Глава 4

ЭНДИ

Подумать только, я хотела убить Бенни за то, что он украл мои носки сегодня утром. Прямо сейчас я бы отдала все на свете, чтобы увидеть его лицо по ту сторону забора. У него в руках может быть целый грузовик носков с хрустящей корочкой, и мне будет все равно. Я просто хочу, чтобы мой брат вернулся. Я хочу видеть его долговязое тело, его немного длинноватые рыжеватые волосы и щербатый зуб, который сверкает, когда он улыбается.

Хотя, возможно, я больше никогда его не увижу, потому что он убежал из дома.

Я еще немного всхлипываю, уткнувшись в футболку Лиама, поддаваясь приступу жалости, а затем провожу рукой по своему сопливому носу и отстраняюсь, пока он не испачкался соплями. Я не из тех, кто любит плаксивость, а он самый сексуальный мужчина, которого я когда-либо видела. Конечно, я бы вела себя грубо и отвратительно в его присутствии.

— Извини, — бормочу я, пытаясь взять себя в руки.

К моему удивлению, его глаза практически черные, а золото в них отливает глубоким темным оттенком.

— Мне не нравится видеть тебя расстроенной, Андреа. — На мгновение он перестает быть похожим на небрежного Лиама. Он выглядит гораздо более… опасным.

На мгновение он становится похож на Раста — полностью, без остатка на дракона. Не человек.

Это заставляет меня чувствовать себя… странно. Интересно, насколько Лиам, которого я вижу, настоящий, а насколько притворяющийся.

Взволнованная, я отстраняюсь, радуясь, что уже почти стемнело и на этом конце территории никого не будет. Последнее, что мне нужно, — это чтобы кто-нибудь увидел, как я рыдаю на мускулистой груди Лиама, и тогда точно пойдут слухи.

— Ладно, подумай, Энди, — бормочу я себе под нос, вытирая лицо трясущимися руками. — Куда бы пошел Бенни? Где четырнадцатилетний мальчик хочет быть больше, чем здесь?

— С другими мужчинами, — внезапно произносит Лиам.

— Что? — Я рассеянно провожу рукой по своей косе. — Какие еще мужчины?

Он пожимает плечами, и от этого легкого движения он снова становится почти похожим на человека, настолько, что я задаюсь вопросом, не показалось ли мне, что он на мгновение стал таким диким.

— Когда я был мальчиком его возраста, я убежал из родительского гнезда, чтобы присоединиться к лагерю воинов. Я хотел научиться драться, чтобы лучше обеспечивать свою семью, по крайней мере, так я говорил. Правда заключалась в том, что мой отец умер, и я жаждал быть рядом с другими мужчинами, а не с матерью и сестрами. Могло ли с ним быть то же самое?

Я думаю, теребя свою косу, и начинаю расхаживать по комнате. Я пытаюсь думать, как Бенни, пытаюсь вспомнить все обрывки разговоров, которые у меня были с братом за последнее время. Мы ссорились, но в последнее время мы с Бенни только и делаем, что препираемся, и я чувствую комок раскаяния в горле при этой мысли. Бенни хотел переехать в свою комнату, потому что, по его словам, маленький Лукас был совсем маленьким и ему нужна была светящаяся в темноте игрушка, чтобы обнимать его по ночам. Он сказал, что другие дети писались ему в постель, а он был слишком взрослым, чтобы быть с ними. Я сказала ему «нет», потому что, поскольку он единственный подросток в нашем маленьком форте, для него пока нет подходящего места. Нам пришлось бы оборудовать для него совершенно новую комнату, и, учитывая, что все женщины должны жить в одной комнате, это было бы неправильно. Мы поссорились из-за этого.

А потом как-то раз мимо проходила пара мужчин-кочевников, и Бенни задал им миллион вопросов. Следил ли он за ними? Я думаю о засаленных мужчинах с отсутствующими зубами, которые косились на всех женщин, и их просили быстро пройти мимо. Это было несколько месяцев назад. Не мог же он…? Казалось, они нравились ему не больше, чем нам.

С болью в сердце я вспоминаю тот день.

— Как ты думаешь, в других фортах намного больше детей моего возраста? — спросил меня Бенни.

— Мы не вернемся в Форт-Талсу, — огрызнулась я на него. Мне до сих пор снятся кошмары об этом месте. Я была занята чисткой своего дробовика и проверкой патронов и не обращала на него особого внимания.

— Только не Форт-Талса, дурочка, — сказал он. — Другие форты. Это место — чертова дыра, и тут полно старушек. У меня здесь нет друзей.

— У тебя есть Лукас, — сказала я ему.

— Нахрен мне Лукас.

— Прекрати, бл*дь, ругаться! Ты еще недостаточно взрослый для этого!

Он проигнорировал это и потянулся за моим дробовиком.

— Ты покажешь мне, как стрелять? Ты сказала, что сделаешь это, когда я стану старше.

