ГЛАВА

26

Струйки жидкости стекали по ее коже, пока Дуна медленно приходила в себя.

Я в воде.

Ее глаза резко открылись.

Почему я в воде?

Напрягшись всем телом, она приготовилась броситься вперед. Сильная рука потянула ее назад, не давая пошевелиться.

— Все в порядке, — пробормотал Катал, и она расслабилась, положив голову ему на грудь, ее тело уютно устроилось между его напряженных бедер. — Я здесь, с тобой все в порядке.

Она закрыла глаза, наслаждаясь успокаивающим теплом, исходившим от него, и чувством полной безопасности. — Что случилось? Как мы сюда попали?

Мозолистые пальцы скользили по ее обнаженной плоти под водой, когда он поглаживал ее живот медленными, томными движениями. — Что последнее, что ты помнишь? — Его глубокий, бархатистый тон окутал ее, посылая дрожь по рукам, ногам, по самой гребаной душе. Подобно лесному пожару, который вспыхивает от случайной искры, каждая клеточка в ней была охвачена пламенем.

Словно почувствовав это, рука Катала опустилась, коснувшись ее холмика. Другой рукой он обхватил ее грудь, словно пробуя ее на вес, затем скользнул пальцами по нижней стороне, совершая движения взад-вперед. Терпеливо ожидая, пока Дуна ответит ему, он нежно поцеловал ее в висок, подбородок, спустился вдоль изгиба шеи, слегка облизывая и посасывая горло.

Низкий стон — это все, что у нее получилось, прежде чем она растворилась в нем. Затем события вернулись, заставляя ее сосредоточиться. — Я помню, как мы с отцом пошли к Бассейну и увидели там Петру. Потом появился ты, и Петра что-то сказала тебе, затем мой отец… — Словно сквозь туман, образы вернулись к ней. — Он солгал мне. Снова. И он, и Петра. Она все это время работала на него за моей спиной, и Мойра, и Лир, и… Йорк, правая рука Мадира.

Руки Катала замерли, словно застигнутые врасплох. Оторвав губы от ее кожи, он спросил: — Это то, что тебя так разозлило?

Этого вопроса она никак не ожидала. — Что ты имеешь в виду?

Его руки опустились, и он обхватил ее бедра снизу, перекинув каждую ногу по обе стороны ванны так, что они свесились через край. Его колени согнулись, удерживая ее раздвинутой.

— Катал

— Ш-ш-ш, позволь мне позаботиться о тебе, Дуна. — Его руки и губы вернулись в прежнее положение, дразня ее, пока он говорил. — Я имею в виду, — палец скользнул в ее гладкую серединку, проверяя возбуждение, прежде чем к нему присоединились еще два, — ты чувствовала себя преданной? Ты хотела причинить им боль? Чтобы наказать их за ложь тебе?

Ее спина выгнулась навстречу ему, когда он провел тыльной стороной ладони по ее пульсирующему клитору, надавливая на него, пока медленно трахал ее пальцем. Другой рукой он грубо массировал ее грудь, зашипев у ее шеи, когда она начала отталкиваться от его твердой длины.

— Порочная малышка. — Он лизнул ее пульс, пощипывая и перекатывая напряженный сосок. — Тебе нужен мой член?

Она кивнула, закусив губу и мяукая, как кошка. Ее ногти впились в его толстое предплечье, когда он двигал пальцами, и ее киска заструилась по ним. Пьянящее ощущение его больших рук на ее теле, так умело играющих с ней, сводящих ее с ума от желания.

— Тогда ответь на мой вопрос, милая. — Он прикусил губу, затем лизнул место на ее плече. — Что ты почувствовала у Бассейна? Расскажи мне.

— Я…я… — простонала она, когда он провел языком по ее горлу. — Я чувствовала грусть, боль и злость. Чертовски сильную злость, как будто хотела разорвать их на части.

