ГЛАВА

49

О

н стоял в Небесном дворе своего брата, рядом с ним был его верный ужасный волк, в то время как тени окутывали его смертное тело, словно вторая кожу.

Ни звезды не светили, ни галактики не мерцали. Только непроглядная тьма космоса составляла ему компанию.

Прошли годы с тех пор, как он окутал всю вселенную кромешной тьмой. Годы с тех пор, как он выпустил свою Армию Смерти на мир людей. Годы с тех пор, как он предоставил им полную свободу делать все, что им заблагорассудится.

Рок заскулил, тыкаясь носом в его раскрытую ладонь. И мрачные мысли наполнили его.

С тех пор, как умерла его Дуна, прошло две тысячи шестьсот девяносто девять дней.

Две тысячи шестьсот девяносто девять дней с тех пор, как он начал поиски ее пропавшей души —

И возвращался с пустыми руками.

— Покажи себя, гребаный трус, — горько выплюнул Катал сквозь стиснутые зубы. Ему не терпелось заполучить в свои руки это мерзкое, презренное существо и, наконец, покончить с ним.

Прогремел гром, и вот он стоит там.

Сам бог.

— Добро пожаловать обратно, Ваше Высочество, — прогремел Нкоси, преувеличивая свой поклон, его голос эхом разнесся вокруг них в окружившей их оглушительной тишине. — Пришло время тебе вернуться. — Ропы ночи вырвались наружу, обвившись вокруг Короля богов, и он захихикал. — Что ты собираешься делать, младший брат? Убьешь меня?

Святой Принц улыбнулся в ответ, выставив клыки на всеобщее обозрение. — Я бы сказал, что это давно назрело.

Нкоси нахмурился, тени толстыми лентами обвились вокруг него. — Не будь дураком. Ты знаешь, что это невозможно. Мы одинаковы. Две равные части одной священной связи. Одно не может существовать без другого. Если я перестану существовать, то и ты тоже. Ты подпишешь себе смертный приговор, если прикончишь меня, Катал. Ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой.

— Ты предполагаешь, что я забочусь о жизни.

— Я знаю, что ты заботишься.

Мрачный смешок слетел с приоткрытых губ Святого Принца, и он направился к связанному королю, Рок приготовился к нападению по первому знаку своего господина.

От него отделились девять черных фигур, которые увеличивались в размерах по мере того, как он приближался к Нкоси, и они окружили короля, как дикие хищники.

Ждали, когда их выпустят и вонзятся в него.

— Ты ошибаешься, — сказал Катал. — Но я не удивлен, ты никогда не стремился понять меня, дорогой брат. Ты всегда был слишком занят своими собственными эгоистичными потребностями, своими собственными больными амбициями, чтобы видеть, что происходит прямо у тебя на глазах. Вот почему ты и это отвратительное существо, которое я имею несчастье называть своей матерью, предали меня. Вот почему вы прокляли меня и изгнали из моего собственного дома. Почему ты счел разумным назначить награду за мою вечную пару. Почему ты послал ее собственного отца выследить ее и разделать, как гребаный скот. — Он зарычал, ярость закипала в его венах. — Почему ты пытался убить ее, снова и снова. Почему ты манипулировал ею, заставляя покончить с собой. На самом деле мне насрать на твою вероломную задницу, но за то, что ты с ней сделал? За это. Ты. Умрешь.

Нкоси усмехнулся, молния прорезала кольца ночи. Но они держались, нигде не дрогнув. — Ты не единственный, кто не смог понять свою собственную семью! Так что давай устроим наш маленький момент сближения, хорошо? Пришло время нам быть честными, младший брат.

Вокруг них прогремел гром, и на черты его лица опустилась маска безжалостной ярости.

— Ты прав, я действительно пытался убить ее, снова и снова. Сначала отправив Шеда за ней, не зная, что она была его собственной дочерью. Разве это остановило бы меня? Абсолютно нет. Потому что она была ВСЕГО ЛИШЬ пешкой, которую нужно было уничтожить любой ценой, чтобы удержать тебя на твоем месте. И если в процессе должны были погибнуть невинные люди, так тому и быть.

