмешку. И она поняла, что визит непростой.
— Ты бы тоже присела, а? Разговор-то у нас будет того… серьезный!
Тенорок стал еще наглее. Сомнений нет. Не с добром заявился коллега.
— Даже так. Ну, слушаю.
Все это звучало как в радиопостановке — я не видел ни одну, ни другого.
— Так, Петровна, так. Смотри: сколько мы с тобой друг дружку знаем?
— Да я же сказала: лет десять… Нет! Больше. С тридцатого.
— С тридцатого, все верно. И что ты эти годы обо мне думала?
— Тьфу ты, Сергей Сергеич! — притворно удивилась хозяйка. — Ты чего, никак свататься пришел⁈
— А хоть бы и так! — гадко захихикал пришелец. — Чем тебе худо? У тебя уж сколько годов мужика нету?
— Давно. Что правда, то правда. Да только ты разве мужик? В зеркало не смотришь, что ли?
— А чего такое?
— Да то такое. Взгляни, поймешь. Уж лучше никакого мужика, чем ты.
— Обижаешь, Петровна, обижаешь!..
— Заслужил.
— Ой…
— Ну все, хватит, — в голосе металлом зазвучала властность. — Серьезный разговор, так серьезный. Чего шута из себя корчишь?
— Я, Анна Петровна, всю жизнь дурака валяю, потому так оно жить проще. А о главном-то помалкиваю. Пусть дураком считают. Пусть! Я-то знаю, что я умный.
— Вон как. Это значит, ты ко мне умным пришел?
— А то как же? — голос изменился, противное юродство исчезло из него. Жидкий тенорок превратился в сценический баритон. — Ты думаешь, я за годы-то не догадался, кто ты есть на самом деле? От кого ты поставлена? И зачем ты сейчас тут? И теперь, примерно, поди я к немцам и шепни им — чего выйдет?.. А-а, то-то и оно!
Вот же гад, а⁈ Я ощутил, как руки у меня похолодели от ненависти. Вообще, у меня ненависть — ледяное чувство. Как будто полярный ветер дует.
Анна Петровна отчетливо хмыкнула:
— Так ты что — задумал меня немцам сдать?
— А это, Петровна, как карта ляжет. От тебя зависит. Как себя поведешь. Если примерно, столкуемся — живи себе, служи Советскому Союзу. А я — молчок! Как рыба.
— Ладно, поняла, — промолвила Анна Петровна совершенно ровно. Я бы даже сказал — товарищески. Говорила как с партнером, отдавая должное его уму. — Вопрос денег — так, что ли?
— И материальных ценностей! — весело воскликнул шантажист.
Хозяйка добродушно рассмеялась:
— Ну и жох ты, Сергей Сергеич! Как же это я тебя проглядела, а?
— Лучше надо было глядеть, лучше! — вновь закривлялся тот.
К этому моменту стужа ненависти во мне обратилась в безжалостный холодок рассудка. Почему Зотова сменила тон? Почему заговорила с подонком почти по-дружески?..
Да потому что сигналит мне. Мой выход. Так? Так!
Я огляделся. Тоненькая полоска света почти не рассеивала мрак, но медный самоварный бок блестел самодовольно, по-купечески.
Так вот же оно! Вот!
— Теперь буду лучше глядеть, — очень мирно сказала Анна Петровна. — Значит, говоришь, материальные ценности… Ладно. Пересядь-ка на минуту.
— Это зачем?
— Погреб открою. Вот тут он. Для наглядности. Сейчас увидишь.
— Так у тебя и погреб есть?
— А как же без него. Сядь пока вот сюда.
И тут я увидал в щелочку гнусного Сергея Сергеевича. То есть щуплую спину и узкий лысоватый затылок. Гаденыш сел на стул прямо напротив чуланной двери.
Тут меня из прохлады бросило в азарт. Все верно! Все я угадал. Мы с Анной Петровной поняли друг друга с помощью шифра.
Очень осторожно я снял самовар. Тяжелый, зараза! Килограммов пять. Бесшумно снял крышку, сунул Зое. Она так же бесшумно приняла. Я перехватил самовар правой рукой за ножку. Самое тонкое место так и легло в ладонь, как будто под нее и сделано.
— Погоди еще чуть-чуть, — сказала озабоченно Анна Петровна. — Куда же я его подевала?..
— Кого?
— Неважно. Подожди малость.
Ну, пора!
Я толкнул дверь. Она не скрипнула, однако что-то Сергей Сергеич почуял. Резко обернулся.
Но успел лишь в ужасе распахнуть глаза. Огромный медный цилиндр страшно грохнул его по башке.
Баммм!..
