ГЛАВА

24

Генерал свирепо уставился на Чародея, когда они стояли лицом друг к другу в другом конце зала Храма Солнца, а бессознательное тело Дуны распростерлось на приподнятом каменном столе между ними. Ожидая возвращения Романа с кем бы то ни было, за кем он отправился, как только они прибыли. Единственным человеком, которого не хватало, была Петра, но она исчезла без следа, и Каталу действительно было наплевать на то, куда подевался маленький шпион Чародея.

Каким-то маленьким чудом храм и комплекс пирамид, на котором он стоял, не пострадали от шторма, но им потребовалось больше времени, чем обычно, чтобы добраться до него через завалы и обломки, тем более что Каталу всю дорогу пришлось нести вырубленную Дуну.

Не то чтобы он возражал.

Он бы сделал это, даже если бы она была в сознании и могла ходить самостоятельно, потребность прикоснуться к ней становилась растущей зависимостью, которую он не знал, как обуздать, желание только усиливалось с каждым днем и каждый раз, когда он расставался со своей единственной настоящей парой.

Большая часть города была разрушена, но, к счастью, ее еще можно было спасти. Он все еще не знал, как относиться к тому, чему стал свидетелем в Бассейне и за его пределами. Что он чувствовал по этому поводу, кроме благоговения и недоумения перед женщиной, которая поглотила его сверх всякой меры. До безумия, когда он сделает все, чтобы удержать ее рядом с собой.

Даже прикует ее к себе на всю вечность.

Из узкого прохода слева от него донеслись приглушенные голоса. Не потрудившись оттолкнуться от стены, у которой он стоял, скрестив руки на груди, Катал наблюдал, как лейтенант и гораздо более низкорослый мужчина постарше вошли в комнату, темнокожий мужчина яростно жестикулировал руками в ответ на что-то, что говорил ему опытный воин.

— Сколько раз я должен повторяться, лейтенант? — говорил мужчина, совершенно не обращая внимания на двух богов, которые стояли в тени и слушали. — Разум — вещь непостоянная. Я не могу вмешиваться в него, не рискуя нанести ему непоправимый ущерб!

— Я ничего не прошу тебя делать, Адрахасис, просто…

— Ну конечно! Ты всегда меня о чем-то просишь. Иначе зачем бы ты пришел, ты, большая скотина? — закричал старейшина, нисколько не напуганный возвышающимся над ним гигантом в доспехах. — Прекрати вмешиваться в то, чего ты не понимаешь. Иди размахивай своим мечом и оставь меня играть с моими зельями!

Развернувшись, Адрахасис подошел к спящей Дуне, но остановился, прежде чем смог до нее дотянуться, словно почувствовав мощные волны энергии, исходящие от Катала угрожающим образом. Он ничего не мог с этим поделать, с абсолютным чувством собственности и дикой защищенности, которое пульсировало в его венах, когда его свирепая лисица была обеспокоена. Но, похоже, у человека в белом не было чувства самосохранения, потому что в следующее мгновение он просто отмахнулся от зловещего чувства и продолжил свой намеченный маршрут.

— Не прикасайся к ней, Мудрец.

К великому удивлению Катала, именно Чародей предупредил его еще до того, как генерал успел открыть рот, подтвердив его предыдущую оценку преданного отца — независимо от секретов и лжи, которые он использовал, чтобы обезопасить свою дочь. Что-то, к чему Катал не мог гарантировать, что он сам не прибегнет, если жизнь его собственного ребенка когда-нибудь окажется в опасности.

Вот почему он не совсем потерял самообладание.

Пока.

— Кто там? — Требовательно спросил Адрахасис, блуждая танзанитовыми глазами по теням перед ним, наивно полагая, что именно там кроется настоящая опасность.

Катал ухмыльнулся.

Если бы он только знал о более смертоносном звере, скрывающемся в тени позади него.

Он никогда бы не повернулся ко мне спиной.

Чародей вышел вперед, его крепкая фигура казалась угрожающей, когда он крался к столу, за которым спала его дочь.

Катал должен был отдать ему должное, бог пристыдил бы даже Нкоси тем ужасающим способом, которым его глаза удерживали мудреца в заложниках.