— У тебя, блядь, нет стыда, — вставил Катал, скривив губы от отвращения. — Ты признаешь это так легко, без малейших угрызений совести.

— Я признаю, потому что я Верховный Бог! Выше меня нет никого. Чьего суда мне бояться? Твоего? — Раздался снисходительный смешок. — Думаю, что нет. Кроме того, ни один невинный не погиб из-за того, что ее отец солгал мне. Это заставило меня поверить, что о ней позаботились, что твоей пары больше нет в живых. И вот, представь мой шок, когда я узнал правду. Она все время была у меня перед глазами. Что мой собственный Второй Командир был не кем иным, как второй половинкой моего младшего брата. Тот самый, который мог высвободить твои силы и восстановить твою полную славу. И уничтожить все, чем я пожертвовал, чтобы поставить тебя на место.

Вспышка молнии пронзила космос. — Я был в ярости. Вне себя от ярости! Я бы прикончил ее сам, но была небольшая проблема: армия знала ее. Моя армия знала ее. Уважала ее. Наблюдали за ней, как за своим собственным богом. Это вызвало бы подозрения, если бы она растворилась в воздухе. Были бы заданы вопросы, проведены обыски. Я не мог допустить, чтобы мое имя было связано с таким преступлением, потому что, хотя я и не боюсь ни полубогов, ни последствий своих действий, я действительно нуждаюсь в полном повиновении со стороны моих последователей. Я не мог рисковать, чтобы они подняли восстание и убили друг друга, и разрушили все, что я построил. И поэтому, когда началась Война Четырех Королевств, я увидел в этом прекрасную возможность избавиться от нее. Я отправил ее с заданием убить тебя, зная, что это невыполнимая задача. Зная, что это было дурацкое поручение. То, которое у нее не было возможности выполнить, но которое так или иначе было бы успешным. Потому что она умрет. Либо от твоей руки, либо от руки врага.

— Никто и глазом не моргнет, если обнаружат ее труп, все будут смотреть на это как на несчастную жертву войны, войны, которая уничтожила почти все взрослое человеческое население Континента. И нет лучшего наказания и для тебя, и для ее вероломного отца, чем если смертельный удар нанесешь ты, ее собственный супруг.

По лицу Нкоси пробежала глубокая гримаса, когда он вспомнил те события. — Но меня снова обманули. Снова выставили дураком! Ее отец спрятал ее от меня, стерев ее воспоминания и полагая, что я не узнаю. За исключением того, что я узнал. Однажды я последовал за ним, любопытствуя посмотреть, куда это он ускользает снова и снова, даже не осознавая, что я знал о его передвижениях с самого первого дня. И низко, и вот, вот она. Дуна Дамарис. Живая и здоровая, живущая в какой-то заброшенной человеческой деревне на Тиросе. Меня осенила идея, которая была бы безотказной, если бы этот идиот-смертный король был способен следовать инструкциям.

— Что? — выпалил Катал, его челюсть тикала, неуверенный, правильно ли он расслышал. — О чем, черт возьми, ты говоришь? Какой король?

— Фергал Вилкас, — последовал протяжный ответ, и гнев Катала усилился. — Тот самый, который заключил сделку с мной, веря, как последний идиот, каким он и был, что сможет вырваться из твоих когтей и сделки, которую он заключил с тобой. Этот идиот не понимал, что я не мог предоставить ему свободный переход в Загробную Жизнь, как я заставил его поверить, и что только ты мог это сделать. Он был слишком жаден, чтобы увидеть правду, которая была прямо у него перед глазами, и поэтому идеально попался в мою ловушку. Он будет делать за меня грязную работу, а я буду держать свои руки чистыми. Никто ничего не заподозрит. В конце концов, это был всего лишь пожар. Болезненный, причудливый пожар. Тот, который должен был убить твою драгоценную пару и, наконец, положить конец погоне за дикими гусями.

— Ты поджег ту деревню.

— О нет, я только убедился, что это произошло.

— Ты ничем не лучше тех презренных душ, которых я отправляю Пожирателю.

