ГЛАВА

47

Ч

ерное небо раскололось пополам, бесконечная трещина прошла прямо над головой Дуны, и блоки ее разума рухнули на кратчайший момент времени, как раз достаточный для того, чтобы настойчивый голос Катала прорвался сквозь их связь: — Двигайся! Сейчас же!

Шах развернулся, и прямо над ними открылась дыра, большей которой она никогда в жизни не видела.

— УБИРАЙСЯ ОТТУДА К ЧЕРТОВОЙ МАТЕРИ!!! — Крик Катала заполнил ее разум, панический и почти истерический, когда Дуна повернула шею, чтобы увидеть, что, черт возьми, происходит, что вызвало у него такую бурную реакцию.

Ее глаза расширились, не веря своим глазам, челюсть отвисла, когда она увидела пару уставившихся на нее пустых глазниц, каждая размером с гигантскую голову Шаха, со злыми намерениями наблюдающих за ней через дыру в небе.

Глазницы обнажили разинутый рот, затем ужасающее лицо, когда владелец просунул свою рогатую голову в отверстие, словно заглядывая в мир людей из какого-то другого измерения. Появилась одна тонкая рука с перепончатыми кистями, схватившая облака, затем другая. Изуродованное удлиненное тело с присосками, покрывающими все его тело, проталкивалось до тех пор, пока пара ног не выступила вперед и не приземлилась на землю.

Земля затряслась, когда существо ступило своими когтистыми лапами на бесплодную равнину, сокрушая как демонов, так и людей, не щадя даже животных, недостаточно быстрых, чтобы убраться с его пути. Совершенно невозмутимое, оно вытянуло свое огромное тело, которое достигло облаков.

— Что это, черт возьми, такое? — спросила она, не сводя глаз с мерзости, стоящей всего в нескольких футах от нее. Так близко, что если бы она протянула руку, то коснулась бы его покрытой слизью груди кончиком своего меча.

— Это один из Семи! КАКОГО ЧЕРТА ТЫ ВСЕ ЕЩЕ ТАМ, ДУНА!?!

В голове у нее все поплыло. Один из Семи. Но…

Ее взгляд метнулся к его голове, где оба рога были целы.

Значит, это не тот, который сбежал от Мардука.

И если один из Семерых был здесь, то вскоре за ним последуют и остальные.

Что означало: оставшаяся часть Бессмертных Армий Аарона была поблизости.

Словно наконец осознав ее присутствие, архидемон замахнулся на нее, отсекая правое крыло Шаха, прежде чем тот успел увернуться. Они изогнулись, по спирали устремляясь к земле от силы удара, и Дуна держалась за них изо всех сил.

Тени схватили ее. — Я держу тебя. — Останавливая их кувыркающееся падение и ставя ее и Шаха на твердую землю, подальше от архидемона.

Смертная фигура Генерала материализовалась рядом с ней, пока Дуна с ужасом наблюдала, как в небе образовалась еще одна трещина, затем вторая и третья, пока в общей сложности семь таких разрывов не покрыли все небо целиком.

— Черт.

И все Семеро шагнули в мир людей.

Все произошло в мгновение ока.

В один момент архидемоны разделились и понеслись на смертных, а в следующий океан бронзы разлился по равнинам, сровняв с землей все в поле зрения.

Подобно цунами, могучая волна прокатилась по земле, и надежда расцвела в груди Дуны, когда один из Семерых упал, поглощенный бесконечным металлом, который безостановочно врезался в него.

Роман и другие лейтенанты были среди хаоса, и Дуна узнала Генерала Белшазара, летящего верхом на гибриде белого леопарда и совы, направлявшегося прямо на одного из архидемонов — того самого, у которого не хватало одного из рогов.

Еще один из Семи пал, полностью потерявшись в ходе штурма. Казалось, что силы союзников побеждают. То есть до тех пор, пока бесконечный поток новых демонов не хлынул через разломы и не присоединился к ним на поле боя. И оба павших архидемона встали на ноги.

