ГЛАВА
28
Лес казался бесконечной черной пустотой, когда Дуна и Катал пробирались через него, держа мечи наготове. Тот факт, что лунный свет не мог им помочь, делал для них практически невозможным двигаться так быстро, как хотелось бы Дуне.
Она не слышала странных звуков, которые были раньше, черт возьми, она вообще не слышала никаких звуков, даже птиц, которые естественным образом населяли лес. Почти как в прошлый раз, когда она была здесь, прямо перед тем, как на нее напали демоны. Единственное, чего не хватало, так это жуткого тумана.
Она остановилась, неприятное чувство внизу живота вернулось в полную силу.
— Что случилось?
— Вот так все и началось в прошлый раз.
Осматривая местность и сильнее сжимая меч, Дуна пыталась разглядеть очертания в темноте. Сосредоточившись, она напрягала разум, чтобы различить очертания.
И тут произошло нечто странное.
Темнота медленно начала рассеиваться. Словно приподнялась завеса, нити теней закружились перед ней, медленно разматываясь и открывая навесы, стволы, покрытую снегом землю. Танцуя вокруг нее, словно привлеченные самим присутствием Дуны. Как будто у них была своя жизнь.
— Что это? — Это вышло затаив дыхание, ее глаза расширились от изумления, когда она смотрела и смотрела, не в силах осознать происходящее, не веря собственным глазам и магии, которая, казалось, взяла верх. Кружась по кругу, она опустила руки, совершенно забыв о мече в своей руке.
Ощущение покалывания заставило ее опустить взгляд, у нее отвисла челюсть, когда лучи сверкающего белого света просочились с кончиков ее пальцев. Когда они распространялись, дотягиваясь до щупалец ночи, которые стекались к ним, как нетерпеливые любовники. Обволакивая яркие лучи и саму Дуну. Окружая ее и переплетаясь вместе в одну великолепную сеть светящейся тьмы, где она осталась стоять в великолепной галактике. Так захватывающе, что слезы восхищения наполнили ее глаза.
— Тени естественным образом тянутся к тебе, — бархатистый голос Катала прорвался сквозь оцепенение. — К твоему свету. — Его рука поднялась между ними, ладонью вверх. От него отделился ночной шар, на несколько мгновений зависший в воздухе, прежде чем направиться к Дуне и присоединиться к кружащейся массе вокруг нее.
— Но такого раньше никогда не случалось.
— Это потому, что ты раньше не пользовалась своими силами.
— Мои силы… — Слова синеволосой женщины эхом отдались в ее ушах, прервав ход ее мыслей.
Ты должна освободиться от цепей, которые сковывают тебя и твои силы.
И тут ее осенило.
— Бассейн…
Грудь тяжело вздымалась, чувство ярости и необузданной жажды крови, охватившие Дуну, вернулись к ней. Мучительная боль, прямо перед тем, как ее разум разлетелся вдребезги, когда в ее душе образовалась бесконечная пропасть и часть ее вырвалась на свободу. Часть, которая веками дремала, запертая в клетке ее разума, отчаянно желая вырваться в мир.
Дуна закрыла глаза, когда тепло распространилось по ее телу. Языки пламени плясали по ее коже, отметина на спине горела, когда она вспоминала все это. Свет, который вырвался из нее и заставил завыть ветры, содрогнуться землю. Трансформация ее тела, когда она чувствовала себя так, словно выползла из него, как будто его выворачивали наизнанку. Как змея, сбрасывающая кожу. События, туманные и неясные после того, как она очнулась в ванне Катала, но теперь они, наконец, встали на свои места.
Заставляя ее взглянуть правде в лицо.
Ее правде.
Она отчаянно нуждалась в ответах, и, похоже, они наконец-то добрались до нее.
Тебе нужен бог, который научил бы тебя благочестивым вещам. Чтобы отточить силы, которыми ты пренебрегала с самого рождения.
— Научи меня, — прошептала она, поднимая веки, когда темнота снова окутала ее.
Зелень и серебро столкнулись перед ней, взгляд Катала пронизывал насквозь. Как будто пытаясь заглянуть в самые глубины ее разума.
— Научи меня, — повторила она, направляясь к нему, к мужчине, которому доверяла больше, чем кому-либо в мире. Больше, чем самой себе. Зная, что он будет верен своему слову, своему обещанию. Что с ним она в безопасности. В безопасности отпустить и быть свободной. Что он будет рядом с ней на каждом шагу этого пути.
Что он защитит ее.
Даже от нее самой.