— Возможно, — последовал натянутый ответ, — и я ни о чем не жалею. Я бы сделал все заново, чтобы преподать урок моему непослушному младшему брату. Тот, который он никогда не забудет. Но подожди, это еще не все.

Фиалковые глаза горели, когда Нкоси продолжил свой рассказ. — Прошли годы, когда я верил, что Дуна Дамарис мертва. Что огонь, наконец, убил ее. То есть до тех пор, пока ты не появился в том человеческом лагере, и она не появилась перед тобой. Несомненно, это была извращенная шутка Судьбы. Другого объяснения быть не могло. Поэтому я тянул время, наблюдая. Выжидая. Подходящего момента для удара. Но ты никогда не отходил от нее. Было мучительно раздражающе наблюдать, как вы двое танцуете друг вокруг друга, как какие-то неуклюжие идиоты, и на краткий миг я испугался, что вы раскрыли ее личность. Что я приду слишком поздно и что мой шанс никогда не представится.

— Но, конечно, как праведный, глупый бог, каким ты и являешься, ты держался от нее подальше. Настолько, что ты оставил ее совсем одну в Белом Дворце, а сам отправился в далекое королевство Бакар. Это был идеальный шанс. Тот, который я схватил обеими руками, точно так же, как этот принц схватил ее за горло.

Ледяной волной окатило Катала. Его глаза расширились от откровения. — Ты. — Всего лишь шепот. — Это был ты.

— О да, это был я. Я был тем, кто заставил его сделать это. Тот, кто проник в подсознание Мадира и заставил его задушить ее до смерти. Если бы не появилась его любопытная сестра, я добился бы успеха. И твоя драгоценная пара уже давно была бы всего лишь пищей для личинок.

Теневые кинжалы вонзались в связанное тело Нкоси снова и снова, как раз в тот момент, когда Рок бросился на него, вцепившись в ноги, как бешеная собака.

Потрясенный Катал застыл на месте. Не в силах переварить отвратительную правду, которая открылась ему. Ярость, калечащая и всеобъемлющая ярость, бушевала в нем, делая его парализованным и немым, неспособным что-либо делать, кроме как стоять там в потрясенном молчании, пока кинжалы раз за разом вонзались в его брата, пока его ужасный волк превращал нижнюю часть его тела в месиво, и все же его брат продолжал бессвязно болтать. Как будто ничего не чувствуя.

— Она просто не хотела умирать! — Нкоси закричал сквозь натужный выдох, когда кинжал пронзил его левое легкое. Сверкнула молния, ударив в Рока и заставив его взвыть от боли. Он отступил, от его тела шел дым. И Король удовлетворенно продолжил: — И, возможно, это было хорошо, что я не преуспел, потому что тогда у нас сейчас была бы совершенно другая проблема. Видишь ли, Подземный мир был переполнен душами осужденных. Они не могли пройти свое Суждение, потому что тебя не было рядом, чтобы направить их к следующему пункту назначения. Разве это не иронично?

Нкоси горько рассмеялся, его кожа вокруг лопаток заживала сама собой. Его поврежденные ноги снова срослись и образовали две твердые конечности. Затем на лице появилась маска неприкрытого отвращения.

— Я потратил столетия, пытаясь убить единственного человека, который мог высвободить твои силы, совершенно не подозревая, что все это бессмысленно, что мне даже не нужно беспокоиться, потому что тот же самый человек должен был умереть добровольно, от своей собственной руки, чтобы заклинание было снято! Тот самый человек, которого я отправил на смерть, был единственным, кто мог восстановить равновесие в космосе, и если бы я добился успеха и убил ее, мы все были бы обречены. Ничто не смогло бы спасти нас.

Кинжалы повернулись, разрезая короля, затем веревки теней опустились на него и обвились вокруг шеи, заставляя его рот открыться, когда он хватал ртом воздух.

— Ты уже обречен.

Вместо страха в глазах короля вспыхнул злой огонек. — Но если ты убьешь меня… — начал он, задыхаясь и хрипя, когда тени душили его, пристально глядя на Святого Принца. — Как ты когда-нибудь найдешь свою единственную настоящую, вечную пару?