— Ваша Божественность, — Адрахасис пошатнулся и поклонился в пояс. — Это честь для меня! — Затем, он бросил гневный взгляд на лейтенанта, добавив: — Если бы я знал, что вы здесь, я бы организовал подобающее приветствие.

— Я пришел сюда не для того, чтобы пить вино и ужинать с тобой, Мудрец, — ответил Чародей более глубоким, чем обычно, тоном. — Моей дочери нужно было место для отдыха, пока она выздоравливает, так что мы здесь.

— Если позволите мне быть столь смелым…

— Не позволю. Тебя это не касается.

Катал наблюдал, как лейтенант прочистил горло и присоединился к двум мужчинам рядом с Дуной, по-прежнему предпочитая оставаться в неведении. — У нее могут быть травмы, которые нужно вылечить, Шед. И она не может вернуться в мир смертных в таком состоянии, возникнут вопросы. Да, ее тело заживает гораздо быстрее, чем у человека, но что с ее разумом?

— С ее разумом все в порядке.

— Вы сказали, что у нее был еще один приступ.

— Да.

Роман фыркнул раз, другой, как будто неопределенный ответ Чародея разозлил его. — Не хочешь уточнить?

— Не совсем, лейтенант. Как я уже сказал, это не ваше дело. Она полностью поправится через несколько часов, если до этого не проснется самостоятельно. А потом мы уедем.

— Черта с два! — Роман закричал, указывая пальцем на Дуну, пока говорил. — Она выглядит так, словно находится в шаге от могилы!

— Этот эпизод истощил ее. — Это прозвучало как низкий рокот, но Катал почувствовал в нем предупреждение, что-то, что лейтенант, очевидно, предпочел проигнорировать, продолжая двигаться дальше.

— Ты имеешь в виду то время, когда ей было шесть, после того, как ты привел ее ко мне? Ты помнишь это, а?

— Тогда она была еще ребенком.

— И все же ей удалось почти убить более тридцати воинов в расцвете сил, и все потому, что ее напугал один из грифонов!

Чародей выдержал яростный взгляд великана, словно провоцируя его возразить, и тщательно выговорил каждое слово: — Зверь напал на нее. Вот почему он больше не живет.

— Не в этом дело! — Роман вытянул руку, указывая на город, который лежал по другую сторону каменной стены. — Ты видишь, к чему привело твое вмешательство в ее разум? Если бы вы просто обучили ее и научили должным образом контролировать свои способности, когда они впервые проявились, вместо того, чтобы запирать их внутри нее, ничего бы этого не произошло. У этих людей все еще были бы их дома, их магазины, их мирная жизнь. Они не ухаживали бы за ранеными и не рылись бы в развалинах в поисках мертвых!

— Эти люди ничего для меня не значат.

— Говоришь как истинный бог.

— Не оскорбляй меня, Роман, — прошипел Чародей сквозь зубы. — Единственная причина, по которой я терплю твое присутствие, — это время и усилия, которые ты потратил на то, чтобы сделать Дуну грозным воином и настоящей угрозой на поле боя, чего я сам не мог сделать по причинам, которыми я не обязан делиться с тобой. Если бы не подлинная связь, которую она установила с тобой на протяжении всего долгого периода своего существования, твои кости уже давно покоились бы на дне Бескрайнего моря.

Лейтенант склонил голову набок, на его лице появилась глубокая морщина. — Это угроза?

— Угроза подразумевает нечто такое, что могло бы произойти, если бы сложились идеальные обстоятельства. — Дикая ухмылка расползлась по лицу бога. — Я не угрожаю. Я делаю то, что нужно, когда я намереваюсь это сделать. И я всегда действую эффективно.

Роман вытащил свой меч, направив его на Чародея.

Катал закатил глаза.

Ради всего святого.

— Не направляйте на меня оружие, если не собираетесь его применить, лейтенант.

— Ты прав, — ответил воин. — Тогда давай воспользуемся этим. — Сделав выпад, его клинок взметнулся вверх, как будто он собирался рассечь Чародея посередине.

В руке бога материализовался длинный серебряный клинок, громкий лязг эхом разнесся по залу, когда столкнулись два металла, на лице божества появилось скучающее выражение, когда он стоял на своем, ни одна прядь его длинных каштановых волос не шелохнулась, когда Роман снова напал на него.

