Постепенно наше прерывистое дыхание приходит в норму, и я продолжаю утыкаться носом в ее шею. Я не могу насытиться ее запахом, ее прикосновениями, трепетом ее мыслей, соприкасающихся с моими. «Моя пара. Как же я скучал по тебе».

«Я просто рада, что ты помнишь меня». — Она сжимает мою руку, и я чувствую, как она улыбается.

«Я узнаю тебя в этом мире и в следующем, — обещаю ей. — В тот момент, когда я вдохнул твой аромат, я понял, что ты моя. Даже в этом безумии я знал. — Я провожу губами по ее коже. — Но… все не так, как я помню. Ты все та же, но… изменившаяся?»

«Это твоя кровь. Это немного изменило нас. Гейб может слышать драконов. Бенни тоже. Не думаю, что это так понятно, как мы говорим сейчас, но Гейб говорит, что он может различать обрывки разговоров то тут, то там. Иногда я улавливаю эмоции, когда они пролетают над моей головой. Это похоже на грозовую тучу, которая сгущается над фортом перед атакой».

Удивительно. Но когда я отдал ей свой огонь, разве это не единение наших душ? Возможно, кровь также дала ей немного жизненной силы драконов. Теперь, когда она упомянула о своей болезни, я сравниваю женщину в моих объятиях с той, которую я помню. Она похудела, ее скулы стали более рельефными, ребра легко пересчитать. «Ты что, ничего не ела?»

Андреа тихонько фыркает. «Я чуть не умерла, Аталим. От таких вещей нужно время, чтобы прийти в себя. Посмотри, ты все еще видишь мой шрам. — Она убирает волосы с уха, открывая уродливую неровную красную линию, ярко выделяющуюся на ее коже. — Эта черная опухоль называлась бубоном. Я просмотрела медицинские книги, которые есть у нас в форте. У нас была черная чума, и она чуть не убила нас. Так что я еще немного поболею».

Ее разум наполняют воспоминания, недавние образы других людей. Гейб, его здоровое лицо, худое и желтоватое, глаза ввалились. Бенни, чьи растрепанные волосы высохли и выпадали клочьями в течение недели. О другой молодой женщине, Катрине, которая была так больна, что ее кожа казалась прозрачной, а голубые вены выпуклыми. О том, как Андреа смотрела на свои запястья и не видела под кожей ничего, кроме костей и сухожилий.

Я властно провожу рукой по ее руке, изучая ее. Андреа, которую я держу, не похожа на ту, которую она помнит. Она выглядит лучше, здоровее, и шрам за ухом у нее затянулся. «Как долго, ты говоришь, меня не было?»

«Недели. — Простой ответ наполнен опустошением. — Несколько недель прошло».

«Ты, должно быть, подумала, что я бросил тебя. — Осознание этого причиняет мне боль и наполняет ненавистью к самому себе. Я плохая пара для нее, раз бросил ее в тот момент, когда она заболела. Я мог потерять ее. Безумие снова захлестывает меня, мой рот наполняется слюной, в то время как я чувствую, что в глазах темнеет. Красное затуманивает зрение, и все вокруг расплывается.

Убивать.

Ранить.

Уничтожить.

Разрушь этот мир.

— Нет, Аталим. Успокойся, детка. Я здесь.

Шепот Андреа обдает мой разум прохладой. Безумие проходит так же быстро, как и появилось. Я осознаю, что все еще лежу на земле, обнимая свою вторую половинку. Однако в какой-то момент я сел, и наши соединенные тела разделились. У меня перехватывает дыхание, и я понимаю, что рычу.

Она поворачивается ко мне, обхватывает ладонями мой подбородок, а ее глаза, ярко-золотые, изучают мои. «Ты со мной, Аталим?»

«Я здесь».

«Сосредоточься на мне. Замедли дыхание. Я здесь, с тобой. Я никуда не уйду». — Ее большие пальцы гладят мою кожу.

Я делаю, как она велит, и, когда я снова становлюсь самим собой, я глубоко вздыхаю и крепко прижимаю ее к себе. Теперь, когда мой разум открыт, я должен быть более осторожен и не позволять эмоциям управлять мной.

— Я рядом. Я не позволю тебе потерять себя, — говорит она и одаривает меня милой улыбкой.

«Я чуть не потерял тебя».

— Нет, ты спас меня, — мягко поправляет она. — И ты изменил облик, чтобы попытаться спасти меня. И я собираюсь провести остаток своей жизни, спасая тебя каждый день. Мы — команда.

— Моя прекрасная Андреа, — бормочу я, а потом решаю, что мысленная речь мне нравится больше. Это похоже на возвращение домой, уютное и знакомое. Мне больше никогда не придется пользоваться человеческой речью.

— Да, но мне нравится, как ты произносишь мое имя, — говорит она мне, кладя руку мне на грудь и толкая меня назад, на булыжную мостовую. — Это сексуально.

