ГЛАВА

11

Снег хрустел под сапогами генерала, когда он шел по лагерю, а совещание в палатке капитана Мойры, начавшееся в то самое утро, закончилось всего несколько часов спустя.

Он посвятил ее в последние события, включая решение Ниссы и Киана подготовить армию к высокой вероятности войны, опустив любые упоминания об Апофисе и потенциальной катастрофе, нависшей над Бакаром. Какой бы крутой ни выглядела Мойра, он предпочел бы не пугать ветерана войны ненужной информацией до тех пор, пока это не станет совершенно неизбежно.

Показались кухни, ноги Катала понесли его через открытые брезенты палатки, мимо длинного ряда ожидающих солдат прямо к человеку, которого он искал.

Она подняла голову с того места, где стояла в начале очереди, ее ярко-рыжие волосы были собраны в тугой пучок — ее фирменная прическа.

— А, генерал, — сказала Кук, сияя, когда он остановился перед ней. — Что привело вас сюда? Я как раз собиралась отправить тебе обед с одним из мальчиков-разносчиков.

Катал кивнул в знак согласия, ему нужно было поскорее покончить с этим, чтобы вернуться в свою палатку, где, как он надеялся, его уже ждало маленькое чудовище.

— Я бы хотел, чтобы принесли две порции, и добавили несколько твоих прежних маслянистых пирожных, ты знаешь, о каких я говорю.

Крепкая женщина подмигнула ему, понимающе скривив губы. — Конечно, генерал, для вас все, что угодно.

Не дожидаясь, пока она добавит что-нибудь еще, Катал вышел из кухни и направился прямо в свою палатку. Вытянув шею, чтобы снять напряжение, когда он не увидел там Дуны, он быстро разделся и пошел умываться.

Его мышцы напряглись, когда он оттирал кожу, его энергия все еще не была полностью восстановлена после испытания с Апофисом и ужасных последствий.

Для Катала все еще было непостижимо, что он умер, но его собственная пара вернула его к жизни. Он даже никогда раньше не слышал о подобных случаях. Но опять же, никогда раньше не было и вечной пары. Все, во что когда-либо верили Нкоси и Небесный двор, было основано на старых мифах, которые были переданы от их отца через его многочисленные учения.

На самом деле, именно сам Нкоси углубился в исследования на тему вечных пар, а не Катал, робкое любопытство его брата переросло в тревожное увлечение, пока не переросло в опасную одержимость.

Ту, с которой Катал не хотел иметь ничего общего.

Мысли генерала снова вернулись к Дуне, когда он лежал в ванне, обмывая свое ноющее тело. Его руки были раскинуты, голова покоилась на краю.

Он даже представить себе не мог, каково это, когда ему стирают память, когда он ничего не помнит о своей жизни.

Его прошлое.

Уровень шока и полного замешательства, через которые она, должно быть, прошла, когда все, что она когда-либо знала, оказалось ложью. Где каждый человек, чувство, событие были основаны на чьих-то манипуляциях ее разумом.

Это заставило его еще больше возненавидеть себя за то, через что он заставил ее пройти, даже если ему было больно в то время. Он должен был знать лучше, должен был заподозрить, что в этой истории было нечто большее, чем она показывала, что с ней все было не так черно-бело, как Катал заставлял себя думать.

Но ярость ослепила его.

Той же самой ненавистью, которая сейчас гноилась внутри него, к наследному принцу Ниссы. И подумать только, как этот мерзкий таракан причинил ей боль…

Кулаки Катала сжались, вода забурлила, когда гнев генерала перерос в вызов. Когда эти отвратительные образы нападения Дуны заполнили его сознание.

Если бы Мадир уже не был мертв, Катал вернул бы его к жизни только для того, чтобы он мог убивать его снова, только для того, чтобы он мог повторять весь процесс до тех пор, пока потребность в мести внутри него не была удовлетворена. До тех пор, пока Мадир не подвергся мучительным пыткам.

Тем самым, через которые он заставил пройти его драгоценную пару.

Но наследный принц был мертв, по крайней мере, в общепринятом смысле этого слова. Его душа, возможно, все еще находилась в его смертном разуме, где сейчас обитал Апофис, но это не означало, что он освободится от него. Нет, план Катала в отношении этого презренного существа просто подождет.

По крайней мере, на данный момент.

Из-за шторы донеслось шарканье, прервавшее его кровожадные мысли.

Он ухмыльнулся, его член уже был тверд как камень, когда он представил все греховные вещи, которые вскоре будет делать со своей красивой женщиной, сразу после того, как накормит ее.

Он все еще мог видеть ее такой, когда раздвинул ей ноги, пока она мирно спала в его постели, божественно не обращая внимания на смертоносного зверя, готового поглотить ее.