Но у нас было мало патронов, и некоторые из них пропали без вести. Воровство — это само по себе плохо, но меня также отвлек тот факт, что Гвен недавно ушла и прислала зловещие сообщения о том, что на горизонте замаячили плохие новости, и что нам следует быть осторожными. Поэтому, когда он потянулся за моим дробовиком, я шлепнула его по руке.

— Пошла ты, Энди, — сказал он и умчался прочь.

Позже в тот день он был спокоен, а я взъерошила ему волосы, извинилась и больше ни о чем таком не думала.

Может быть, мне и следовало это сделать.

— Я думаю, что я плохая сестра, — шепчу я Лиаму, и на глаза наворачиваются слезы, но я смаргиваю их. — Я думаю, он был несчастлив здесь уже какое-то время.

Лиам качает головой, и выражение его лица становится свирепым.

— Ты просто часто занята. Не вини себя.

Но я — семья Бенни. Я его мама, сестра и опекун в одном лице. Мне следовало прислушаться к нему. Мне следовало быть более осторожной с его чувствами, понимая, что он так себя ведет, потому что он отчаянно одинок и несчастен. Все эти маленькие пожары, которые он устраивал? Все эти вещи, которые он воровал в форте и выводил людей из себя? Дополнительные порции еды? Пропавшие патроны? Мои украденные носки? Это не из-за того, что он был дерьмовым подростком, это из-за того, что он требовал внимания.

Я понимаю, что он уже давно собирался уйти, и это как нож в живот.

— Он отправился искать другую крепость, — говорю я и чувствую себя разбитой. Я думала, что мы семья. Что мы всегда будем вместе. — Он отправился искать жилье без меня

— У него трудный возраст, — говорит Лиам, и его глаза снова приобретают насыщенный темный оттенок. — Он просто ищет… — он замолкает, собираясь с мыслями. — Я не знаю человеческого слова. Лицо? Имя? Это не то.

— Личность? — предлагаю я.

Лиам кивает, и грустная улыбка растягивает его великолепные губы.

— Теперь ты понимаешь, почему я мало разговариваю. В твоем языке слишком много слов.

— Ты хорошо говоришь, — рассеянно замечаю я и потираю руки, размышляя. — А Бенни, наверное, отправился искать другой форт. Может быть, Форт-Даллас? Тот, где живет Эми? В последнее время об этом много говорят… — Ничего хорошего. Черт возьми, Бенни. Он не знает обо всех ужасных вещах, которые происходят там, или о некоторых более сомнительных элементах, которые выплывают из близлежащих фортов и пробираются сюда. Я оберегала его от худшего, защищала от вещей, которые, как мне казалось, могли бы его напугать… А теперь жалею, что делала это.

Если бы он знал, как плохо обстоят дела за пределами этого форта, он бы никогда не ушел.

Меня охватывает отчаяние. Это моя вина. Я недостаточно подготовила его, не заставила понять, как у нас здесь хорошо. Бенни еще так молод. Несмотря на то, что он считает себя взрослым, он всего лишь ребенок, и я не смогла защитить его. Я не могу позволить ему просто уйти.

Я должна пойти за ним. По крайней мере, я должна убедиться, что он в безопасности, даже если он не захочет вернуться в этот форт со мной. Самое ужасное, что я понимаю, почему Бенни здесь так не нравится. Я понимаю, почему он сбежал. Он одинок и чувствует себя чужим, даже в окружении людей.

Я чувствовала себя также.

Но я все еще его старшая сестра, и я все равно собираюсь защищать его, даже если ему не нужна моя помощь.

— Ты уверен, что он не в форте? — я снова спрашиваю Лиама, хотя уже осмотрела все обычные укрытия. Когда он кивает, я подавляю свой страх и решительно киваю. — Хорошо. Я поговорю с Эми и Растом. Они могут помочь мне отправиться на его поиски.

— Я пойду с тобой, — говорит Лиам и кладет руку мне на поясницу, когда я поворачиваюсь.

— В этом нет необходимости, — начинаю я.

— Я все равно пойду.

Я больше не спорю с этим. В глубине души я рада, что не останусь с ними наедине. Не то чтобы Эми была страшной. Что касается Раста, он никого не признает, если Эми нет рядом. Мы как будто не существуем для него, пока она не общается с нами. Но разговаривать наедине с Эми… странно. Раст никогда не отходит от нее, так что на самом деле вы с ней не наедине. И когда я нахожусь рядом с ними, в воздухе всегда витает какое-то тяжелое, почти гнетущее чувство. Я знаю, что они разговаривают про себя. Мне кажется, что они обсуждают меня за моей спиной. Возможно, я параноик.

Я направляюсь через форт, и когда начинаю поворачивать к комнатам Эми и Раста, Лиам качает головой и мягко направляет меня к кухне. Я сдерживаю стон разочарования, потому что это единственное место, где никто никогда не бывает один, а это значит, что мы столкнемся с другими… И Лиам кладет руку мне на спину, около талии. Я отступаю в сторону, пытаясь выскользнуть из его хватки, но он просто придвигается ближе.

