ГЛАВА

23

Генерал прогуливался по Кишу, сомневаясь в своем решении не наказывать отца Дуны, когда на него накатила первая волна тошноты. Это остановило его на полпути, не дав сделать еще один шаг. Затем последовали сильная жажда крови и неописуемая ярость, отчего ему захотелось разорвать весь мир на части.

В одно мгновение он понял, что это были не его собственные эмоции, а эмоции Дуны. Охваченный паникой и изнемогающий от беспокойства, он развернулся на каблуках и бросился к Бассейну и тому месту, где оставил своего маленького монстра.

Теперь, когда он приближался к золотым воротам, в его голове пронеслась одна-единственная мысль.

Если они причинили ей боль, то пожалеют, что уже мертвы.

Но прежде чем он успел пойти дальше, сильный порыв ветра ударил его и подбросил в воздух. Вокруг генерала раздались крики, когда усилился ветер, превратившийся в воющую бурю, настолько яростную, что целые здания рушились на землю, как будто были сделаны из тонких палочек, а не из цельных каменных блоков.

Внезапный свет вспыхнул за золотыми воротами, ослепив его. Он и все живые существа находившиеся на его пути, оказались в его власти. Затем земля снова затряслась, заставив его поднять веки и увидеть, как блестящие воды реки поднимаются, пока перед ним не образовалась массивная стена воды.

Катал в шоке наблюдал, как волна поднялась над одной из ступенчатых пирамид и обрушилась на нее, уничтожив всю ее верхнюю половину, пока ее больше не стало. Пока от некогда великолепного сооружения не остались только пыль и щебень.

Обломки дождем посыпались на город, когда раздались еще более ужасающие крики. Внезапно на них опустилась темнота. Мир дрожал и сотрясался.

Катал бросился в тени и полетел к Бассейну быстрее, чем мог видеть глаз. Нужно было добраться до Дуны и увезти ее куда-нибудь далеко-далеко, где шторм не смог бы до нее добраться. Думая, что она в опасности, он спустился в закрытые сады, но ничто не могло подготовить его к зрелищу, которое открылось ему вместо этого.

Большой светящийся шар белого цвета парил в воздухе, в то время как то, что казалось лучами яркого света, извивалось и щелкало вокруг него, словно живя своей собственной жизнью. Воздух неестественно пульсировал и смещался, как будто у светящегося шара было бьющееся сердце. Два миндалевидных шара из горящей лавы нацелились на него, когда материализовалась смертная форма Катала. Его челюсть отвисла, и он осознал что происходит.

— Дуна, — прошептал он вслух, слишком ошеломленный, чтобы произнести слова. Его разум опустел, когда он увидел это эфирное существо.

Его женщина.

Его прекрасная пара.

Его гребаная богиня.

Упав на колени, все, что он мог делать, это смотреть. Он полностью забыл об окружающем. Тени просачивались от него и поднимались вверх, танцуя в воздухе, когда они сливались и переплетались с лучами, как нетерпеливые любовники, которые не могли остаться в стороне. Отчаянно нуждающиеся друг в друге.

Рука Дуны вытянулась, длинные тонкие пальцы закрутили замысловатые завитки, словно играя с ними. Ее волосы развевались вокруг нее, уже не шоколадного цвета, а мерцающе-белые, как будто водопад звезд изящно струился с ее головы. Ее кожа сияла, как будто на нее нанесли слой сверкающих бриллиантов. А ее глаза — они были похожи на два миниатюрных солнца, пронзавших его с того места, где он стоял на коленях, не в силах отвести взгляд, когда она спускалась к нему.

Наклоняя голову из стороны в сторону, Дуна кружила вокруг него, как хищник вокруг своей жертвы. Ее удлиненные ноготки прошлись по волосам Катала, соблазнительно поглаживая черные пряди. Остановившись перед ним и уперев палец ему под подбородок, она наклоняла его лицо, пока их глаза не встретились.

— Привет, Святой принц, — промурлыкала она с огоньком в глазах. Ее голос был низким, хриплым, пронизанным сексуальностью. Затем ее язык вытянулся, проводя по его губам долгими, медленными движениями, как будто наслаждаясь его вкусом. — Ммм, восхитительно. — Ее зубы блеснули, и она облизнула их, выставив клыки на всеобщее обозрение.

— Ты великолепна. — Это вышло с придыханием, легкие Катала не могли набрать воздуха. Не в силах отвести взгляд, словно в трансе, загипнотизированный этим существом перед ним. Каждый атом в нем вибрировал от ее близости, его тени жадно окружали ее, когда она наклонилась и коснулась своими мягкими губами его губ.

— Вы стоите на коленях, ваше Святейшество. — Ее губы прижались к его губам, ее дыхание с каждым звуком проникало в его легкие, и он жадно вдыхал. — Я думала, ты никому не кланяешься.

— Никому, — повторил он, — кроме тебя.

Его руки обвились вокруг ее талии, притягивая ее вплотную к себе там, где он стоял на коленях, и прижимаясь губами к ее губам, завладевая ее ртом. Их языки переплелись, и он углубил поцелуй, каждой частичкой своего существа стремясь к этой свирепой женщине. К своей потрясающей паре. Чувствуя, как его душа раскалывается на части, и ничто другое не заполняет ее, кроме чудесного существа в его объятиях и опасной одержимости, которая поглотила его.

Пальцы задели его волосы, когда руки Дуны сомкнулись вокруг его шеи, окутывая их своим неземным сиянием. Его тени ласкали ее везде, куда могли дотянуться, одинаково жадные до частички его богини.

— Ваше высочество. — Два простых слова прорезали туман, Чародей осторожно приблизился к ним.