— Нет. — Отчаяние вытеснило зарождающееся зерно надежды, подрезав его прежде, чем оно успело пустить корни.

Как они могли когда-либо победить это зло?

Это казалось невозможным.

Вдалеке раздался свирепый рев, и семь гигантских крылатых теней вырвались из темноты, летя прямо на них и на поле битвы.

И очень знакомый серебристый зверь появился впереди, ведя их за собой.

— Райден.

Это был едва слышный шепот, поскольку Дуна в полном шоке и неверии смотрела, как ее старый друг и шесть оставшихся драконов ворвались внутрь и сожгли своего врага на месте, превратив их в груды пепла, которые развеялись на ветру.

Он вернулся.

И он привел с собой драконов Каминари.

Из их широко раскрытых гигантских челюстей вырывался огонь, оставляя за собой след тотального разрушения. Чешуя мерцала, отражая яркие оттенки синего и белого, оранжевого и красного.

Совершенно черный дракон, крупнее всех остальных, даже крупнее самого Райдена, с чистым эбонитовым огнем, вонзил свои когти в особенно ужасного на вид архидемона, оторвав одно из его перепончатых крыльев. Яд потек с клыков дракона, когда он уперся обеими ногами в заднюю часть шеи архидемона и одним быстрым движением вонзил свои клыки внутрь и вырвал архидемону спинной мозг.

Ониксовый дракон издал победный рев, плюясь чистым черным огнем в разверстое небо.

Воцарился полный хаос.

Дуна оказалась в центре событий, ее меч разил направо и налево, пока младшие демоны приближались к ней. Ее мышцы протестующе ныли. Ее голова раскалывалась от напряжения, но она все равно продолжала идти. Продолжала врезаться во врага. Казалось, часы или дни проходили одинаково, конца нигде не было видно.

Она игнорировала мучительную боль, требовавшую, чтобы она упала на колени и проспала несколько недель. Вид ее воинов и людей, сражающихся бок о бок друг с другом, пробудил старые воспоминания и разбередил старые раны, и она удвоила свою атаку, не оставив после себя ничего от демонов. Каждый новый удар был подобен выбросу адреналина, подпитывая ее жажду крови и монстра внутри нее.

Оно подняло голову, глядя прямо на нее из самых глубин ее души.

Напоминая ей о предстоящей задаче.

И о жертве, которую еще предстояло принести.

Сквозь хаос она увидела Катала, одинаково перепачканного и кровью, и смолой, его глаза горели, когда он безжалостно потрошил их врага.

Укол в сердце заставил ее схватиться за грудь прямо поверх доспехов, и, словно почувствовав на себе ее взгляд, он повернул голову — и их взгляды встретились на поле боя. И внезапно она снова оказалась на той первой Великой войне, глядя на мужчину, которого ее послали хладнокровно убить.

Волны энергии обрушились на нее. Заставляя ее задыхаться и страстно желать быть рядом с этим темным, загадочным мужчиной. Оставляя ее жаждущей большего. О нем, о них, о совместной жизни, которой никогда не могло быть.

Как и в тот самый первый день много веков назад, она поймала себя на том, что ей не хватает воздуха. Хватаясь за соломинку, которая могла бы вытащить ее из-под его притягательного взгляда обратно в суровую реальность их мира.

— Я здесь, — проскрежетал в ее голове бархат. — Мы справимся. Я клянусь тебе, маленькое чудовище. Просто продержись еще немного. — И настоящий монстр внутри нее заскулил, зная, что его время почти пришло.

Прошло еще мгновение, пока они смотрели друг на друга сквозь этот хаос, еще мгновение, прежде чем демон набросился на нее, и внимание Дуны переключилось на это, разорвав ее связь с мужем и парой. Заставляя ее осознать полное опустошение вокруг нее.