Не знаю во вспышке адреналина, какой был звук на самом деле. Мне показалось — грянул вечевой колокол. И отдача в руку была такой, что чуть не вывихнул плечо. Бил со всей силы.
Шантажист уронил голову на стол, стал сползать на пол. Анна Петровна метнулась, успела подхватить тело, без шума уложить его на пол. Одно короткое движенье — и в руках у нее длинное полотенце. Еще секунда — и она ловко скрутила его в жгут.
— Держи!
Я отставил помятый самовар, схватил один конец жгута. Хозяйка мигом обернула его вокруг шеи поверженного.
— Тяни!
И мы с силой дернули концы жгута в разные стороны.
Что-то негромко хрустнуло. Тело припадочно дернулось — и тут же обмякло. Все!
— Ф-фу… — облегченно выдохнула Зотова. — Ну, молодец, Егор! Как догадался?
— Так вы же мне знаки подавали. Словами.
— Вес верно. Подавала. Значит, поняли друг друга… Это хорошо. Ну, теперь давай это стерво в погреб, пусть там как в морге будет.
— А потом?
— Мои заботы. Давай!
И мы не без труда сволокли труп в подпол. Зоя светила керосинкой.
Внизу и в самом деле было как в холодильнике, а кроме того я заметил, что подпол — это, собственно, не подпол, а целый тоннель, уходящий в непроглядную тьму.
— У вас тут прямо метро какое-то, — сказал я.
— Ну а как же, — отдуваясь, пробормотала хозяйка. — Пути отхода должны быть предусмотрены… Вообще, запомни: квартира нелегала должна быть не выше второго этажа, и желательно несколько выходов.
— Разумно, — согласился я.
Поднялись, закрыли погреб. Осмотрели самовар. Здоровая вмятина.
— Главное, чтобы не протекал, — заметила хозяйка. — Давайте его на место.
— А чай? — напомнил я.
— А чай из чайника.
И мы попили чай. Конечно, нервное перенапряжение сказывалось. Я заметил, как подрагивают руки у хозяйки. И лицо озабоченное — видно про себя выстраивала будущие комбинации.
Вечер пролетел быстро, легли спать. Женщины на кровати — в тесноте, да не в обиде; я улегся на полу. Спал нормальным, здоровым сном, но посреди ночи проснулся от каких-то всхлипываний и бормотаний.
Оказалось, ранимая девичья душа содрогалась от близости покойника. Мистика неистребима.
— Тетя Аня, — хныкала Зоя, — я как подумаю, что он там лежит, у меня аж волосы на голове шевелятся…
— Шевелится у нее, — ворчала зря разбуженная Анна Петровна, — а ты не думай. Спи давай! И мне дай спать.
— Страшно…
— Чего страшного? Вылезет, что ли, мертвец из подвала?
— Ой, тетя, не говори так! Я глаза открыть боюсь…
Слышно было, как хозяйка борется со смехом:
— Ну, будет, будет! Вот дурочка… Я же с тобой. Вот так. Давай обниму… Все, давай спать, мне же утром на службу.
Утром она ушла, а Зоя при свете дня приосанилась, старалась держаться бодро. Но я замечал, что она нет-нет, да косится на крышку подпола. Я деликатно этого не замечал и старался говорить на другие темы. Про наш отряд, про боевой братство, про Рекса… Про себя, конечно, думал, что трудновато там придется городской девчонке, но о тяготах партизанской жизни старался умолчать.
Анна Петровна вернулась в настроении озабоченном, но боевом. Сказала, что при вчерашней облаве немцам никого не удалось взять живым. Двое подпольщиков были убиты, один застрелился, а двум удалось скрыться. При этом успели разбить рацию и унести с собой большую часть шифровальной документации.
— Такие разговоры ходят, — заметила Зотова. — И что гранату кто-то кинул. Это и спасло двоих. Немцы были в замешательстве, если не в панике. А тут минута может решить все.
Вот оно как. Выручили мы наших ребят. Что ж, и это плюс.
— Теперь о вас, — сказала Анна Петровна. — Завтра выбила я себе командировку в Управе. В Порхов. Как раз в вашу сторону…
И сказала, что на трехтонке ЗИС-5 повезет брикеты пакли для какого-то там ремонта, затеянного местной администрацией. С шофером, разумеется.
— Свой человек, — добавила она. — Вот мы эти брикеты так погрузим, чтобы внутри место было. Вы там и замаскируетесь. В укромном месте ссадим, дальше доберетесь… А теперь о главном.