Мне вмешаться? Катал сморщил нос, недовольно качая головой. Нет, оставь их в покое, прошло слишком много времени с тех пор, как ты смотрел достойный бой. Затем поморщился, когда понял, что разговаривает сам с собой, и его взгляд метнулся к его женщине, которая все еще лежала без сознания на каменном столе. Черт возьми, разговоры с самим собой — наименьшая из моих забот.

— Ты же понимаешь, насколько это бессмысленно, — сказал бог гигантскому воину, который вытащил второй меч, бросаясь на него. — Я не могу умереть. Ты напрасно тратишь свою энергию.

— Да, я в курсе! — Взревел Роман, все еще размахивая двумя клинками в диком неистовстве.

— Должен ли я притвориться уязвленным, чтобы ваше эго не съежилось и не умерло окончательно, лейтенант?

Покраснев от гнева, Роман взревел: — ААААААХХХХ!!! — и вылетел из комнаты, оставив Адрахасиса и Чародея наедине с Дуной. Ну, и Катала, но он слишком веселился в своем маленьком уголке, чтобы потрудиться выйти вперед и сообщить о своем присутствии Мудрецу.

Если бы только Чародею пришла в голову та же идея. — Теперь ты можешь выходить в любое время, — сказал он, и его оружие растворилось в воздухе.

— Простите меня, ваша божественность, но с кем вы разговариваете?

Словно в ответ, щупальца теней заскользили по полу, глаза Мудреца расширились от страха, когда эбонитовые змеи обвились вокруг спящей Дуны, защищая ее, не в силах оставаться вдали от нее ни мгновение дольше. Даже то небольшое пространство, которое отделяло ее от Катала, было настоящей гребаной пыткой.

Как будто сама тьма раскололась надвое, его возвышающаяся фигура отделилась от нее, тени закружились вокруг Святого Принца, как преданные слуги.

— Ваше С — с–Святейшество… — заикаясь, выдавил Мудрец на сдавленном выдохе, опускаясь на колени и прижимаясь к камню под собой, обхватив руками голову по обе стороны от нее, пока его тело тряслось.

Катал знал, что он был устрашающим ублюдком, безжалостным убийцей, с которым никто в здравом уме никогда не захотел бы встретиться, даже в своих худших кошмарах. А его покрытая чернилами шея и угольно-черная боевая кожа с длинным мечом, перекинутым через широкую спину, только придавали ему еще более устрашающий вид в тусклом свете храмового зала. Крошечный факт, о котором он постоянно забывал из-за некой приводящей в бешенство самонадеянной женщины и ее полного отсутствия страха в его присутствии.

Еще одна причина, по которой она была идеальна для него.

Вселенная не совершает ошибок, последние прощальные слова Лукана эхом отдавались в его ушах, его сердце болело за своего дорогого друга, который умер таким жестоким образом.

И именно это вернуло Катала в настоящее и к угрозе, нависшей над их головами, к тому, что он предпочел проигнорировать, потому что думал, что у них будет больше времени.

Но людям так не повезло.

Демоны вернулись, и больше не было времени, чтобы тратить его на споры о прошлом.

— Вставай, — сказал он все еще низко кланяющемуся мужчине, прежде чем повернулся к Чародею и сказал: — Роман прав. Ее нужно обучить, чтобы она могла защитить себя. Если ты не хочешь этого делать, то я, конечно, готов.

— Генерал, — начал бог, когда Адрахасис медленно поднялся на ноги, — это не так просто, как просто обучить ее. Ее способности были подавлены так долго, что я не знаю, смогу ли я когда-нибудь научить ее владеть ими должным образом, не причиняя вреда себе или другим. Вы видели, что там произошло. Это лишь намек на ее истинные силы, которые дремлют в ней. Последствия раскрытия ее полного потенциала могут быть катастрофическими, если сделать это слишком резко или без надлежащей предварительной подготовки.