Повсюду, куда бы она ни посмотрела, были разбросаны трупы. Людей и демонов. Полубогов и диких зверей. Груды мертвых тел только растут с каждой минутой.

Смерть не пощадила никого, даже с помощью древних драконов.

Казалось, это была бесполезная битва.

Та, которую они проигрывали.

Старое чувство беспомощности вернулось с новой силой, и Дуна обнаружила, что застыла на месте, блуждая глазами по развернувшейся перед ней бойне.

Казалось, что все были на пределе своих сил. Они не смогут долго продержаться.

— Дунааааа, — мелодично пропел знакомый голос, и ее сердце упало. Голубые локоны и цитриновые глаза появились рядом с ней, эфирная форма Оракула казалась совершенно неуместной среди окружавшей их резни. — Вы должны сделать свой выбор, командир. Апофис побеждает. Скоро здесь не останется ничего, что можно было бы защищать.

Дуна сглотнула, печаль и сожаление слились в один твердый комок страдания, который застрял у нее в горле и не давал дышать.

— Я знаю, — это было все, что она смогла сказать, каждое нервное окончание ожило, когда ее взгляд скользнул к красивому мужчине на другом конце поля боя. — Как мне с ним попрощаться? Я не могу этого сделать. Я не могу причинить ему такую боль.

Нежные руки подняли ее залитые кровью руки, и ее охватило чувство спокойствия.

— Я открою тебе секрет, дитя богов, — сказала Исида мягким, почти ласковым тоном. — Когда божество умирает, его сущность не теряется. Да, он теряет свои смертные и божественные формы, но та нить космоса, которая пребывает внутри него, которая делает его вечным, которая никогда не исчезает. Это живет вечно, до самого конца времен. — Нежные глаза наблюдали за ней. — Когда божество умирает, оно становится звездой. Ты тоже станешь одной из таких сверкающих жемчужин на бескрайних просторах вселенной, как только оставишь свою смертную форму. Ибо именно твоя смертность удерживает тебя в этом мире, и именно твоя смертность является ценой, которую необходимо заплатить за спасение человечества. Катал по-прежнему будет видеть тебя, может быть, не такой, какая ты есть сейчас, а как ослепительно белую звезду, сияющую среди небес. Навеки запечатленную в крупицах космоса.

Бездонные зеленые глаза, наконец, встретились с ней среди хаоса. Они моргнули раз, другой, словно пытаясь осмыслить увиденное, прежде чем в них вспыхнула ярость.

— ОТОЙДИ ОТ НЕЕ! — взревел Катал, рассекая демонов, которых, казалось, становилось только больше, пока он отчаянно пытался пробиться к ним. Его взгляд метался между ними двумя, прежде чем, наконец, остановился на богине. — Я УНИЧТОЖУ ТЕБЯ, ИСИДА! ОТЪЕБИСЬ ОТ НЕЕ!!!

— У нас мало времени, — сказала Оракул, потянув Дуну за руки и заставляя ее встретиться со своим испытующим взглядом. — Если он доберется до тебя, все будет кончено. Люди будут обречены. Мир будет обречен. Он заберет тебя отсюда, куда-нибудь далеко-далеко, где ничто из этого не сможет до тебя дотянуться. За исключением того, что однажды, очень скоро, это будет дотягиваться до тебя. Потому что зло не знает границ. Никаких границ. Ничто не может остановить его распространение, независимо от расстояния, которое ты устанавливаешь между ним и собой.

— НЕ СЛУШАЙ ЕЕ!!! — взревел он таким угрожающим тоном, что Дуна почувствовала звучавшую в нем агрессию, ударившую ее, как таран. — ДУНАААА!!!