Одобрительно хмыкнув, Катал обхватил ее подбородок и, повернув ее лицо к себе, облизал губы, прежде чем нырнуть и начать целовать ее, как изголодавшийся мужчина. Как будто она была кислородом, которым он должен был дышать. Как будто он умрет, если не попробует ее на вкус. Каждая клеточка его тела вздыхала от чистого блаженства.

Их рты слились, когда его пальцы скользнули в ее волосы, удерживая ее на месте. Он ласкал ее пальцами и потирал чувствительный маленький клитор, пока она не почувствовала, как внизу живота разливается тепло. Пока она не начала извиваться в его объятиях и тяжело дышать ему в рот.

Чувствуя, как напрягаются ее стенки, готовясь к надвигающемуся оргазму, Катал приподнял колени, прижимая ее еще сильнее к себе, чтобы ее ноги не могли освободиться.

Его рука обхватила ее горло, слегка надавив на него, когда их языки переплелись, поцелуй был таким глубоким, таким всепоглощающим, что Дуна потеряла всякое представление о себе и окружающем. Все, что осталось, — это Катал и его жадные прикосновения, его сочные губы. Его опьяняющий аромат.

— Кончай для меня, красавица. — Приказ пронесся сквозь нее, когда его похотливый голос заполнил разум Дуны и отправил ее за грань. Она забилась в конвульсиях в его объятиях, протяжно, мучительными волнами постанывая ему в рот, в то время как ее киска трепетала вокруг его пальцев.

Наконец-то выскользнув из нее, Катал дочиста облизал свои пальцы, его разгоряченный взгляд был прикован к ней, пока она приходила в себя. Ущипнув ее за щеки, он скомандовал: — Открой свой гребаный рот. — Затем плюнул внутрь, прежде чем его язык снова вторгся в нее.

Его толстый член пульсировал у нее на спине, стенки ее тела сжались в ответ, когда она вспомнила, что он мог с ней сделать. Каково это было внутри нее, так идеально заполняя ее.

Приподняв ее, он посадил Дуну на другой конец ванны так, чтобы она по-прежнему сидела лицом вперед. — Наклонись ко мне, командир. Подними свою киску хорошенько и высоко в воздух, я еще не ужинал.

Не в силах говорить, все, что она могла делать, это следовать инструкциям, все ее тело тряслось от того, как опасно он смотрел на нее. Так хищник смотрит на свою жертву, прежде чем превратить ее в свой следующий обед, или бог, который готовится принять следующую жертву.

Как только ее соски коснулись края ванны, она почувствовала на себе чьи-то руки. Пальцы Катала раздвинулись, и обе ладони скользнули по округлостям ее задницы, потирая, сжимая. Собственнически поглаживая ее.

— Черт возьми, Дуна, у тебя идеальная задница. Такая толстая и спелая, — с нажимом сжимая ее, — готовая к тому чтоб ее наполнили. Я не могу дождаться, когда погружу в нее свой член. — Погрузив палец в ее вход, он распределил ее возбуждение по складочке, затем еще раз, пока она не стала влажной и блестящей. — Но сначала мы должны растянуть это маленькую дырочку. Подготовить тебя как следует. Потому что, как только мой член войдет… — его большой палец надавил на кольцо мышц, легко погружаясь в костяшку, — пройдет некоторое время, прежде чем он снова выйдет.

Дуна выгнула спину, задыхаясь, когда он начал двигать ею, не в силах удержаться от того, чтобы снова прижаться к нему.

Он шлепнул ее по заднице. — Ничего подобного, жадная девчонка. Ты возьмешь то, что я тебе дам, когда я тебе это дам.

Всхлипывая, ее мышцы сжались вокруг него. — Пожалуйста, пожалуйста…

Чмок, чмок, чмок. — Пока нет. А теперь ухватись за что-нибудь.

Его палец убрался, но прежде чем она успела заскулить, его язык оказался на ее влажной киске, разделяя ее посередине, когда он провел одним длинным движением от ее клитора к задней дырочке. Его массивные руки держали ее широко раскрытой, ее ягодицы были так широко раздвинуты, что она была уверена, что он мог видеть все.