— Она слишком эмоциональна, слишком легко поддается влиянию внешних факторов — прискорбная черта, которую я пытался искоренить с тех пор, как она была маленькой девочкой, и мне это удалось лишь частично. Ее сила обусловлена теми же эмоциями, и то, как она реагирует на них, равнозначно тому, что она проявляет в своем окружении. Есть и другая часть, которую она унаследовала от меня. Господство над животными, особенно дикими зверями, и боевым оружием. В сочетании все это создает в ее сознании очень смертоносную и крайне нестабильную среду. Ее разум может быть поврежден безвозвратно, как я уже говорил вам. — Он покачал головой, не отступая. — Она еще не готова. Если мы начнем сейчас, медленно и последовательно, возможно, через столетие или два она достигла бы стадии, когда смогла бы свободно использовать свои силы без риска.

— У нас нет столетий, Шед. — Увидев замешательство бога, Катал спросил в ужасе: — Как, черт возьми, ты не знаешь о надвигающейся катастрофе? Неужели мой брат держит тебя на таком коротком поводке, что ты не осмеливаешься ничего предпринять, пока он этого не разрешит?

Он наблюдал, как на лице отца Дуны замешательство сменилось на явное раздражение. Но Каталу на самом деле было наплевать. — Апофис вырвался на свободу. Он заразил нашего ниссианского принца, который теперь король, потому что убил своего отца, который также оказался последним Стражем Себы и тем, чья кровь удерживала Змеиного Бога в клетке со времен последней Великой войны.

— Что?! — закричал Мудрец, краска отхлынула от его лица, когда он дрожащей рукой прикрыл разинутый рот. Он громко сглотнул. — Вы уверены, Святой принц? Возможно…

Катал выгнул бровь, мужчина мгновенно заткнулся, прежде чем снова повернуться к Чародею. — Вчера на Дуну и твоего рыжего информатора напали демоны. — Последовал еще один громкий вздох, склонность Мудреца к мелодраматизму действовала Каталу на нервы. — Они были не из его царства, а это значит, что он все еще недостаточно силен, чтобы открыть портал и для своих приспешников. Тем временем он решил обратить людей в свою веру, скорее всего, выжидая подходящего момента и прощупывая нас, чтобы увидеть, насколько хорошо мы подготовлены, прежде чем он обрушит всю свою армию демонов на людей.

Он считал секунды, давая своей аудитории время переварить информацию, прежде чем добавил: — Есть еще одна потенциальная проблема, которая возникла в Восточном королевстве. То, что было бы невозможно, если бы люди поступали так, как им было сказано.

— Когда они вообще прислушивались к богам, ваше Святейшество? — Вмешался Адрахасис, раздраженный чем-то, во что был посвящен только он.

— Действительно, когда. — Катал взглянул на свою прекрасную пару, проверяя, все ли еще крепко спит и правильно ли расположено ее тело на каменном столе.

Она пошевелилась?

Последнее, что ему сейчас было нужно, это чтобы она упала с этой штуковины и получила сотрясение мозга.

Словно рефлекторно, он подошел и встал с другой стороны от нее, используя свои тени, чтобы обвиться вокруг нее подобно веревке и удерживать ее в безопасности, пока он разговаривал. Ему не терпелось пошевелиться и покинуть это гребаное место, чтобы он мог отвести ее обратно в свою постель и позаботиться о ней должным образом.

Он вздохнул. — Жертвы резни в Варанаси были похоронены нетронутыми под самим Большим дворцом. Один из гробов был серьезно поврежден, когда я видел его в последний раз, а это значит, что к настоящему времени то, что пыталось выбраться наружу, скорее всего, уже освободилось. Единственный вопрос в том, является ли это единственным или есть еще подобные, и если да, то сколько и сколько времени у нас есть до полномасштабного нашествия демонов на Бакар?

— Я пойду, — без колебаний сказал Чародей. — Я посмотрю, как обстоят дела и есть ли нам о чем беспокоиться. — Его рот открылся, затем снова закрылся, как будто он боролся с самим собой и с тем, должен ли он озвучивать свои мысли. — Ты заботишься о моей дочери. Убедитесь, что она полностью поправилась, генерал, и приведите ее ко мне, как только она будет готова.

Катал нахмурил брови. — Готова к чему?

Он вгляделся в лицо Катал, прежде чем, наконец, сказал: — Чтобы мы могли начать ее обучение.