Ее вкус, как редчайший деликатес, все еще оставался на его гребаном языке. Этот сладкий, мускусный аромат ее сочной киски все еще наполнял его дыхательные пути, даже спустя несколько часов после того, как он вылизал ее досуха.

Катал застонал, выскакивая из ванны, не потрудившись прикрыться, когда выходил из влажного помещения, сжимая свой член, хотя бы для того, чтобы ослабить мучительное давление, которое грозило заставить его кончить в собственный кулак еще до того, как у Катала появится шанс окунуться в гостеприимное тепло Дуны. Закрыв глаза, он вдохнул, наслаждаясь тем, что должно произойти, в…

— Здравствуйте, генерал.

Его глаза резко открылись.

Синие и красные Цвета столкнулись с ним, вынудив резко остановиться.

— Позволь мне помочь тебе с этим, — промурлыкала Мелина, сбрасывая халат и неторопливо направляясь к нему, покачивая при этом бедрами. Ее очень обнаженными бедрами.

Застигнутый врасплох, Катал мог только стоять и пялиться, совершенно забыв, что у него все еще в руке член. То есть до тех пор, пока грудастая рыжая не обхватила его пальцы своими и сжала.

Быстрее, чем она успела моргнуть, он оттащил ее на расстояние вытянутой руки, завернув в одеяло.

— Что это, черт возьми, такое? — взбесился он, глубоко нахмурившись. — С чего тебе взбрело в голову, что ты можешь приходить сюда без приглашения и прикасаться ко мне? И где, черт возьми, твоя одежда?

Надув губы, как будто у нее отобрали любимую игрушку, Мелина двинулась к нему, словно вообще не слышала его, блуждая руками по своему обнаженному животу и груди. — Я подумала, что вам, возможно, понадобится компания, генерал.

Он сделал шаг назад. — Убирайся.

Она проигнорировала его, кусая губы и теребя соски, делая все, что в ее силах, чтобы заставить его поддаться искушению. Единственная проблема заключалась в том, что был только один человек, который мог когда-либо соблазнить его. И в этот момент она была в совершенно другом мире.

— Твоей маленькой подружки здесь нет, — сказала Мелина, словно прочитав его мысли. — И, похоже, тебе нужно позаботиться об этом. — Она снова прикусила губу, уставившись на его эрекцию, которая натягивала одеяло, как гребаный флаг, который не опускался.

— Я прекрасно справлюсь. Убирайся. Убирайся.

Она ухмыльнулась, в глазах блеснули озорные огоньки. — Мы достаточно долго играли в кошки-мышки, тебе не кажется? — Вытянув руку, ее указательный палец скользнул по его груди и животу, оказавшись в опасной близости к краю ткани, скрывающей его теперь вялый член. — Я видела, как вы смотрите на меня, генерал. Я знаю, что ты находишь меня привлекательной. Пришло время, наконец, что-то с этим сделать.

Катал схватил ее за запястье, отводя ее руку назад. — Между нами никогда не было ничего сексуального. — Он нахмурился, пытаясь умерить свое раздражение, пытаясь вразумить женщину, прежде чем она унизит себя еще больше. — И я никогда не смотрел на тебя таким образом, как я говорил тебе снова и снова. А теперь уходи, я не хочу, чтобы ты была здесь, Мелина.

Слава богу, что здесь не было Дуны, чтобы увидеть их, у него не было бы возможности объяснить ей ситуацию, если бы она застала их в их нынешнем положении.

Ты гребаный идиот.

Ей стоит застать тебя врасплох, может быть, тогда ты наконец усвоишь свой чертов урок.

Он был более чем взбешен. На рыжую за то, что она поставила его в такую компрометирующую ситуацию. На самого себя. За то, что когда-либо связывался с Мелиной и позволял ей верить, что у нее есть все нынешние свободы.

Жадные маленькие пальчики женщины вернулись, царапая ногтями его тело, словно намереваясь оставить на нем отметину. — Давай, Катал, — ее голос был низким, страстным. — Мы могли бы так весело провести время.

Она сделала шаг в его личное пространство, еще раз, как раз в тот момент, когда орган в его груди начал биться.

Его лицо побледнело.

Нет.

Его легкие сжались, отчаянно нуждаясь в воздухе.

Черт. Черт!

Но прежде чем он успел оттолкнуть Мелину, полог палатки распахнулся. И случилась беда.

Там стояла она, вся в пять футов пять дюймов свирепости и со слюнками на губах, моргая быстрыми, трепещущими движениями, уставившись на них, как будто пытаясь осмыслить то, чему она была свидетельницей.

— Дуна, — выдавил Катал, паника охватила его, когда он оттолкнул Мелину в сторону. — Это не то, на что похоже.

— Не нужно быть таким застенчивым, генерал, — сказала Мелина, вся такая кокетливая, возвращаясь к нему. — Мы оба взрослые люди, тебе не нужно притворяться.

