ГЛАВА

20

Г

енерал восседал на тиросском троне из литой бронзы. Спинка была достаточно высокой, чтобы он мог неторопливо прислониться, не рискуя случайно напороться на ряд шипов, венчавших его верхушку.

Одна рука была небрежно перекинута через бронзовый подлокотник в форме вытянутой волчьей лапы, другой локоть покоился на противоположном подлокотнике, удерживая корпус Катала в слегка наклоненном положении.

Вкус его прекрасной богини все еще оставался на губах, напоминая о том, что ждало его на атласном ложе греха. О том, что случилось до того, как он неохотно покинул ее райское тепло. О сногсшибательных образах того, как его женщина снова и снова кончала на его члене.

Он улыбнулся про себя, вспоминая все восхитительно порочные вещи, которые вытворял с ней, прежде чем наконец позволить ей уснуть.

Ей повезло, что руки были в бинтах — этот факт заставил его быть с ней помягче, поэтому он оставил ее отдыхать и набираться сил, а сам потратил это время на то, чтобы уладить кое-какие дела.

Ноги широко расставлены, он занимал как можно больше места. Улыбка Катала погасла, когда его невеселый взгляд скользнул по ряду мужчин, выстроившихся перед ним в огромном Тронном зале Скифии. Том самом зале, что кричал об ужасающей, жестокой истории своего народа.

Все помещение было выдержано в землисто-коричневых тонах — от стен до пола, выложенного терракотовой плиткой. Там, где стена прямо напротив помоста была покрыта окнами высотой до потолка, пропускавшими солнечный свет, остальные стены были увешаны множеством самых простых и самых экзотических видов оружия, известных человеку. Трофейное оружие всех поверженных правителей со всего Континента, которых предыдущие тиросские короли свергали с момента прихода Магнуса к власти.

Свергали и отправляли в ранние могилы.

Катал оглядел свою аудиторию. Два смертных короля со своими братьями, соответственно, и Чародей стояли перед ним гуськом. Отсутствовал только Эдан, который, скорее всего, ухаживал за маленькой девочкой, спасенной им ночью. Словно школьники в ожидании нагоняя, мужчины нервно переминались с ноги на ногу.

Все, кроме одного.

— Шед, — обратился Катал к богу. — Подойди ближе. — И, как он и предполагал, отец Дуны сделал это без малейших колебаний.

— Ваше Высочество, — приветствовал его мужчина в привычных синих льняных одеждах, склонив голову с каштановыми локонами, прежде чем встретиться с пытливым взглядом Катала.

— Полагаю, вы проинформировали нашего нового короля Бакара и оставшихся членов его семьи о текущем положении дел на Континенте.

Шед утвердительно кивнул. — Да, он знает, чего от него ожидают.

— Я не об этом спрашивал.

— Они знают о резне в Большом Дворце и о том, что причиной были демоны. Мы работаем над поиском решения, Святой Принц.

— Решение очевидно. Найдите потомков королевы демонов и верните их в Бакар, где их следует казнить и сжечь вместе с их приспешниками-демонами, прежде чем ситуация выйдет из-под контроля и распространится по всему королевству.

— Боюсь, все не так просто.

Катал зарычал низко и угрожающе. Привычка бога всегда иметь в рукаве очередной секрет выводила его из себя. — И почему же? Пожалуйста, объясни.

— Мы не знаем, кто ее потомок. И их только один или несколько. Это может быть кто угодно. Где угодно. Может быть, даже в другом мире — возможности безграничны. А у нас не так много времени. Пантеры могут сдерживать их недолго, и даже если бы я командовал каждым живым зверем в Восточном Королевстве, это все равно не гарантирует, что им удастся сдержать нашествие демонов.

— Там может быть только один прямой потомок, — возразил Катал. — Демоны размножаются не так, как смертные, они могут выносить только один единственный плод до полного срока за всю свою жизнь, и эта черта передается по всей их родословной. Это также должна быть женщина — именно женщины несут в себе определенные гены. И она здесь, на Континенте. Иначе демоны не проснулись бы. Они бы не отреагировали на наследника крови королевы демонов, если бы этот человек находился в другом мире. Они не могут чувствовать через порталы. Ты уже знаешь это, Шед.

Кто-то пошевелился в ряду мужчин, но он не обратил на это внимания. Пока этот кто-то не прочистил горло.