— Катал не видит причин, когда дело касается тебя, — продолжила Исида, игнорируя нападающего на нее безумца. — Его любовь нездорова. В ней нет ничего хорошего и благородного. Это больная любовь. Опасная, изменчивая одержимость, которая заразит все, если позволить ей разрастись. Он пожертвовал бы ради тебя всем миром, если бы дело когда-нибудь дошло до выбора, и не испытывал бы никаких угрызений совести по этому поводу. Вопрос в том, готова ли ты жить с чувством вины и бременем такой жертвы? Сможешь ли ты жить с осознанием того, что из-за его эгоизма целый вид был стерт с лица земли?

— ДУНААААА!!!

От слов Оракула ее обдало холодом. В глубине души она знала, что была права. Что она почувствовала правду в словах богини на собственной шкуре. Наслаждалась этим и расцветала, как увядший цветок после первых осенних дождей.

Однако никто не понял бы, какая связь связывала их двоих. Изменяющая мир и всеобъемлющая глубина бесконечных эмоций, которые жили в них друг к другу.

Равно как и то, на что они оба готовы пойти друг ради друга.

И, возможно… это не предназначалось для понимания.

Возможно, так и должно было быть. Не одобряемое. Неправильно понятое. Скрытое святилище, у которого они молились вместе, поклоняясь друг другу своими извращенными способами.

За исключением того, что их любовь не была извращенной.

Это не было болезненно.

Любовь Катала не была больной. Это было прекрасное, живое существо. Живое, дышащее существо, которое вдыхало в нее тепло и обожание, которое заставляло ее чувствовать себя в безопасности. Это заставляло ее чувствовать себя достойной и желанной. Это дало ей дом — который был ее домом. Это было горнило, которое воспламенило ее кровь, бальзам, который успокоил ее израненное сердце. Клей, который скреплял кусочки ее разбитой души вместе.

Это было все.

И она сделает все, чтобы сохранить это драгоценное сокровище в безопасности и подальше от тех, кто может его осквернить.

— Ты права, — заявила Дуна, высвобождая руки из хватки Исиды. — Я бы не смогла жить с чувством вины, если бы из-за меня вымер целый вид. — Удовлетворенная улыбка расцвела на губах Оракула. И собственная злая улыбка Дуны последовала его примеру. — За исключением того, что… сначала мне пришлось бы позаботиться об этом виде. Больше, чем я забочусь о Катале.

Исида побледнела, испугавшись того, что должно произойти, и Дуна продолжила как раз в тот момент, когда раздался еще один яростный крик самого Генерала, который подбирался к ним все ближе и ближе.

Ореховый цвет столкнулся с зеленым, и в ее душе разверзлась бездна. Катал остановился, умоляюще глядя на нее полными боли глазами, словно чувствуя, что сейчас произойдет.

— Дуна, — произнес он одними губами, напряженный голос эхом отдавался в ее голове, когда он выдержал ее скорбный взгляд. — Не надо.

И она ответила, озвучивая свои собственные мысли вслух, одновременно передавая их через их связь. — Я делаю это для него. Для моей второй половины. Для того, кто был несправедливо наказан богом, который действительно, по-настоящему эгоистичен и ослеплен собственным эго и жадностью. Я делаю это ради единственного, за кого стоит умереть. Я делаю это для того, чтобы он, наконец, был свободен и вернул все, что у него было украдено.

Она присвистнула.

— ДУНА!

И Шах предстал перед ней.

— ДУНАААА!!!

Она взобралась на него. И, бросив последний долгий взгляд на бьющегося в истерике мужчину, мчащегося к ней, взлетела.

— ДУНАААААА!!!

Снежные крылья понесли ее над бескрайними равнинами и бесконечным океаном сталкивающихся тел и рек крови. Слезы залили ее лицо, затуманивая зрение. Ее сердце лежало в руинах, пустая оболочка плоти, и больше не билось, когда Шах забрал ее от мужчины, кричавшего ей вслед, и до ее последних мгновений на земле.

Ее окутала такая густая тьма, что она едва могла видеть, и посреди нее стояла фигура Бога-Змея, наблюдающего за происходящим.