— ОНА МЕРТВА!!! — взревел Катал. — ЕЕ ДУША ПОТЕРЯНА НАВСЕГДА!!!

Тишина.

А потом…

— Она?

Катал отшатнулся, словно его ударили. Глаза расширились, он не верил своим глазам. — Я видел, как она умирала…

— Ты видел, как ее смертное тело умерло, но ее божественное тело все еще живет.

Потеряв дар речи, он мог только таращиться на Нкоси. — Невозможно. Она не божество.

— Посмотри на свое запястье! Там ты найдешь доказательство.

— Что… — Слова Катала оборвались, когда он приподнял рукав и увидел символ бесконечности, обвивающий его запястье, и прозрачный цветок лотоса в полном расцвете в центре. — Что это?

Нкоси цокнул языком, словно разочарованный, и покрутил шеей, чтобы ослабить давление, когда его раны снова закрылись. — В самом деле, брат, неужели ты не слушал ничего из учений нашего отца? Это признак твоей вечной супруги. Метка твоей жены, ты, невежественный дурак.

Рок снова заскулил, его красные глаза с надеждой уставились на Катала, и он сглотнул, в его горле образовался комок, который отказывался проходить, когда он водил пальцами по мерцающим черным чернилам. — Откуда оно у меня? Раньше у меня его не было. Оно не появлялось…

Нкоси закатил глаза. — Конечно, нет. В то время она все еще была частично человеком. Ее метка притязания не могла появиться, пока она не потеряет свою человечность, и ваша вечная связь не могла быть полностью завершена из-за этого, и ваши души не могли слиться в священном браке, пока твое сердце все еще было в клетке, а твои силы ограничены.

— Но, — резкий вдох, — в этом нет никакого смысла. Почему тогда на моей груди появился лотос? Тогда она все еще была наполовину смертной.

— Потому что, — в голосе Нкоси послышалось раздражение, — это знак СПАРИВАНИЯ. Ему не нужна истинная божественность, чтобы заявить о себе!

Между ними повисло молчание.

Бесконечная, оглушающая тишина.

Сердце Катала бешено забилось, отказываясь успокаиваться, отказываясь вернуться к более-менее регулярному ритму, хотя у него и не было для этого причин — не тогда, когда объекта его одержимости больше не существовало.

Если только…

У Катала перехватило дыхание. Взгляд вернулся к отметине Дуны.

Могло ли это быть?

Была ли она каким-то образом все еще жива?

Смеет ли он надеяться?

— Ты должен поблагодарить меня, брат, — начал Нкоси, самодовольство сочилось из его тона. — Если бы не я, ты бы никогда ее не нашел. И она никогда бы не стала чистокровной богиней.

Сомнения терзали Святого Принца, он был слишком погружен в свои мысли и в крошечный бутон надежды, который снова зародился, чтобы даже уловить слова, слетавшие с уст короля. Неуверенность и неверие вызывали у него нехарактерный для него страх. Такой, такой страх. Боязнь, что все это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. И что его сердце будет разбито снова.

— Ты лжешь, — сказал он вместо этого.

— Тогда ты можешь вернуться и закончить то, что начал, как поклялся. Но, если я говорю правду, мы объявляем перемирие. Наша битва заканчивается здесь и сейчас. Ни с одной из наших сторон не последует возмездия. Мы договорились?

ДА.

Бесконечное количество раз — да.

Ради нее он готов на все, вообще на все, даже ползать и умолять на гребаных коленях перед своим мстительным братом, только бы снова заключить ее в свои объятия.

И Катал кивнул, слишком отчаявшись сделать что-либо, кроме как согласиться. — Где она? Я искал ее повсюду. Я обследовал каждый потаенный уголок Подземного мира БЕСЧИСЛЕННОЕ количество раз. И каждый раз я возвращался ни с чем. Скажи мне, — его голос дрогнул, — пожалуйста, скажи мне, где она.

Тени отступили, выпуская Нкоси, кинжалы растворились в пространстве, и он выпрямился, встав перед Каталом. — Ах, но, видишь ли, это потому, что она не в Подземном мире, маленький брат. — Фиалковые глаза удовлетворенно блеснули. — Она в Долине слез.