— Генерал, — сказал Киан, делая шаг вперед, но удерживаясь от того, чтобы подойти к возвышению, на котором стоял тиросский трон.

Его трон. И Катал на нем.

— Можете подойти, Ваше Величество, — подбодрил он грозного молодого короля, помахав рукой и терпеливо ожидая, пока тот подойдет. — Что такое?

Пронзительные серые глаза Киана метнулись к Чародею, словно оценивая его. Чеканный бронзовый обруч гордо покоился на его темноволосой голове, удлиненная эмблема ужасного волка с обсидиановыми шипами казалась такой же зловещей, как всегда, в устрашающем пространстве, переполненном остатками бурного прошлого его предков.

— Возможно, я смогу помочь с этим, — наконец ответил король Тироса, снова переводя взгляд на помост и Святого Принца, сидящего в его центре.

При этих словах брови Катала взлетели до линии волос. — И как именно ты собираешься это сделать?

Киан потер предплечье поверх одежды, прямо над тем местом, где на его коже отпечаталась Метка Смерти. Та, которой Катал заклеймил его после того, как заключил королевскую кровь и душу в вечное рабство.

Или пока его долг жизни не будет возвращен.

Старые воспоминания нахлынули на Катала, пока он ждал, что король проявит ту безжалостную храбрость, которую Катал распознал в нем с самого начала. Старые воспоминания о Магнусе и истреблении невинных прямо здесь, в этом самом Тронном зале.

О реках крови, пропитавших эти самые плитки — плитки, которые были более светлого коричневого цвета, когда их изначально укладывали. Но они были настолько пропитаны кровью от безумного неистовства Магнуса, что навсегда окрасились в нынешний темно-коричневый цвет.

Цвет плачущей земли.

Цвет смерти.

— Выкладывай, — пророкотал Катал, терпение которого подходило к концу. Беспокойство и агрессия в его теле усиливались с каждым новым воспоминанием, нахлынувшим на него. С каждым трупом, который он видел разбросанным по полу.

О, как же он ненавидел это место.

Ненавидел его и этот гребаный трон, на котором сейчас сидел. То, что он символизировал. Чему был свидетелем. Что он видел каждый раз, когда входил в это жуткое пространство. Вот почему он так старательно избегал его в прошлом.

Еще одно рычание нарастало в нем, неспособном контролировать ярость, которая, казалось, только возрастала.

Ему нужно было убираться оттуда к чертовой матери.

Убрать себя из воздуха, все еще насыщенного криками убиваемых людей. Все еще пропахшего кровью, мочой и дерьмом, пропитавшими сами стены зловещей комнаты. Все еще купающегося в слезах и воплях детей и младенцев, оторванных от матерей и повешенных на стенах дворца.

От Святого Принца отделились тени. Толстое покрывало из оникса растеклось по всем видимым углам комнаты. Вся его фигура пульсировала опасностью. Насилием. Угрозой неминуемой гибели.

Ему, черт возьми, нужно было успокоиться.

Но это было невозможно.

Он погрузился в воспоминания, и это вызвало его гнев.

— Лейла, — выплюнул Киан, не отступая, несмотря на затаившуюся угрозу, и прервал убийственные мысли Катала. Когда он продолжал смотреть на него, не мигая, мужчина продолжил: — Она потомок королевы демонов.

Каждая клеточка тела Катала замерла.

Каждое волокно натянулось до предела.

Даже его тени, казалось, застыли в воздухе.

— Что? — это было все, что он смог сказать. Не уверенный, что правильно расслышал старейшего королевского правителя. Не веря, что это может быть так просто. Что решение их проблемы — спасение Восточного Королевства — все это время было прямо перед ними.

Даже Чародей окаменел, все его поведение менялось от неуверенности к недоверию, чем дольше признание Киана висело в воздухе.

— Ее мать, — храбро продолжил тироссианец, — происходит из древнего рода ведьм.

— Ведьмы — это не демоны, — вмешался Шед.

