ГЛАВА

8

Д

вери с грохотом распахнулись, и трое охранников вместе с его младшим братом вошли в темную комнату, где даже слабый свет Луны не мог осветить помещение.

На кровати посреди комнаты лежала чья-то фигура, и это все, что он мог разглядеть в полумраке. Фигура, которая теперь шевелилась под слоями покрывал, словно медленно пробуждаясь.

Презренное создание.

Ни капли стыда в ней.

Отвращение пронзило короля, сам факт того, что тот, кто приказал убить своего кровного родственника, мог спать так спокойно, без малейшего чувства вины или раскаяния, заставил его кровь вскипеть от ярости.

— Киан? — послышался женский робкий голос, пронизанный неуверенностью. — Это ты? Что ты здесь делаешь в такое позднее время?

— Вставай, Лейла.

— Что происходит? Почему… — ее вопрос был прерван, когда один из охранников зажег фонарь.

И в поле зрения появилась фигура Эдана.

Шок и страх смотрели на них в ответ, когда рот Лейлы широко открылся, ее длинные серебристые локоны растрепались, глаза выпучились, когда она рассматривала их обоих.

— В чем дело, дорогая сестра? — спросил принц, подходя и становясь рядом с Кианом. — Не ожидала увидеть меня живым и дышащим?

— Я… я не понимаю, что ты имеешь в виду. — Она быстро пришла в себя, ее обычная маска высокомерия и превосходства вернулась на место, когда она вздернула подбородок, глядя на них свысока и плотнее прижимая к груди свой ночной халат. — А теперь убирайся, это в высшей степени неуместно.

Большинство из них остались прикованными к месту.

— Схватите ее, — приказал король, и стражники так и сделали. Схватив ее за руки, они подняли кричащую и бьющуюся принцессу с кровати и потащили ее, чтобы она встала перед ним.

— Уберите от меня свои грязные руки! — закричала она, пиная мужчин, державших ее. — Я оторву вам головы за то, что прикасаетесь ко мне! — Она снова закричала, превратившись в дикое животное.

— Ты напрасно тратишь силы, сестра.

— Зачем ты это делаешь? — Её глаза были дикими, маска медленно сползла на краткий миг, пока она изображала невинность. — Почему ты так жесток со мной? Я не сделала ничего, чтобы заслужить такое жестокое обращение с твоей стороны!

Глаза короля вспыхнули, он стиснул зубы, когда подошел к ней. — Что я тебе говорил, Лейла? Разве я не предупреждал тебя, чтобы ты не делала глупостей?

— Я ничего не сделала! Я невиновна!

— Ты приказала убить нашего брата.

Она мгновенно замерла, словно превратившись в камень. Ее голова затряслась быстрыми рывками, вся кровь отхлынула от ее и без того бледного лица. — Нет. Нет. Я… я ничего подобного не делала. Это ложь.

Он схватил ее за запястье, тыча ей в лицо единственным в своем роде белым обручальным кольцом, которое все еще было у нее на пальце. — Если бы не твоя болезненная одержимость Генералом, никто бы тебя даже не заподозрил. Но твой бредовый мир не позволил тебе снять это, хотя сейчас ты для него всего лишь далекое воспоминание. Человек, которого ты наняла убить Эдана, узнал кольцо на твоем пальце. И прежде чем ты откроешь свой лживый рот и скажешь, что он мог видеть это где угодно, ответ таков: он не мог этого сделать, потому что он стал личным охранником отца сразу после твоего исчезновения, когда отец стал параноиком. Он даже никогда не встречался с тобой лично, потому что я выписал его, когда умер Фергал. Тогда вы все еще были в Бакаре! Если бы ты провела свое исследование, ты бы это знала!

Все тело Лейлы задрожало, когда пальцы Киана сомкнулись на ее горле, сжимая шею, и он зарычал ей в лицо. — Скажи мне, сестра, почему ты это сделала? Почему, когда мы всего лишь принимали тебя? Когда мы относились к тебе как к равной, даже несмотря на то, что твое присутствие было горьким напоминанием о предательстве нашего презренного отца? У тебя было все. Все.