Единственным ответом Катала был простой кивок, его красивое лицо ничего не выдавало. Его разум был пуст, никаких мыслей о том, как он донесся до Дуны, когда она пыталась прочесть выражение его лица.
— Ты будешь делать то, что я скажу, — прогрохотал он, вернув себе облик генерала. — Что бы я ни сказал, не задавай вопросов. Ты не будешь сомневаться ни во мне, ни в моих методах. Если я соглашусь, мы будем не парой, не любовниками, даже не знакомыми, а воином и командиром. Ты будешь держать рот на замке и придержишь свои умные комментарии при себе. — Она начала протестовать. Он сжал ее губы пальцами. — В секунду, когда ты начнешь говорить со мной, наш урок закончится, и мы больше не будем его возобновлять. — Он отпустил ее. — Я ясно выражаюсь?
— Во-первых, я никогда не болтаю без умолку…
Он снова сжал ее губы, приподняв бровь. — Хватит. Я. Достаточно. Ясно. Выразился? Простого «да» или «нет» будет достаточно. Мне не нужен от тебя целый монолог, солдат.
Срань господня.
Широко раскрыв глаза, она взяла себя в руки, прежде чем ответить утвердительно.
— Хорошо. Мы начинаем немедленно. — Он отступил на шаг, ровно настолько, чтобы Дуна смогла снова вздохнуть и выпустить воздух, который она задерживала. Пристально посмотрев на нее, он сказал: — Не реагируй, но за тобой стоит демон. Справа от ближайшей к тебе линии деревьев. — Она напряглась, но воздержалась от резких движений. — Он нас не заметил, потому что я замаскировал наше присутствие. Твоя задача состоит в том, чтобы избавиться от него, используя свой меч — только твой меч. Тебе не позволено использовать ни одну из своих способностей, даже для того, чтобы обмануть его. Я буду здесь, но не стану тебе помогать, ты сама по себе. — Еще шаг назад. — Помни, целься в шею. Покончи с этим одним чистым движением.
Щелчок. Свист. Щелчок.
Жуткий шум, разбудивший Дуну, разнесся в воздухе. Она медленно обернулась и тут же пожалела об этом.
Гротескная фигура того, что когда-то было человеком мужского пола, кралась между стволами деревьев, его конечности были согнуты под неестественными углами, словно сломанные, и волочились по земле. Его лицо исказилось, превратившись в наполовину кричащую маску ужаса, в то время как клочья темных волос были всем, что осталось на его залитом кровью черепе. Некогда военная форма королевства Ниссы цвета слоновой кости превратилась в жалкую копию, поскольку свисала с демона полосками ткани.
Щелчок. Свист. Щелчок.
Ее охватила невыразимая тошнота, осознание этого поразило ее. Звуки издавали сломанные конечности, когда существо неуклюже передвигалось, когда оно скользило ими по земле и его суставы царапали друг друга.
Означало ли это, что он был в лагере, гулял среди людей? Или их было больше?
— Катал, нам нужно вернуться в лагерь и предупредить всех. Я не думаю, что он один.
— Наверное, ты права, но найти их в темноте будет невозможно. Мы подождем, пока его братья не заявят о себе, и тогда нанесем удар.
Но это означало бы: — Мы ждем, пока они на кого-нибудь нападут.
— Другого выхода нет, казармы слишком велики для простого обыска. К тому времени, как мы оповестим всех, может быть уже слишком поздно. — Он подтолкнул ее разум, словно подтолкнул руку. — Шевелись. Твоя цель все еще жива.
И точно так же вуаль, которая прикрывала ее и Катала, исчезла, оставив их обнаженными. Словно притянутая магнитом, голова демона резко повернулась.
И его красные глаза уставились на Дуну.
Визжа, оно бросилось на нее, от его изуродованного вида у нее по коже побежали мурашки. Она осталась на месте и подняла меч, отсчитывая секунды.
Три…
Каждая клеточка ее тела ожила, когда адреналин закачался по венам, а кровь забурлила от агрессии.
Два…
С потребностью разрушать.
Один…
Чтобы пролиться адским дождем.
Сейчас!
Ее клинок просвистел в воздухе, разрубая демона. Он закричал от ярости, когда его левая рука отвалилась, в суставе осталась только культя. Бросился на нее, протянув тонкие пальцы. Она пригнулась, затем взмахнула оружием и отрубила ему оставшуюся руку. Блеснули острые зубы, с которых капала слюна, когда он открыл пасть и бросился на нее, щелкая челюстями в попытке укусить Дуну.
Присев на корточки, ее меч просвистел в воздухе и отсек ему ногу по колено. Демон упал лицом вперед, извиваясь на заснеженной земле, как какой-то бесхребетный червяк.