Я замурлыкал от удовольствия. Ее мысли устремляются в интересном направлении, переплетаясь в ее сознании, когда она прижимает меня к земле. Мелькнувшее изображение, переданное ею, привлекает мое внимание. Она… хочет оседлать меня?

«О да. — Ее мысль хрипловата от возбуждения и сопровождается мысленным образом того, как она вводит мой член в свое влагалище, опускается на меня сверху, а затем прижимает свои бедра к моим, вгоняя меня в свое тело. — Ничего, если я буду сверху? Или еще рано?»

«Мне все равно, рано это или нет. — Я жадно наблюдаю, как она скользит одним бедром по моему бедру, а затем двигается надо мной, ее гладкие складочки скользят по моему члену. — Теперь, когда я увидел это в твоем воображении, я хочу этого».

«Ты ведь говорил, что люди изобретательны, помнишь? Мы можем делать это самыми разными способами». — И она наполняет мой разум образами нас вместе. Я сижу на ней верхом, наши лица близко друг к другу, вместо того, чтобы я брал ее сзади. Она забирается на меня. Мы оба лежим на боку, наши рты между бедер друг друга…

Я рычу от вожделения, хватаю ее за бедра и провожу влажным теплом ее влагалища по своему члену. Я сгораю от желания обладать ею, но я хочу, чтобы она приняла меня в свое влагалище, как в том мысленном образе, который она мне послала. «Сделай это, — говорю я ей. — Быстрее».

Моя поддразнивающая Андреа только издает гортанный смешок и выгибает бедра, потираясь своим влагалищем о мою длину. «Или что?»

«Или я изолью свое семя на твою кожу и опозорю нас обоих».

— О, любовь моя, — бормочет она, сжимая пальцами мою длину и приподнимая бедра. — Нет ничего постыдного в том, что мы делаем вместе. Когда-нибудь скоро я позволю тебе разукрасить мое лицо этим твоим семенем, и ты увидишь, насколько это сексуально. — Она облизывает губы, выглядя дикой от вожделения, и это заставляет желание пронзить меня насквозь.

Она обхватывает меня, дразня головку у своего скользкого входа. Еще одним игривым движением она двигает бедрами, ее влагалище обхватывает только головку моего члена, прежде чем она выгибается и снова отстраняется. Я рычу от того, что меня лишают ее тепла, и когда она делает это снова, на этот раз я кладу руки ей на бедра и опускаю ее на свою длину, входя в нее.

Вздох Андреа и волна возбуждения в ее сознании восхитительны.

— Проказник, — выдавливает она сдавленным голосом.

«Ты жалуешься?» — Я выгибаюсь навстречу ей, покачивая бедрами, чтобы войти в нее.

— Ты едешь на заднем сиденье, — протестует она, задыхаясь. Ее спина выгибается дугой. — Пассажир. Предполагается, что я контролирую ситуацию.

«Это ты, — обещаю я ей, а затем слегка приподнимаю ее, только чтобы снова усадить на себя. — Ты овладела мной и объявила меня своей собственностью. Я просто… помогаю».

— О боже, — стонет она, и ее руки опускаются мне на грудь, широко раскрываясь, как будто ей нужно обнять меня. — Продолжай помогать, это так приятно.

Я зачарованно наблюдаю, как ее бедра двигаются вверх-вниз по моему члену. Мне нравится эта поза, потому что я могу смотреть вниз и видеть, как ее влагалище глубоко засасывает меня каждый раз, когда я опускаю ее на себя. Более того, все, что мне нужно сделать, это поднять глаза, чтобы увидеть, как подпрыгивают ее груди каждый раз, когда я опускаю ее влагалище обратными толчками. Ее рот открывается в беззвучном крике, голова запрокидывается, а ногти впиваются в мою плоть.

Я решаю, что мне нравится, как люди спариваются, и когда ее влагалище сжимается вокруг меня, я рычу и прижимаю ее бедра к своим, извергая свое семя глубоко в нее, снова наполняя ее своим пламенем. На этот раз, когда ее оргазм заканчивается, Андреа падает на меня, ее груди трутся о мою грудь, когда она лежит на мне. Я наслаждаюсь ощущением ее потной кожи на своей, ее влагалище все еще прижимает меня к себе, ее бедра прижимаются к моим бедрам. Ее волосы падают мне на плечо, и она вздыхает, прижимаясь щекой к моей груди. От нее пахнет потом и мускусом, и с каждым мгновением она все сильнее источает мой запах.

Это заставляет меня тихо рычать от удовольствия. «Мне это нравится».

Андреа тихо хихикает, и ее дыхание овевает мою грудь.

— Конечно, тебе это нравится, ты же мужчина.

«Тебе это не понравилось?»

— Я этого не говорила. — Я практически чувствую, как она краснеет. — Я просто не чувствую необходимости заявлять об этом вслух. — Ее мысли становятся дерзкими. — Если бы мне это не понравилось, я бы тебе сказала. — И она посылает мне мысленный образ своего маленького кулачка, врезающегося мне в челюсть.

