ГЛАВА

8

Знакомый теплый ветерок коснулся ее кожи, когда Дуна стояла на вершине песчаного холма. Она обернулась, окидывая взглядом устрашающе пустой горизонт, где ничего, кроме мерцающего моря песка и чистого голубого неба, бесконечно простиралось вокруг нее.

Я знаю это место.

Она взглянула на себя и действительно, вот оно, льняное струящееся платье и кожаный бурдюк для воды, перекинутый через ее спину. Легкая накидка в тон, закрывавшая все ее лицо, оставляя видимыми только глаза за вуалью цвета слоновой кости. Забавно выглядящие туфли в виде скорпионов, те самые, которые защищали ее от жалящих тварей, когда она была здесь в последний раз.

Воздух наполнился шепотом. — Дунаааа….Дууунааааа…

Она закатила глаза. — Знаешь, это уже надоедает.

В воздухе раздалось громкое кудахтанье, ее уши уже привыкли к высокому звуку, который превратился в мелодичный женский голос, который Дуна слишком хорошо помнила.

— Почему ты не нашла ответов? — пробормотал он, призрачные пальцы коснулись ее руки. — Почему ты игнорируешь правду, которая прямо перед твоими глазами?

Слова женщины заставили Дуну раздраженно хрустнуть шеей. Уперев руки в бедра, она огляделась по сторонам. — Если мы снова собираемся говорить загадками, то, по крайней мере, ты можешь показаться. Мне сейчас не очень хочется разговаривать с пустым местом.

Перед ней появилась женщина с голубыми волосами, ее фигура была такой же плотной, как у самой Дуны, когда она стояла в футе от нее, ее цитриновые глаза сверкали в лучах послеполуденного солнца. Великолепные слои шелка цвета шампанского развевались на ветру вокруг нее, подчеркивая ее неземные формы.

Обвиняющий взгляд женщины встретился с взглядом Дуны.

— Не смотри на меня так, — сказала она, указывая пальцем в сторону женщины. — Я сделала именно то, что ты мне сказала. Я вспомнила свое прошлое и приняла свою личность. Я встретилась лицом к лицу со всеми своими проклятыми страхами и преодолела их.

— И все же ты прячешься от правды. Снова.

— Какой правды?! — Закричала Дуна, у нее больше не хватало терпения выслушивать загадочные разговоры, которые, казалось, были обычным явлением всякий раз, когда она вступала в контакт с синеволосой женщиной.

— Почему ты не нашла ответов, Дуна? Чего ты ждешь?

— Ответов на ЧТО?! — В голове у нее стучало. Потирая виски, она попыталась снова, более спокойным тоном: — Пожалуйста, просто скажи мне. Я не знаю, что именно я должна искать.

Говорившая с ней шагнула вперед, сокращая расстояние между ними. Видение нахлынуло на Дуну, когда их взгляды встретились, образы проносились перед ее глазами, как будто разыгрывались прямо в этот самый момент.

Она увидела себя восьмилетней, держащей холодное тельце белого цыпленка, плачущей и умоляющей над его крошечным тельцем, пока тело Шаха не согрелось в ее ладонях, его красные глаза смотрели на нее с восхищением.

Затем бесчисленные другие подобные случаи, которые она каким-то образом упустила из виду, с кроликом, оленем и множеством других существ, со всеми безжизненными формами, которые каким-то образом снова ожили после контакта с ней, словно пробудившись от глубокого сна.

Затем Радж и его избитое тело, покрытое опасными для жизни ранами после того, как он защитил ее от того, чтобы другая пантера не разорвала ее на куски, находясь в Бакаре. Дуна увидела себя, распростертую над ним, ее слезы пропитали его неподвижное тело прямо перед тем, как он тоже пришел в себя, облизывая ее лицо и утыкаясь в нее носом, как будто он не истекал кровью несколько мгновений назад.

Последний образ врезался в нее, потрясая до глубины души, когда она увидела себя с Каталом. Его кровь течет повсюду. Она даже не осознавала, как много он потерял в то время, шок и паника, охватившие ее в тот момент, заставили ее забыть об ужасной сцене.

Все, что она видела, — это его безжизненное тело.

Все, что она чувствовала, было душераздирающее отчаяние. То, которое меняет саму твою систему, сотрясает все твое существо.