Проклятье.

— Пожалуйста, не прикасайся ко мне, — снова говорю я ему, прежде чем мы входим в двери кафетерия. Я отмахиваюсь от его прикосновения и избегаю смотреть на него. Я не хочу видеть боль на его лице.

Но Лиам только смеется, как будто я его забавляю.

— Ладно.

Я протискиваюсь внутрь, и, конечно же, несколько человек оборачиваются. Я, черт возьми, так и знала. Этот форт питается помидорами и чертовыми сплетнями. Миранда — одна из садовников и сестра поварихи Реты — ухмыляется, когда Лиам заходит за мной внутрь. Она сидит у одной из масляных ламп и занимается вязанием, а двое малышей играют у ее ног. В кафетерии есть еще несколько человек, и в углу я вижу голый золотистый зад Раста, стоящего рядом с миниатюрной блондинкой в длинном платье, и направляюсь в том направлении.

Эми и Раст, на мой взгляд, странная пара, но я безумно завидую им обоим, потому что они так счастливы вместе. Я не думала, что счастье возможно в нашем будущем. Вы могли бы быть довольны и в безопасности, но счастливы? Черт возьми, счастливы. Все это исчезло в тот же миг, как пропала цивилизация. Но когда мы приближаемся, Эми смеется, и этот звук превращается в восторженную трель радости. Раст поворачивается, чтобы посмотреть на нее, и от выражения полного удовлетворения на его лице у меня внутри все сжимается. Он чертовски сильно любит ее.

Я хочу, чтобы кто-нибудь любил меня так же сильно. Чтобы смотрели на меня так, словно я для них — целый мир, словно я каждый день дарю им солнечный свет. Боже, разве это не было бы потрясающе? Так Раст смотрит на хрупкую маленькую Эми, а Ваан — на мою лучшую подругу Гвен. Драконы, когда влюбляются в человеческую женщину, влюбляются сильно и быстро, и любому, кто их встречает, становится очевидно, что их мир сузился до одного человека, и только одного человека.

Конечно, это только у драконов бывают пары. Дикие, безумные существа все еще нападают на последние остатки человечества, пытаясь уничтожить нас.

Это странное время для жизни.

Эми не похожа на человека, способного руководить чем бы то ни было, тем более целым фортом. Моя подруга Гвен высокая, худощавая, с решительным выражением лица, как будто она была рождена, чтобы взваливать на себя ваше бремя и помогать вам. Эми маленькая и хрупкая, она сильно прихрамывает. Она носит яркие, струящиеся платья, любит украшения и делает красивые прически со своими длинными шелковистыми светлыми волосами. Она по-девчачьи милая и кажется моложе меня, хотя, думаю, мы примерно одного возраста. Мне это кажется забавным, потому что она воплотила в себе всю свою женственность, а я все время пытаюсь избавиться от своей. Я ношу джинсы и мужские футболки, заплетаю свои спутанные волосы в косу и хожу с дробовиком вместо сумки. С тех пор как мы покинули Форт-Талса, я усердно работаю над тем, чтобы меня считали способной и трудолюбивой. Свирепой. Не терпящей никакого дерьма.

Возможно, именно поэтому я так одинока.

Ну что ж. Каждому свое.

— Эми? — окликаю я, когда мы приближаемся.

Раст поворачивается первым, придвигаясь ближе к своей паре. У него такая же золотистая кожа, как и у Лиама, но драконье происхождение гораздо более заметно на нем, чем на Лиаме, который изо всех сил старается это скрыть. Шипы на его руках изгибаются, когда он поворачивается, словно ощетиниваясь, чтобы защитить свою пару. Его нестриженные когти зловеще длинные, что придает его большим рукам смертоносный вид. Его кожа более темного оттенка золота, чем у Лиама, и пятнистый чешуйчатый узор гораздо более заметен на фоне его мускулов. Его густые золотистые волосы в беспорядке рассыпались по спине, а глаза потемнели, когда он посмотрел на нас.

Но когда Эми повернулась, она радостно просияла и коснулась руки Раста.

— Привет, Энди.

Я улыбаюсь в ответ, хотя мне хочется возненавидеть ее за то, что она заняла место Гвен. Я люблю Гвен. Я беззаветно предана ей. Но… Эми невозможно не любить. Очевидно, что она ездила на Свалку — так мы называем бесплодные, необитаемые районы старых городов, — потому что в волосы у нее вплетены свежие цветы, и она выглядит как принцесса. Ее глаза горят энтузиазмом, она прижимает к груди блокнот, а в руке держит старую шариковую ручку.

— У тебя найдется минутка? — спрашиваю я, с беспокойством поглядывая на Раста. Касс тоже стоит неподалеку, на ее лице напряженное выражение. Она переводит взгляд на Лиама, который подходит ко мне и снова кладет руку мне на поясницу, и мне хочется закричать от разочарования, когда он это делает. Однако я ничего не говорю, стараясь сохранить как можно более нейтральное выражение лица.