Главное — это понятно, наша связь с Большой землей. Анна Петровна сказала, что там уже о нас знают, тем более, что Денисов был заранее предназначен для работы во вражеском тылу. Кое-что радист успел передать. Теперь, конечно, не получится, но…
— Но я попробую по другим каналам, — сказала Анна Петровна. — Есть возможности. Покажи на карте, где вы.
Она достала потертую топографическую карту «для служебного пользования». Я показал. Она отметила координаты. И заключила:
— Если все получится, недели через две ждите гостей.
Ночь прошла спокойно. Зоя если и боялась ужасного кадавра, так и находящегося прямо под нами в безмолвии и тьме, то молча. А ближе к полудню мы поехали.
Трехтонку в самом деле так искусно нагрузили упаковками пакли, что внутри образовалось пустое пространство. Не слишком комфортно, но что же делать. Докатили почти до Порхова, притормозили на обочине, где мы с Зоей и вышли.
— Ждите, — повторила на прощание Зотова. И на том расстались.
Мой опыт поисковика из двадцать первого века оказался бесценен в этой суровой жизни. Я еще не мог соперничать с покойным Игнатием Кузьмичом по части леса, он-то был здесь попросту, как рыба в воде. Но опыт у меня был. И я умею очень быстро учиться. И уверенно пошел сквозь дебри к нашей базе.
Конечно, Зоя сразу ощутила эту мою уверенность. Что она за мной как за каменной стеной. Бояться ей нечего. И мы шли, продирались сквозь заросли, преодолевали буреломы… Девушка не жаловалась, не ныла, хотя ей пришлось не просто. Таких путешествий в ее жизни еще не было.
Когда стало смеркаться, я понял, что сегодня не дойдем. Надо ждать рассвета. Но слав Богу, продуктов нам Анна Петровна в дорогу раздобыла изрядно. Мы с отменным аппетитом поели, а костер я развел для тепла и для души.
Когда наутро мы пустились в путь, и уже прошли сколько-то — вокруг нас был вроде бы тот же лес, но я необъяснимым шестым чувством угадал, что мы приближаемся к базе. И рискнул мысленно позвать:
«Рекс!» — и тут же уловил неясный, но несомненный отклик.
Он меня услышал! Он здесь, значит, все в порядке. Скоро будем дома.
Я так и сказал — дома. Совершенно искренне. Теперь мой дом здесь.
«Хозяин! Ты где⁈»
«Здесь, дружище. Иду. Идем».
«Ты не один?»
«Двое».
«Бегу к вам, хозяин. Я знал, что ты вернешься! Знал! Нас с тобой ничто не сможет разлучить!..»
Когда Рекс вылетел из зарослей стрелой, Зоя аж вздрогнула.
— Ой! Я чуть не подумала — волк!
— Ну что ты. Это Рекс. Наш друг. Рекс, познакомься. Зоя. Наш человек.
«Как скажешь, хозяин!..»
В отряде меня встретили, как манну небесную. Не то, чтобы не ожидал, но так тронуло, что боевые товарищи так надеялись и так переживали за меня… Вот оно, настоящее боевое братство, то, что на всю жизнь, когда за тебя каждый, и ты для каждого готов душу положить.
Разумеется, я все в деталях рассказал Денисову и Самсонову. Они восприняли сказанное сдержанно, как подобает серьезным людям, но я видел, что надежда вспыхнула в них, и отныне они будут считать дни и часы, ожидая появления десанта.
Николай Семенович разволновался:
— Так, Крылов, это все очень хорошо… Но вот что: ты у нас прямо главным становишься по особым заданиям. Завтра у Воронова агентурная встреча с этим… которого вы завербовали, как его?
— Прохор.
— Да. Сходи с ним, хорошо? Мне надежнее будет.
— На мельницу?
— Да.
— Есть, товарищ командир. Но я бы попросил еще двоих с собой. Лукашина и Кондратьева.
— Не возражаю. Действуй.
И назавтра мы впятером отправились на агентурную встречу. Пятый — естественно, Рекс. Михалыч наставительно говорил:
— Этот паразит обещал дать важные сведения… Вы построже с ним, ребята. Он по-хорошему не понимает, а если припугнуть, глядишь, и даст. Если надо, так и в рыло, допустим, можно сунуть. Ну, там поглядим.
Добрались до мельницы. Затаились.
— Ну и где этот твой паразит? — с иронией спросил Мишка.
— Допустим, не мой… — проворчал Михалыч.
— Наш, — улыбнулся я.
— Ну, скажем… — начал было Воронов, но тут я получил посыл от Рекса:
«Идут!»
Я вскинул руку. Все притихли.
— Идут, кажется… — чуть слышно сообщил я.
А сигнал Рекса запульсировал тревожно:
«Опасность… Хозяин, опасность!»