При любых других обстоятельствах она, возможно, почувствовала бы себя неловко, но не сейчас, нет. Все, что она могла сделать, это ухватиться за край ванны и держаться изо всех сил, пока он наслаждался ею.

Его греховный язык скользил по каждому дюйму ее обнаженной плоти. Вылизывая каждую расщелинку, каждую впадинку, каждый изгиб. Погружаясь в ее дрожащий центр и упиваясь ее соками, ее стонами, самим ее здравомыслием. Поглаживая ее стенки, словно нанося ее на карту, не тратя впустую ни капли, когда он засунул все свое лицо в ее мокрое влагалище.

Что-то бессвязно бормоча, она начала откидываться на него, не в силах устоять на месте, даже когда его хватка усилилась, и низкое рычание встретило ее движения в качестве предупреждения.

— Пожалуйста, не останавливайся, пожалуйста, — умоляла она его. — Пожалуйста, пожалуйста, о, черт, пожалуйста, пожалуйста, Катал — Ее ноги задрожали, хватка ослабла, верхняя часть тела свалилась с края. Но он продолжал двигаться, просунув руку только под ее живот и приподняв ее задницу обратно, меняя положение.

Его злой язык пронзил ее, и она вскрикнула: — О Боже— Затем ахнула: — Катал! — Внезапное давление на ее заднюю дырочку заставило ее напрячься, но затем его успокаивающий голос заполнил ее разум, побуждая двигаться дальше, и она снова начала расслабляться.

— Откройся мне, милая, это всего лишь мои тени. Мне нужно растянуть тебя, прежде чем я смогу трахнуть тебя как следует, я не хочу причинять тебе боль.

Его язык набрал скорость, облизывая и пощелкивая по ее пульсирующему клитору, пока завитки ночи успокаивающе ласкали ее позвоночник над меткой Катала, напряжение ее тела рассеялось и позволило его теням войти в нее без сопротивления.

Это было такое странное ощущение, когда они уплотнялись внутри нее, постепенно набухая и растягивая ее задницу, пока давление не стало слишком сильным, и она не начала извиваться у него на лице, колотя рукой по ванне.

— О, черт, черт, черт, черт, черт! — Она ахнула, когда тени затвердели внутри нее, приняв форму большой анальной пробки. Мяукающая, стонущая, скулящая, неспособная сдержать звуки, которые менялись каждый раз, когда он сжимал ее задницу, ощущения были ошеломляющими, когда Катал надавил на ее набухший бугорок в последний раз — и она взорвалась.

Выругавшись, он вошел в нее по самую рукоятку, ее киска все еще трепетала вокруг его толстого члена, когда он оседлал ее сзади, его тени заполнили ее заднюю дырочку и растянули ее.

Повсюду плескалась вода. Он сжал ее бедра в наказывающей манере, словно привязывая себя к реальности и окружающему миру, когда Катал начал трахать ее в жестком, неумолимом темпе.

— С тобой так хорошо, так, так хорошо, Дуна. Моя идеальная маленькая игрушка для секса. Моя идеальная, жаждущая секса пара. Такая чертовски красивая. Если бы ты только могла увидеть себя сейчас, как хорошо ты берешь меня. Как красиво твоя маленькая жадная пизда заглатывает мой большой, толстый член. Ты бы никогда не захотела слезать с него. — Словно в ответ, из нее хлынула свежая струя спермы, покрывая его по пути, прежде чем упасть в воду внизу.

Он склонился над ней, упершись массивными точеными руками по обе стороны от ее головы, наблюдая за ее лицом, когда уничтожал ее. Ее задница вибрировала с каждым сильным толчком, проталкивая теневую пробку еще глубже. С трудом переводя дыхание от интенсивности его движений, она выгнула спину настолько, насколько это было возможно, когда завитки теней обвились вокруг ее волос, запрокидывая шею назад и вынуждая смотреть на него снизу вверх сквозь плотно прикрытые веки.