Алые глаза вспыхнули, когда Дуна придвинулась к нему ближе, словно провоцируя ее выполнить свою угрозу. Не понимая, что она не боится смерти.

Только жизни в мире, где больше не было Катала.

Шах закричал, его боевой клич разнесся по всей земле и заставил еще больше слез потечь по ее лицу.

Она будет скучать по нему.

О, как она будет скучать по нему.

Апофис раскинул руки, словно приглашая ее в свои зловещие объятия, жестоко скривив чрезмерно растянутые губы, когда расстояние между ними сократилось.

Чудовище внутри нее зарычало, подняв свою мстительную голову, готовое вонзить когти в Бога-Змея и положить конец его правлению.

Дуна закрыла глаза, вдыхая спертый воздух, пропахший медью и смертью. Отчаянием и горем. Ее легкие наполнились, растягиваясь на грани разрыва, каждая клеточка ее тела напряглась и была готова лопнуть. Сила струилась по ее венам, ее источник переполнялся и умолял выпустить его в мир.

И внезапно она поняла: пришло время.

Наклонив голову, пока ее губы не коснулись правого уха Шаха, она прошептала слова, которые ей нужно было сказать. — Спасибо тебе за все. За то, что ты рядом со мной, за то, что существуешь. Но больше всего спасибо тебе за то, что спас меня. Я никогда тебя не забуду. Прощай, мой друг. Теперь моя очередь присматривать за тобой.

Пара теневых рук схватила ее в воздухе. — Нет. Я не позволю тебе сделать это.

— Это мой выбор. И я выбираю тебя.

— Нет…

— Я всегда буду выбирать тебя. — Дуна улыбнулась прекрасной черной пустоте, баюкающей ее, и паре ослепительно зеленых глаз, смотрящих на нее в ответ. — Даже над самим собой.

— Нет!

Она подпрыгнула.

— НЕЕЕЕТ!!!!

И из нее вырвался яркий свет.

— ДУУУУННННАААААА!!!!!!!

Она взмахнула мечом в сторону Бога-Змея, пролетая по воздуху, посылая ударные волны интенсивной энергии, которые сравняли с землей все в окрестностях. Оттесняя тени и внушительного мужчину, который теперь отчаянно прокладывал себе путь обратно к ней.

Стена света взметнулась вокруг них обоих как раз в тот момент, когда Апофис бросился на нее — и они столкнулись. Металл зазвенел, когда их оружие соприкоснулось, воздух наполнил безошибочный звон. Все ее тело пульсировало силой, от слепящих белых лучей, которые светились, как шар света, щелкая и извиваясь, как ядовитые змеи.

Алые глаза отразили ее взгляд, ни один из них не сбился с ритма. Он ударил ее, потом еще раз, заставляя отступить, и ее нога соскользнула.

Ее оружие со звоном упало на землю.

Пальцы схватили ее за нагрудник прежде, чем она успела упасть, и Апофис отвел свой меч, готовый нанести смертельный удар, но затем произошло самое странное: он остановился на полпути, его зловещий клинок застыл в воздухе.

Страдальческое выражение исказило черты его лица, словно в глубокой агонии — и пара знакомых турмалиновых глаз сверкнула сквозь дымку, остановившись на ней на самое короткое мгновение.

— Прости меня, — раздался ровный голос Мадира. — Это был не я. — Тот ровный голос, который она обожала когда-то давно. Под который она однажды заснула. Это было ее безопасным убежищем все те годы назад, до того, как он вырвал это самое безопасное убежище у нее из-под ног. И превратил его в кошмар наяву.

Смятение охватило ее изнутри.

Дуна смотрела, потеряв дар речи и ошеломленная, в то время как узнаваемое лицо Мадира наблюдало за ней всего в нескольких дюймах от нее. Исчезла отвратительная маска Бога-Змея и гротескные демонические черты его лица. Наследный принц Ниссы стоял перед ней, произнося слова, которые заставили ее усомниться во всем.