— Нет, конечно, нет. Но ее великий предок был могущественным чародеем. Тем, кто жил в Бакаре во времена правления королевы демонов, прежде чем ее схватили и обезглавили. Он увлекся ею, и в мгновение ока она вынашивала его ребенка. Это не должно было быть возможным, но, как я уже сказал, он был не обычным человеком. Вскоре после этого она родила маленькую девочку, которую отослали после того, как королева демонов была схвачена, и эта маленькая девочка передала гены королевы демонов следующему поколению. Мой отец познакомился с матерью Лейлы во время командировки на один из наших самых дальних аванпостов на Тиросе. Я не знаю, как это произошло. Я давно подозреваю, что она околдовала его — ведь мой отец любил мою мать больше всего на свете и никогда бы не предал ее таким образом. Но мы никогда не узнаем, и это больше не имеет значения. — Его челюсти сжались от гнева при воспоминании. — Остальное, как ты уже знаешь, уже история.

Мысли Катала метались. — И ты уверен в этом? В ее происхождении?

Кивнув, Киан указал в сторону Больших Архивов. — Я нашел свидетельство о рождении Лейлы вместе с ее генеалогическим древом и несколькими старыми дневниками, исследуя другой вопрос в королевской библиотеке. Как вы знаете, закон требует, чтобы каждый потомок короля имел действительную и аутентичную родословную, чтобы подтвердить свои права на трон, если король умрет до того, как выберет своего преемника, или один из них может быть назначен в порядке рождения.

Тон Чародея окрасился юмором: — Это все еще не доказывает, что бывшая принцесса и есть тот потомок, которого мы ищем. — Его губы приподнялись, что совершенно противоречило его серьезному поведению. — Я сомневаюсь, что на упомянутом генеалогическом древе были нацарапаны слова королева демонов, — он сделал паузу, — Ваше Величество.

Лицо Киана посуровело. Все его черты изменились, пока на Чародея не уставился чистый гнев.

Катал с удивлением наблюдал, как король сокращает расстояние между ними, нисколько не смущенный угрожающим присутствием другого. — Ты называешь меня лжецом? — Он склонил голову набок. — Или слабоумным? Или, возможно, и тем и другим?

Шед моргнул, явно удивленный проявлением бесстрашия этого человека, и повернулся к нему лицом. — Я называю тебя безрассудным и склонным к поспешным выводам. Если ты ошибаешься, будет потрачено драгоценное время на поиски подходящего наследника. Это также может означать верную смерть для целой нации.

— И если я прав, это также может означать спасение всей нации.

Воздух затрещал и заискрил, когда двое мужчин столкнулись лицом к лицу. Катал прекрасно понимал, что, хотя бог ничего не сделал бы королевской особе, разделение их в их нынешних неопределенных обстоятельствах определенно никому не пошло бы на пользу.

Кроме того, был очень простой способ добраться до сути их дилеммы: использовать его тени.

— Приведи ее ко мне.

Все головы вытянулись по стойке смирно, пять пар ртов открылись, как будто перед ними стояла сама королева демонов.

— Святой Принц, — вмешался Шед, словно прочитав его намерения, — если я могу…

Катал бросил на него взгляд, мгновенно заставивший бога замолчать, затем перевел взгляд на двух самых младших членов королевской семьи и сказал Валену: — Полагаю, ты знаешь дорогу в подземелья, принц.

Вален прочистил горло, ерзая на месте, прежде чем неохотно кивнуть.

Волчья усмешка тронула губы Катала. — Значит, ты, в конце концов, не такой уж бесполезный. Превосходно. Приведи ко мне свою сестру, — затем, указав на Калада, добавил: — и возьми с собой своего брата-близнеца. Просто на случай, если ты заблудишься и тебе понадобится кто-то, кто поможет тебе сориентироваться на обратном пути.

Вален нахмурился. — Калад никогда не был там, внизу.

Улыбка Катала стала еще шире. И еще шире.

О, как ему нравилось играть с этим самцом.

Не то чтобы он считал Валена глупым — далеко нет, — ему просто нравилось видеть, как вечный нарушитель спокойствия время от времени получает пощечину реальности. Реальный мир проглотил бы его и выплюнул еще до того, как он понял бы, что происходит, если бы Вален не утратил своего постоянного безрассудства.

— Совершенно верно, — сказал он. — Но его чувство направления не может быть хуже твоего.

Два принца поспешили прочь с хмурыми выражениями на лицах, без сомнения, испытывая облегчение от того, что освободились от властного присутствия Катала, но также и не испытывая особого желания приступать к выполнению своей задачи.

— А теперь, — он повернулся к оставшимся мужчинам, два бездонных омута мрачного предчувствия окутали нового короля Бакара, когда Катал обратился к нему, — давайте обсудим ваше возвращение домой. И как ты собираешься убивать демонов.