Затем она услышала свои крики, мольбы. Ее крики страдания. Увидела, как из нее вырвался белый свет, такой яркий, что Дуна на короткое мгновение ослепла, наблюдая за этим видением. Ее глаза привыкли как раз вовремя, чтобы увидеть материализовавшуюся фигуру, отделившуюся от света, ее полупрозрачную форму, знакомую и совершенно неоспоримую, когда она парила над ними двумя. Мерцающая нить серебряной веревки соединяла его с Дуной, нить искрилась в ярком свете, исходящем от нее.

— Что… что это такое? — Дуна разинула рот, не веря собственным глазам.

— Ты знаешь, что это такое.

Она покачала головой, дрожа всем телом, и закрыла глаза, прогоняя видение. — Это… это невозможно.

— Трусиха! — Женщина с голубыми волосами яростно завопила, запрокидывая лицо Дуны, пока та не открыла глаза и снова не встретилась с ее проницательным взглядом. — Не смей отводить взгляд! Он заслуживает большего!

Слезы текли по лицу Дуны, она даже не осознавала, что рыдает. Полупрозрачный предмет колыхался в воздухе, словно пытаясь сохранить свою форму, и только мерцающая нить, соединявшая его с Дуной, сохраняла его видимым и присутствующим.

Затем внезапно яркий свет усилился, вспыхнув, и засосав полупрозрачную форму обратно в тело Катала. Дуна поперхнулась воздухом, из ее носа потекли сопли, когда он открыл свои прекрасные глаза, оглядывая окружающее и очень опечаленную Дуну.

Видение исчезло, остались только цитриновые глаза и очень серьезное выражение лица, когда она застыла на месте, ее легким не хватало воздуха.

— А теперь, — сказала женщина, глядя на нее сверху вниз. — Спрашивай меня.

— Я…я…

— Ты позоришь свое божественное происхождение! Твоему отцу было бы стыдно иметь такую слабую дочь! — Сильный ветер налетел на Дуну, сорвал с ее головы повязку и унес ее прочь, с глаз долой. Вокруг них закружился песок. — СПРАШИВАЙ. МЕНЯ!!

Слова Катала эхом отдавались в ее ушах: Я видел тебя, когда моя душа парила в вышине. Это ты удерживала её в этом мире, привязала к себе. Узы настолько прочные, что даже смерть не смогла их разорвать.

— Он… он действительно умер? — Прошептала Дуна, опасаясь ответа, который намеренно проигнорировала. — Я… — Она сглотнула. — Я действительно вернула его к жизни? И все те другие случаи…это тоже моих рук дело?

— Ты уже знаешь ответ на этот вопрос! Но это не тот вопрос, который тебе следует задавать. Спросите меня еще раз, командир. Спроси меня, что любопытно узнать об этом непрекращающемся червячке сомнения, который гложет тебя, не позволяя тебе освободиться от страха, который все еще владеет тобой, как бы сильно ты ни утверждала обратное!

Закрыв глаза, она повторила про себя слова отца, и эта мантра стала ее второй натурой.

Страха не существует.

Нет, страх был выдумкой богов. Страх, который только делал человека слабым.

— Как я это сделала? — храбро спросила она, медленно поднимая веки. Была только одна вещь, которую она отчаянно хотела узнать. — Как мне удалось вернуть Катала к жизни?

Ветер стих, песчинки сами собой опустились на землю. Даже солнце, казалось, засияло ярче, пока Дуна ждала ответа женщины с неземным лицом.

— Потому что, командир, — наконец сказала она, сияя, — вы вечная супруга Святого принца. И его душа связана с вашей.

Обрывки воспоминаний всплыли в мыслях Дуны, термин был таким знакомым и в то же время таким чужим.

Где я это уже слышала?

— Я не знаю, что это значит. — Да, она слышала, как Катал называл ее своей парой несколько раз с тех пор, как спас её в Ниссе, но она никогда не обращала на это особого внимания, считая это еще одним проявлением нежности.

Это значит, что ты — его вторая половинка, а он — твоя вторая половинка, вторая половинка твоей души. Идеально подобранная и созданная только для него, как и он был создан исключительно для вас. Созданные из одного целого, которое было разорвано на две равные части взрывом во Вселенной в самом начале времен, взрывом настолько сильным, что он разбросал вас по противоположным полюсам известных миров.

Тут ей вспомнилась история принцессы Арелы, та самая, которую она рассказала Дуне, когда они стояли в Храме Любви в Навахо. Сердца в Варанаси. Повесть о двух душах и их путях повторного открытия.

Неуверенно покачав головой, Дуна сказала: — Я знаю этот миф. Но откуда ты знаешь, что я его вечная пара?