Он поморщился, внутри него шла внутренняя битва. — Убей его, — сказал он сквозь стиснутые зубы, — Ты должна будешь сделать это, когда я отпущу тебя и Апофис снова завладеет моим телом и разумом. Я не смогу долго продержаться.

Пальцы коснулись ее щеки, но чувства отвращения не возникло. Вместо этого ее сердце наполнила печаль.

— Не грусти, маленький воин. Я никогда не заслуживал тебя, а ты… Ты все равно всегда был слишком хорош для меня. Я любил тебя больше жизни и эгоистично хотел, чтобы частичка тебя осталась только для меня, но слишком поздно я осознал свою ошибку. — Его глаза смягчились, он печально наблюдал за ней. — Птицы не могут летать в клетке, даже если эта клетка сделана из золота и мрамора. Я покину этот ад с миром, зная, что ты выжила и что ты наконец нашла свое счастье. Даже если это будет рядом с каким-то другим мужчиной.

Его голубые глаза вспыхнули еще раз, прежде чем в них просочился оттенок крови и снова взял верх. Пока не осталось ничего, кроме этого алого взгляда.

— Ты потерпела неудачу, дитя богов, — прошипел Апофис, рыча ей в лицо. — Теперь твоя очередь умирать.

Пальцы Дуны сомкнулись на оружии, ее сила гудела под кожей. — Да? Что ж, очень жаль, что тебя не будет рядом, чтобы увидеть, как это произойдет.

Вокруг них взорвался свет. Ее меч взметнулся —

И она тут же отрубила голову Богу-Змею.

Его крики наполнили воздух, когда его демоническая сущность начала вытекать из обезглавленного трупа Мадира. Женщина с длинными обсидиановыми локонами материализовалась перед ней, ее желтое платье развевалось, как будто жило своей собственной жизнью.

Загадочная улыбка изогнула ее неземные губы. — Ты в долгу передо мной всей жизнью. Я пришла забрать долг.

И Дуна улыбнулась в ответ. — Я готова.

И вонзила клинок ей в сердце.

Мучительная боль пронзила всю ее грудь, руки, ноги, когда блуждающий дух Апофиса был засосан в нее, и Дуна рухнула на землю. Боль распространялась по всему ее организму, пока не превратилась в один непрерывный колотящийся шар агонии.

Пока это не превратилось в полное оцепенение.

Безмятежные воды окутывали ее, пока она лежала неподвижно, рукоять меча торчала у нее из груди, жизнь утекала из нее. Глаза широко открыты и смотрят в черное небо. Наблюдая за завихрениями и провалами облаков, тех самых, которые, казалось, застыли вместе с остальным миром.

Слабый пульсирующий гул наполнил ее уши, как будто она находилась под водой.

Дум.

Да-дум.

Дум.

Да-дум.

И она поняла, что это были последние удары ее сердца.

Острая боль в груди заставила ее хватать ртом воздух. И она захрипела. Сглатывая, напрягаясь. Задыхаясь.

Паника взяла верх, перекрывая все и заставляя включиться ее инстинкт выживания.

Вот только… было слишком поздно.

Ее судьба уже была решена.

Озноб пробежал по ее конечностям, заставляя ее похолодеть. Дрожь сотрясала ее тело, заставляя ее дрожать. На протяжении всего этого в ее голове неистовствовала одна-единственная мысль: она сделала это. Она освободила Катала.

Глаза, похожие на редчайшую звездную туманность, попали в поле ее зрения, заполнив его до тех пор, пока больше ничего не осталось, и она потерялась в них. Прослеживая бесконечные галактики и планеты, которые танцевали и мерцали в них, давая ей ощущение парения в космосе. Бесконечное, всепоглощающее пространство.

— Черт. Черт. Ты в порядке, — виски и кожа успокаивали, намек на панику в бархатистом голосе, который парил в нескольких дюймах от ее залитого кровью лица. — Все будет хорошо. Ты… ты выживешь. Ты должна выжить, черт возьми!