Фаиз побледнел, как будто только сейчас осознав серьезность ситуации. — Конечно, — сказал он, откашлявшись и подходя к помосту. — Все, что угодно, лишь бы спасти мой народ и не допустить повторения истории.

— У нас есть два варианта, — продолжил Катал, барабаня пальцами по бедру. — Если Лейла окажется потомком королевы демонов, тогда мы сможем казнить ее здесь, в Скифии.

— Ваше Высочество, — вмешался Чародей, — риск слишком велик…

— Или, — продолжил Катал, свирепо глядя на бога, — мы можем отправить ее обратно в Навахо с бакарийским отрядом, и вы сделаете то же самое с ней там. Оба варианта сопряжены со значительными рисками…

— Святой Принц, — начал Шед, и тени Катала метнулись прочь, обвиваясь вокруг бога.

— Если ты перебьешь меня еще один гребаный раз, я вырву твой гребаный язык и скормлю его птице твоей дочери. Или моему ужасному волку. В зависимости от того, кто захочет его съесть больше. И мы оба знаем, как больно отращивать язык обратно, так что не надо. Ебля. Искушай. Меня.

Глаза Чародея расширились за завесой теней, но он не осмелился произнести больше ни слова, только моргнул в знак согласия, и Катал отпустил его.

Как раз в тот момент, когда он собирался открыть рот, чтобы продолжить, двери в Тронный зал распахнулись, и вошли два принца в сопровождении Лейлы и пары охранников.

— Генерал, — прогремели они, — Ваше Величество, — обращаясь к Киану, — мы доставили вам пленника, как было приказано. Каковы будут приказания?

Взгляд Катала скользнул по принцессе, вернее, по тому, что от нее осталось. При дневном свете она выглядела еще хуже, чем в темных подземельях. На свету ее кожа казалась еще более покрытой синяками и ссадинами, лицо покрылось глубокими фиолетовыми кругами под глазами. Тело неестественно худое, как будто она морила себя голодом. Он знал, что это не было результатом пребывания взаперти. В конце концов, прошел всего один день с тех пор, как Киан бросил ее в яму. Должно быть, это началось раньше.

Как я мог не заметить, в каком она состоянии?

Но опять же, он не видел Лейлу очень давно. Теперь кажется, что слишком давно.

— Оставьте ее, — приказал он. — Охраняйте двери, никого не впускайте. Я позову вас, когда вы мне понадобитесь.

И вот так они оставили свою пленницу стоять на коленях на терракотовых плитках перед помостом, ее тело скрючилось в жалкую кучу.

То же чувство вины вернулось к нему в полной силе. Вина и сожаление за то, что не уделял ей больше внимания. За то, что позволил ей превратиться в тень ее прежней сущности. Не имело значения, что она ему больше не небезразлична. Что его чувства связаны с кем-то другим. Что он сомневался, любил ли он ее когда-нибудь по-настоящему. Он все еще чувствовал себя ответственным за ее нынешнее состояние и за то, что, возможно, каким-то образом был причиной этого.

— Лейла. — Слова были едва слышны, но это было так, как будто он выкрикнул их — пространство вокруг них было лишено всякого звука, как будто все затаили дыхание. Слушая и ожидая. — Посмотри на меня.

Принцесса подняла голову, и его тени вырвались вперед. Словно само время замедлилось, Катал наблюдал, как они окружили ее. Обвиваясь вокруг ее хрупкого тела, его кожа зудела, как только они соприкасались с ее обнаженной плотью. Чувство глубокого страха охватывало его по мере того, как они прижимались к ней, как будто яд вытекал из ее кожи и воздействовал на его ночные клочья.

На протяжении всего этого Лейла выдерживала его взгляд. Ни разу не оторвавшись, словно не чувствуя его теней. Как будто их вообще не было. То есть до тех пор, пока они не коснулись пореза на ее шее и не соприкоснулись с ее выступившей кровью.

Одинокий, пронзительный крик вырвался у принцессы, когда из ее открытой раны начал подниматься дым, по краям образовалась черная пена, и ее кожа начала отслаиваться.

Осознание поразило его, когда Катал наблюдал, как его бывшая невеста корчится от боли.

Они нашли потомка королевы демонов.

И она была с ними все это время.