Смех вырывается из моего горла. «Ты знаешь, это меня просто заводит».

— Извращенец, — бормочет она, но голос у нее счастливый.

Глава 29

ЭНДИ

Весь чудесный день мы валяемся во дворе перед зданием банка и трахаемся, как кролики. К тому времени, как солнце начинает садиться, моя кожа становится такой липкой, что листья прилипают к моей заднице, и я почти уверена, что на меня набралось не меньше дюйма грязи и пыли от того, что мы катались по кирпичной мостовой. Лиам — мой сексапильный Аталим — выглядит, конечно, так же восхитительно, как и всегда. Его волосы растрепаны и безумно торчат во все стороны, но это каким-то образом придает ему еще более эффектный вид.

Что касается меня, то я, наверное, выгляжу так, будто подралась с опоссумом и проиграла.

«Ты прекрасна, — говорит он мне, уткнувшись носом во внутреннюю сторону моего бедра, как будто готов опуститься на меня снова, в четвертый — пятый? шестой? — раз за последние несколько часов. — Я мог бы упиваться твоим запахом и видеть тебя такой вечно».

От его слов мне захотелось пить, и я поняла, что у меня пересохло в горле.

— Мне нужно попить, если мы собираемся продолжать, — замечаю я и бросаю взгляд на свою сумку. Он находится примерно в двадцати футах от нас, у основания флагштока, а с таким же успехом может быть и в двадцати милях. У меня не хватит сил преодолеть такое короткое расстояние, чтобы достать ее.

«Ты хочешь пить? — Я чувствую, как меняются его мысли, как желание защитить вытесняет похоть. — Тебе следовало сказать что-нибудь раньше. Я не хочу, чтобы тебе стало плохо». — И он вскакивает на ноги, его твердая эрекция пронзает воздух вместо моей киски, когда он встает и уходит.

Хм.

— Ладно, думаю, нам стоит сделать перерыв, — говорю я ему, осматривая свое обнаженное тело, когда сажусь. Оно все розовое и раскрасневшееся, и я думаю, не стоило ли мне остановиться и нанести крем для загара перед этим драконьим перепихоном. Ну что ж. Я смотрю на небо, и, хотя солнце садится, кажется, что надвигается плотная стена облаков. Словно в подтверждение этого, раздается раскат грома. — Думаю, это знак. Это и листья, которые я собираюсь выковырять из своей задницы.

Он присаживается на корточки рядом со мной, касается моего подбородка, а затем проводит ладонью по моей руке. Я чувствую его страстное желание в своей голове, его непрестанную потребность прикоснуться ко мне, напомнить себе, что я рядом. Я совсем не против этого, честно. Приятно чувствовать себя такой желанной. Немного волнительно слышать его мысли в своих, но я ему доверяю. «Нам нужно отвести тебя в безопасное место».

«Безопасное — это хорошо».

«Я отведу тебя в свою башню. Мое гнездышко».

— Твое гнездышко? — По какой-то причине меня удивляет это слышать. Когда я слышу «гнездышко», я думаю «дом», и я никогда не думала об этом месте как о его настоящем… доме. Просто как о месте, где он прятался. В моем представлении, его дом со мной, а моим домом по-прежнему остается Форт-Шривпорт.

«Мое гнездышко, — соглашается он, и его глаза загораются золотом от удовольствия, когда он помогает мне подняться на ноги. Он нежными пальцами стряхивает листья и веточки с моей кожи, заботливо оглядывая меня. — Инстинкт дракона подсказывает мне, что у меня должно быть гнездышко, чтобы защитить мою пару. Даже безумие не может вытеснить все инстинкты, а защита того, что принадлежит мне? Это всегда на первом месте. — Он убирает влажную прядь волос с моего лба и улыбается мне. — Думаю, каким-то образом я знал, что жду тебя. Я не удивился, когда почувствовал твой запах на ветру. Это было скорее облегчением. Как будто ты наконец нашла меня. Так что, возможно, я ждал твоего прихода все это время».

— Что бы это ни было, теперь я здесь. — Я улыбаюсь ему, чувствуя себя такой счастливой и легкой, что чувствую себя настоящей радугой. — Тогда покажи мне свое гнездышко.

Он улыбается, сверкая острыми зубами, и в следующее мгновение — человеческое лицо Аталима исчезает, а на его месте появляется чудовищно огромная золотая фигура. Дракон расправляет крылья и вытягивает массивные лапы, его хвост хлещет по мостовой, когда он разворачивает свое огромное тело.

Я замираю, инстинкт подсказывает мне бежать и прятаться. Драконы опасны, напоминает мне мой мозг. Драконы убивают. И на мгновение я чувствую, как его мозг пронзает ярость, его внезапная потеря контроля проникает в мои мысли. Я могу почувствовать, хотя бы на мгновение, все, что возникает у него в голове. Это как на телестудии, где нет ничего, кроме неподвижных точек, и каждая из этих мыслей — жестокий, кровожадный образ.