— Это слишком… — прохрипела она, едва способная говорить. — Пожалуйста…

Она была в бреду, каждый мускул в ее теле болел. Все, что она могла сделать, это позволить ему разрушить ее, каждой клеточкой своей стремясь к этому великолепному мужчине и его прикосновениям, которые были подобны особому виду пытки. Тому, в ком она нуждалась, чтобы выжить.

Она едва держала голову поднятой, их глаза оставались сцепленными в битве, как будто не в силах оторвать пронзительный взгляд друг от друга. Обладание. Одержимость. Любовь. Преданность. Безумие. Желание и все, что было между ними, смотрело на нее в ответ, воспламеняя ее кровь и посылая ударные волны глубоко в душу. Подобно цунами, это захлестнуло ее, отправляя по спирали за край и снова в сладкое забвение. Выкрикивая в экстазе его имя, она почувствовала, как нить, связывавшая их вместе, натягивается все туже, пока не поглотила их.

Пока их совместные стоны не наполнили воздух.

— Дуна, — сказал он, затаив дыхание, когда ее киска ласкала его член, его глаза отражали каждую из ее эмоций. — Дуна, Дуна, Дуна… — Ее имя было как молитва на его губах, когда толстый член Катала проник в нее, ее спина была на грани разрыва, когда он входил и выходил. Костяшки его пальцев побелели от того, как сильно он сжимал ванну, словно сдерживая себя каждый раз, когда он пронзал ее, когда он доходил до конца. Каждый. Чертов. Раз.

Как сумасшедший, он продолжал двигаться, словно не в силах сдержаться.

— Черт, я не могу остановиться, я не могу перестать трахать тебя. — Ванна заскрипела под давлением, когда он вложил весь свой вес в толчки. — Скажи мне, что ты моя. Только моя, и ничья больше. Что я нужен тебе так же сильно, как и ты мне. Что ты живешь для меня, как я живу для тебя. Ради нас, ради того, что у нас есть, ради нашей любви. Скажи мне, Дуна. Скажи мне, скажи мне, скажи мне…

Он наклонился, его сочный язык проник внутрь и облизал внутреннюю часть ее рта, забирая слова прежде, чем они успели слететь с ее губ. Прежде чем она успела прокричать их ему в ответ и развеять его сомнения.

Его член набух как раз в тот момент, когда ее стенки начали смыкаться в миллионный гребаный раз, и в самом низу ее души широко разверзлась пропасть. Она трепетала вокруг него, когда потоки горячей спермы хлынули в нее, когда ее великолепный партнер наполнил ее до последней капли в ее тугой канал, который жадно сжимал его, стремясь осушить его великолепный член досуха.

Нежные поцелуи вдоль ее позвоночника заставляли ее хныкать, ее тело было измучено и покрыто потом. Губы Катала были как бальзам, в котором она не знала, что нуждается, такие нежные, но в то же время собственнические, как будто он и секунды не мог прожить без того, чтобы не напомнить ей, кому она принадлежит, само сердце которого бьется только для нее. Его большие руки ласкали ее спину, томно поглаживая его отметину и проводя по черным чернилам подушечками пальцев.

— Моя прекрасная пара, — услышала она его шепот. — Моя богиня… — Затем еще тише: — Мое все.

Звездный черный туман окружил их, когда Катал медленно выскользнул из нее и, выбравшись из ванны, поднял ее на руки.

— Твои тени, — прошептала она с пересохшим горлом, пока анальная пробка оставалась на месте. — Они все еще внутри меня.

Дьявольская ухмылка была его единственным ответом, прежде чем он положил ее на кровать, не потрудившись вытереть полотенцем, и обнял сзади.

— Я знаю, маленькое чудовище. — Он поцеловал ее в макушку, прижимая к себе, прежде чем укрыть их тяжелым одеялом, его руки и ноги заключили ее в клетку. — И там они и останутся. А теперь иди спать.

И, как примерная девочка генерала, она так и сделала.