— Ты никогда не любил меня! — завопила принцесса, брызги слюны разлетелись во все стороны. — Ты ненавидел меня всю мою жизнь! Я всегда была нежеланной, обузой! Всеми осуждаемая!

Хватка Киана усилилась, ее лживые слова заставили его покраснеть. — Я сверну твою жалкую шею, если из твоего отвратительного рта слетит еще одна ложь; не принимай меня за моего трусливого отца. — Он зарычал, его сдержанность держалась на тонкой ниточке. — Моя мать относилась к тебе как к собственной дочери. Она была тебе больше матерью, чем твоя собственная плоть и кровь. Она растила тебя, заботилась о тебе, любила тебя, ни разу не отделяя тебя от своих настоящих детей. Я научил тебя ездить верхом, хотя не хотел иметь с тобой ничего общего. Хотя я презирал тебя за то, что ты собой представляла. Вален приносил тебе еду с кухни всякий раз, когда отец наказывал тебя за то, что ты говорила не по правилам, хотя он знал, что получит взбучку, если его когда-нибудь поймают. Избиение, которое Вален получал каждый. Единственный. Черт возьми. Раз. Потому что кто-нибудь из слуг всегда ловил его на краже еды и докладывал Фергалу. И он все равно это делал! Потому что он не мог видеть тебя голодной!

Нижняя губа Лейлы задрожала, слезы теперь свободно текли по ее лицу. Слезы, на которые Киану было наплевать меньше всего.

Не после ее последнего предательства.

— Расскажи мне, — продолжил он. — Кто же выследил ту группу мальчиков, которые бросали в тебя камни и смеялись над твоими серебристыми волосами?

— Эдан, — ответила она прерывистым шепотом.

— Эдан, — повторил Киан, шипя и кипя от злости. — Верно. Брат, который отнес тебя обратно в лазарет и убедился, что целители перевязали твои порезы. Тот, кто защищал тебя и следил за тем, чтобы никто никогда больше не осмеливался к тебе приставать. Чье безжизненное тело ты хотела увидеть лежащим в холодной земле!

— Прости меня, — всхлипнула она, ее глаза покраснели и опухли, влага стекала по лицу и шее. — Прости меня! У меня не было выбора, это был единственный способ! Это никогда не повторится!

Отвращение прокатилось по Киану, вызывая тошноту и неспособность выносить ее близость, когда он отпустил ее и сделал шаг назад.

— Ты пятно на нашей семье. На всем, что есть хорошего в мире. Позор для истинного значения слова «сестра». Мы отложили наши личные проблемы в сторону, даже будучи маленькими мальчиками, потому что пожалели тебя, крошечное создание, у которого никого не было, кого-то, кто не был виноват в неверности нашего мерзкого отца. Мы дали тебе шанс. Шанс, которым ты могла бы воспользоваться, чтобы завоевать наше доверие и стать хорошим и благородным человеком, а не интриганкой, неблагодарным ничтожеством. У тебя могли бы быть три старших брата, которые разорвали бы мир ради тебя на части. Которые защищали бы тебя от зла и лелеяли, как каплю святой воды. Но вместо этого ты выбрала этот путь. Тебе больше некого винить в том, что с нами случилось, кроме себя, Лейла. Тебе больше некого винить в своей кончине, кроме себя. Теперь слишком поздно, ущерб нанесен. Твое преступление непростительно. И ты заплатишь за то, что намеревалась сделать. За то, что хотела причинить боль моему брату.

Он сделал знак стражникам, сцепив руки за спиной, и приказал: — Отведите ее в темницу. Бросьте ее в яму.

— Нет! — Лейла кричала и брыкалась, когда стражники тащили ее из покоев. — Нет! Подожди! Пожалуйста! Нет! Я тебе все расскажу! Пожалуйста!

— Я знаю, что расскажешь. — Злая улыбка тронула губы тиросского короля. — Но не раньше, чем крысы разделаются с тобой. Давай посмотрим, как долго ты продержишься, дорогая сестра.