Ее шлем слетел.

— Это ерунда, ты слышишь меня? Ерунда. Ты… ты… Дуна!! ДУНА!!! ОТКРОЙ СВОИ ГРЕБАНЫЕ ГЛАЗА!!!

И она распахнула веки, даже не осознавая, что они закрылись.

— Зачем ты это сделала? — В бешенстве. — Зачем, ты глупая, безрассудная девчонка? Ты прекрасное, изумительное создание. Почему? ПОЧЕМУ?! Я не хочу этого. Я никогда этого не хотел. Я, БЛЯДЬ, НЕ ХОЧУ ЭТОГО!!!! Все, чего я хочу, — это ты. Все, чего я когда-либо хотел, — это ТЫ!

Она закашлялась, во рту скопилась густая жидкость.

Глаза Катала расширились, его лицо стало мертвенно-бледным, когда он повторил, словно не в силах сформировать связные предложения, бормоча и путаясь в собственных мыслиях. — С тобой все будет в порядке. Ты сильная. Такая сильная. Такая чертовски СИЛЬНАЯ. Ты пройдешь через это. ТЫ. ПРОЙДЕШЬ. ЧЕРЕЗ. ЭТО! Просто… просто останься со мной. Останься со мной…

Ее веки отяжелели и опустились.

Отказываясь подниматься.

— ПОСМОТРИ НА МЕНЯ!!!

Она застонала, булькающие звуки заполнили ее горло, когда кровь заполнила дыхательные пути. Когда ее тело начало подводить ее.

— Открой для меня эти прекрасные глаза, милая. Позволь мне увидеть их. Позволь мне увидеть твои прекрасные карие глаза. Мне нужно их увидеть. Пожалуйста. ПОЖАЛУЙСТА! Открой для меня глаза. Открой их. Совсем чуть-чуть. Дай мне увидеть их. Я сделаю все. Что угодно! Просто посмотри на меня! Посмотри на меня!!! ПОСМОТРИ НА МЕНЯ!!! ПОЖАЛУЙСТА!!!!

Две узкие щелочки едва приоткрылись, не в силах отказать ему.

— Ты НЕ умрешь, Дуна!!! Я запрещаю это! Я ЗАПРЕЩАЮ ТЕБЕ УМИРАТЬ!!!!

Сильные руки подняли ее, и она запрокинула голову, из последних сил глядя на потрясающего мужчину, распадающегося на части перед ней.

Кровь сочилась из ее приоткрытого рта, стекая по щеке, капли с оглушительным грохотом падали на землю.

Она подняла руку, проводя по его шраму. Вспоминая тот судьбоносный день, когда они впервые встретились. Когда она впервые увидела его. Когда она почувствовала, как образуются первые нити их связи.

День, когда их жизни изменились навсегда.

Влага коснулась ее кожи, и она с благоговением поняла, что это слезы.

Блестящие, завораживающие слезы.

— Не плачь, — пробормотала она прерывающимся шепотом, желая унять его боль. — Так всегда должно было быть.

Ее рука соскользнула.

Безвольно опускаясь рядом с ней.

— Нет, — прохрипел Катал сквозь рыдания. — Останься со мной! Останься со мной… — Прижимая ее ближе, он уткнулся носом в изгиб ее шеи и глубоко вдохнул аромат лаванды и миндаля. В самые глубины своей гребаной души. — Пожалуйста! — Плача. — ПОЖАЛУЙСТА! — Всхлипывая. — ПОЖАЛУЙСТА!!! — Умоляя. — ОСТАНЬСЯ!!!! НЕ ОСТАВЛЯЙ МЕНЯ!!! ПОЖАЛУЙСТА, ПОЖАЛУЙСТА!!!

— Я буду ждать тебя, — пообещала она.

В самый последний раз.

— Среди звезд.

У нее погас свет.

А потом…

Она умерла.