Осознание того, что все стихло, поразило Катала как раз в тот момент, когда он почувствовал, как Дуна напряглась в его руках. Он наблюдал, как все ее поведение изменилось с мягкого и податливого на яростное, когда ее отец снова заговорил.

— Она нестабильна, — предупредил Чародей, но всего в шаге от нее. Его рука потянулась к Каталу. — Это небезопасно для тебя…

— Не прикасайся к нему! — прошипела Дуна, бросаясь между ним и отцом, все ее тело дрожало от агрессии. На ее лице появилась глубокая хмурость, когда ее глаза снова превратились в расплавленную лаву, успокаивающий свет, который окутывал их всего несколько мгновений назад, превратился в смертоносные лучи, которые извивались и щелкали в воздухе, как злобные змеи.

— Я не причиню ему вреда, Дуна, — сказал Чародей, поднимая руки в знак примирения, когда она приблизилась к богу.

— Лжец! — взревела она, плюнув и излучая опасность, растянув губы и обнажив клыки. — Я разорву тебя в клочья, если ты приблизишься к нему!

Земля дрожала с каждым ее шагом, словно отражая ее ярость. Ветер налетал на них, трепал ветви, которые были разбросаны по всему бассейну, подбирая по пути листья и мусор.

Рыжее пятно появилось из ниоткуда и понеслось прямо на него, пока Дуна смотрела в другую сторону.

— Какого черта ты здесь делаешь, Да'Нила? — Катал набросился на воительницу, которая выглядела сильно избитой, ее нижняя губа кровоточила из уродливого пореза. Неуверенный, должен ли он удивляться, увидев эту женщину, или испытывать облегчение от того, что его подозрения не подтвердились.

— Нет времени на объяснения, генерал. — Она дернула его за руку, пробормотав сквозь стиснутые зубы: — Вы должны уйти. Сейчас же!

Но прежде чем Петра смогла добиться успеха, луч света обвился вокруг ее талии. Поднимая вверх и обвивая рыжую, пока она больше не могла двигаться. До тех пор, пока от женщины не осталось видно только пары зеленых глаз и узкой полоски, через которую она могла дышать.

— Ты думала, я не замечу? — Дуна зарычала ей в лицо. — Что я позволю тебе забрать его?

Приглушенный ответ Петры встретил ее, ее глаза расширились от страха.

— Хватит! — крикнул Чародей, когда еще больше лучей обвилось вокруг горла Петры. — Ты теряешь контроль! Обуздай его!

— Не думаю, что хочу. — Коварная улыбка растянулась на губах Дуны. — Думаю, я могла бы остаться такой. Навсегда. — От нее вырвался сильный порыв ветра, набиравший скорость, пока не пронесся над всем городом.

Сильная рука схватила Катала сзади, оттаскивая его подальше от Дуны. — Ты должен уйти! — крикнул Чародей ему в ухо, когда на них обрушился шторм.

— Ни хрена подобного.

— Ты не понимаешь! Это небезопасно для тебя. Для всех! Она не может контролировать эту сторону себя!

— Тогда я научу ее.

— Только не в таком состоянии!

— Я. НЕ. УЙДУ. ОТ НЕЕ.

— Она не в себе, черт возьми!!! — Отец Дуны в отчаянии закричал. — Она не мыслит рационально! Ею управляют эмоции. И пока ты здесь, я не могу ей помочь!

Его слова были подобны предупреждению, жуткому предзнаменованию того, что еще должно было произойти, заставляя Катала усомниться в самом себе и в том, что подсказывали ему инстинкты.

— Такое случалось раньше?

Отец Дуны кивнул, потирая лицо. — Однажды, когда она была совсем маленькой девочкой. К счастью, никто не пострадал, но сейчас все по-другому. Сейчас она намного сильнее, и если она останется в таком состоянии слишком долго, это может повредить ее рассудок безвозвратно. Мне нужно вырубить ее, иначе она перегорит, и тогда будет слишком поздно. — Чародей взглянул на свою дочь и рыжую воительницу, которая обмякла в кольцах лучей. — ПОЖАЛУЙСТА! Ты должен довериться мне и уйти!

— Я сделаю это, — пророкотал Катал, более чем когда-либо полный решимости довести дело до конца. — Скажи мне, что нужно сделать.

Рот бога разинулся, когда он покачал головой. — Нет, я не могу позволить тебе сделать это, риск того, что она причинит тебе вред, слишком велик.

Катал схватил его, его терпение было на грани срыва. — Мне насрать, если в конце концов с меня заживо снимут кожу. Скажи мне, что мне нужно сделать, чтобы положить конец всему этому, что бы это ни было!

Чародей несколько раз моргнул, как будто прикидывая все возможные последствия участия Катала и стоит ли ему рисковать, затем кивнул. — Хорошо. Но сделай это быстро, пока ее внимание занято другим. Что бы ты ни делал, не медли. Ни на мгновение! Она может убить тебя, даже не осознавая, что причиняет вред именно тебе.

Катал столкнулся лицом к лицу с бушующей бурей, которая была его маленьким чудовищем. Ухмыляясь про себя иронии имени, которое он дал ей более двух лет назад, когда они встретились в его казармах. Когда он почувствовал, что у нее есть внутренняя тьма, которую она скрывает от остального мира.

Недоверчиво качая головой, его тени вырвались вперед.

И схватили ее. Обвивая ее, как ядовитые змеи, пока кольца лучей не испарились, пока ветры не стихли и мир не успокоился. Пока его гневная богиня не рухнула в его объятиях, и ее свет не померк.

— У меня есть ты, — пробормотал он, осыпая легкими поцелуями ее подбородок, когда ее глаза закрылись. — Ты всегда будешь со мной.