Его голова дернулась, он зарычал с едва сдерживаемой яростью: — В какую, черт возьми, игру ты играешь, Мелина? Между нами ничего не было! — Снова повернувшись к Дуне, он повторил умоляющим тоном, когда Катал обернулся к ней: — Ничего не было… — повторил он.

Рука Дуны взметнулась вверх, останавливая его прежде, чем он успел дотянуться до нее. Ничего не сказав, она прошла мимо него туда, где все еще стояла совершенно обнаженная рыжеволосая девушка, ухмыляясь, явно довольная собой и той проблемой, которую она посеяла между ними.

— Напомни, как тебя звали? — Спросила Дуна, наклонив голову.

— Мелина, — ответила чрезмерно самодовольная женщина, вздернув подбородок и не потрудившись прикрыться.

— Ах, да, именно так. Я видела тебя в лагере. На самом деле, в эти дни ты повсюду, не так ли? Как одна из тех назойливых мух, которые продолжают возвращаться, независимо от того, как сильно вы отмахиваетесь от них, чтобы прогнать. До тех пор, пока у тебя не останется другого выбора, кроме как положить конец этим гребаным страданиям и раздавить их. — Опасная улыбка расплылась по лицу Дуны. — Скажи мне, Мелина, — она наклонилась на волосок, подчеркивая её имя, и спросила очень низким и очень угрожающим тоном, — Ты муха?

— Ч — что?

— Тебе нужно, чтобы тебя раздавили?

Рыжеволосая яростно замотала головой, делая шаг назад.

— Отлично, тогда у нас не будет проблем. — Бровь Дуны изогнулась, ее взгляд не дрогнул. — Я верю, что ты знаешь выход.

Они оба наблюдали, как грудастая рыжеволосая девушка подобрала свой халат и, быстро нацепив его, выбежала из палатки генерала.

Катал с несчастным видом обернулся, когда увидел Дуну. Ее серьезное выражение лица и карие глаза, которые по-прежнему избегали его умоляющего взгляда.

Черт побери.

— Дуна… — попытался он снова, рискуя самой своей жизнью и подходя прямо к ней, нарушая ее личное пространство.

Две узкие щелочки, наконец, скользнули к нему, удерживая массивный мускул от какой-нибудь глупости вроде попытки поцеловать ее.

— Сними одеяло, — приказала она, ее глаза метали огонь, не отрываясь от Катала.

— Что?

— Я что, заикалась?

Он мгновенно уронил кусок ткани, его член превратился в камень, когда ее разъяренный взгляд проследил за движением.

Тонкие пальцы Дуны обхватили его, насколько могли дотянуться, пристально глядя на него сверху вниз. — Позвольте мне внести ясность, генерал. — Другой рукой она схватила его за яйца, играя с ними. — Я. Не Буду. Делиться. Никогда. Для тебя это будет проблемой?

Во рту пересохло, он мог только покачать головой, его толстый член болезненно пульсировал в ее крепкой хватке. Сильнее, чем когда-либо за все его проклятое существование, кончик потек, как будто открыли кран.

Дуна сжала его яйца, напряженный стон сорвался с его приоткрытых губ, он все еще не осмеливался прикоснуться к ней, чтобы она не откусила ему гребаную голову.

— Я не хочу больше видеть ее рядом с тобой. Ты понимаешь? — Он кивнул. — Используйте свои слова, генерал.

Он сглотнул, прочищая горло. — Да.

— И ты позаботишься о том, чтобы она тоже это поняла. Я не буду опускаться до мелочных склок, это ты виноват в том, что она ведет себя так свободно рядом с тобой.

Она отпустила его, в последний раз сжав его яйца и бросив на него свирепый взгляд.

— Подожди, куда ты идешь? — Катал, наконец, обрел голос, его сердце все еще колотилось от ее близости, от этого гребаного запаха, в котором он так нуждался, от которого его душила жизнь.

— Я собираюсь помыться, а потом приготовлю себе что-нибудь вкусненькое.

Он бросился вперед, указывая на их обед. — Ты можешь сделать это здесь, я даже заказал твою любимую выпечку.

— О-о-о, — сказала Дуна самым сладким голосом, известным человеку, похлопывая его по обнаженной груди. — Как это тактично с вашей стороны. — Затем, хлопая ресницами и ухмыляясь, как абсолютная язычница, какой она и была, взяла один из подносов с едой, не забыв прихватить и десерт Катала.

Больше не взглянув в его сторону, она вышла из его палатки, оставив совершенно ошеломленного Катала пытаться отдышаться.

— Вот дерьмо, — пробормотал он, взглянув на себя и длинный след спермы, покрывающий его правую ногу.

Похоже, в конце концов, ему нужно было разгрести беспорядок.