Она вскочила, занеся оружие над головой…
И отрубила ему голову.
Прежде чем она успела отпраздновать свою победу, раздался новый вопль. Она развернулась — и была мгновенно отброшена на землю.
Рефлекторно она вытянула руку и ткнула мерзкое существо тыльной стороной ладони в его уродливую морду. Кровь брызнула у него из носа, дождем обрушившись на Дуну, когда его голова дернулась назад, но она проигнорировала все это, безжалостно колотя его по голове снова, и снова.
Словно ничего не чувствуя, демон царапал воздух, пытаясь вонзить в нее свои ногти. С последним ударом ее ноги сомкнулись вокруг него и одним быстрым движением перевернули их. Она схватила свой меч и, вложив в него весь свой вес, пронзила существо насквозь, пригвоздив его к земле.
Вскочив на ноги, пока демон дергался, Дуна ударила его ногой в лицо, вдавливая голову в снег подошвой ботинка, одновременно высвобождая свое оружие и перерубая ему шею надвое, прямо поперек горла, отделяя голову от остального тела.
Осмотревшись вокруг, она не увидела никаких признаков затаившейся угрозы. Только жуткую тишину и кружащиеся тени.
Дуна почувствовала жар у себя за спиной, почувствовала, как атомы перестраиваются внутри нее, когда Катал наклонился и прошептал ей на ухо: — Хорошая работа, солдат. — Затем прижался носом к ее шее и вдохнул.
Искры пробежали по ее позвоночнику, его близость распутывала ее, как витки туго натянутых пружин. Успокаивала ее бешеный пульс, который начал скакать галопом по совершенно другой причине.
Она медленно повернулась, их губы разделяли всего лишь волоски, в то время как Катал оставался согнутым, его голова была наклонена набок, а проникновенные глаза устремлены на нее. Как будто провоцируя ее сократить дистанцию и нарушить их соглашение.
— Спасибо, генерал, — твердо ответила она, ее губы коснулись его губ, когда она сдержалась. Желая доказать ему, что она человек своего слова, что она может следовать его приказам и держать любовницу, истекающую кровью из-за этого великолепного мужчины, отдельно от воина в ней.
— Поцелуй меня, — прошептал он в ответ, горячее дыхание коснулось ее губ, когда он уставился на Дуну, миллион эмоций бурлил в этих двух бездонных омутах его тела. — Поцелуй меня, — повторил он, глядя на ее губы, — как будто завтра не наступит. Как будто ты умирала, а я был твоим единственным спасением. Поцелуй меня, как Луна целует небо, а ветер ласкает воду. — Его руки обвились вокруг нее, приподнимая и крепко прижимая к себе. — Поцелуй меня, как будто я воздух, необходимый твоим легким, чтобы дышать. Как будто твое сердце перестанет биться, если я перестану существовать. Поцелуй меня, — умолял он ее мягким голосом. Очень, очень мягким. — Заставь меня поверить.
Она прижалась губами к его губам, обвивая руками жилистую шею Катала. Запустив пальцы в его темные локоны, она открылась для него, и его язык вторгся в нее. Когда она сдалась ошеломляющему потоку эмоций, которые поглотили ее. Это стерло все остальное, что когда-либо существовало до него. Единственная мысль, эхом отдающаяся в ее голове и пульсирующая по венам.
Я люблю тебя.
Я люблю тебя.
Я люблю тебя.
Она никогда не говорила ему этих слов вслух. У нее никогда не было необходимости озвучивать их ему. Веря, что он чувствовал это. Что его сердце знало, что это правда, и без того, чтобы ей приходилось это говорить. Три маленьких слова, которые звучали слабо для ее ушей, которые никогда не могли передать истинную глубину всепоглощающей, бесконечной полноты которую Дуна чувствовала с Каталом.
Это была не просто любовь.
Это было чувство сопричастности.
Дома.
Безопасности.
Принятия.
Слияния душ всякий раз, когда их взгляды соприкасались, когда их тела сливались в одно целое. Связи, которая затронула самую сердцевину ее существа и заставила ее захотеть остаться в его объятиях навсегда.
Но момент для признания прошел, когда прозвенели боевые рога, и их пузырь блаженства лопнул. Реальность обвила их своими скользкими щупальцами, сжимая до тех пор, пока у них не осталось иного выбора, кроме как разорвать страстный поцелуй и встретиться лицом к лицу с жизнью и испытаниями, которые вскоре последуют.
Пока они не побежали обратно к лагерю и противостоянию, которое изменит все.