— Ты чувствуешь его, нет? И он чувствует тебя. Твое тело реагирует на него, когда он рядом. Твое сердце колотится в груди, твоя кожа болит, ты дрожишь. Каждый атом в тебе отчаянно хочет прикоснуться к нему, стать с ним единым целым. Твои легкие не могут набрать воздуха, одного взгляда в твою сторону достаточно, чтобы ты утонула в мучительном желании. Это потому, что твое тело распознает его таким, какой он есть для тебя, точно так же, как твоя душа распознает его душу. Твой разум настроен на его, вот почему вы можете слышать мысли друг друга. Только вечные супруги обладают такой способностью. Ты носишь его метку?

Прежде чем она успела открыть рот, чтобы возразить на этот вопрос, Дуна вспомнила. — Да, — пробормотала она, когда изображение крылатого анкха, нанесенного чернилами на середину ее позвоночника, вспыхнуло перед ее глазами.

Женщина застыла совершенно неподвижно, ее платье упало рядом с ней, как будто сам ветер исчез из воздуха. — Могу я взглянуть на неё? — спросила она дрожащим голосом.

Кивнув, Дуна повернулась и приподняла подол своего льняного платья, обнажив спину.

Пальцы скользнули вдоль ее позвоночника, прямо над меткой Бога Смерти, словно прослеживая замысловатые черные линии. — Невероятно, — услышала она голос своей спутницы, в котором слышался благоговейный трепет. — Ты не представляешь, какой редкий дар тебе был дарован, дитя богов. Охраняй его ценой своей жизни.

Отпустив ткань и позволив ей снова упасть на землю, Дуна повернулась лицом к говорившей. — Так вот как я могу воскрешать живых существ? Могу ли я обладать некоторыми из его способностей благодаря нашей связи?

— Да и нет. Вы — две стороны одной медали, Дуна. Тьма и свет. Как вверху, так и внизу. Он — Верховный Бог, тот, кто правит жизнью и смертью. Над каждым аспектом жизни и смерти. Так что было бы логично только то, что его вечная пара тоже обладает подобными способностями. Странно то, что ты сама не божество, а наполовину смертная, и все же ты обладаешь поразительной способностью возвращать жизнь — помимо других вещей. О таком количестве силы у полубога никогда раньше не слышали, что делает его еще более редким. Эта связь делает вас и ваши естественные, врожденные способности сильнее, и они только усилятся, как только вы признаете друг друга истинными вечными супругами. Он управляет тенями, потому что он и есть тени, а ты… — она замолчала, прикусив язык.

— Я что? — Спросила Дуна. — Что ты собиралась сказать?

— Это правда, которую вам придется открыть самостоятельно, командир. Я выполнила свою часть, теперь ваша очередь выполнить свою. Ты должна вернуться на Остров и подготовиться. Апофис — это зло настолько великое, что твой разум даже не может начать осознавать масштабы катастрофы, которая снова обрушилась на людей. Его нельзя уничтожить, только изгнать в его собственное царство. Разыщи своего отца, заставь его обучать тебя. Он должен подготовить тебя к тому, что тебя ждет.

— Я уже поступаю так с Романом и моими солдатами.

Синеволосая женщина покачала головой, на ее приятном лице появилась глубокая морщина. — Роман не бог, Дуна. Тебе нужен бог, который научит тебя благочестивым вещам. Оттачивать силы, которыми ты пренебрегала с самого рождения, отчасти потому, что ты не знала ничего лучшего, но в основном потому, что твой отец боялся того, что это будет означать для твоей жизни и самого существования. Он пытался защитить тебя, но, поступая так, он только оттягивал неизбежное и подвергал всех риску. Ты ДОЛЖНА освободиться от цепей, которые сковывают тебя и твои силы. Людям повезло в Войне Четырех королевств. У них было человеческое жертвоприношение, в ходе которого они обменяли свою кровь, чтобы запереть Змеиного Бога. Но теперь у них нет Опекуна. Ты — ответ, ключ, который запрет его навсегда.

— Я не понимаю. — Замешательство охватило ее изнутри. — Я всего лишь один человек. И если то, что ты говоришь, правда, то моего опыта обращения с теми силами, которыми, по твоему мнению, я обладаю, не существует. Я не могу победить изначального бога. Глупо вверять свою веру и судьбу всего мира в мои руки.

Глаза женщины остекленели, внезапная печаль охватила ее. Ее рука поднялась, сжимая подбородок Дуны легким, как перышко, прикосновением. — Вера не имеет к этому никакого отношения. Так суждено быть, ибо это предначертано звездами.

Затем она ушла, оставив Дуну одну в пустыне, с тысячью вопросов, роившихся в ее голове.