Я так сильно его люблю.

Я так отчаянно по нему скучаю.

В воздухе повисает тяжесть. Не физическая тяжесть, а осознание. Волосы у меня на затылке встают дыбом, и у меня возникает ощущение, что я не одна. Я встаю на ноги и смотрю в небо, надеясь увидеть вспышку золотого крыла.

— Лиам? — зову я, и мой голос звенит на пустой площади. — Ты где-то там? Аталим? — Когда в ответ не раздается ничего, кроме свиста ветра, я кричу еще громче, вставая на цыпочки, как будто это увеличит мою громкость. — АТАЛИМ! Я ЗДЕСЬ! ЭТО АНДРЕА! ПРИДИ И НАЙДИ МЕНЯ!

Ничего.

Разочарованная, я вздыхаю и снова опускаюсь на землю. Может быть, мне просто кажется. Может быть, я вообще ничего не чувствовала, и это просто мой мозг подбрасывает мысли.

На площадь падает тень.

Я смотрю, как тень скользит по шоссе и скрывается за зданием, и мое сердце бешено колотится в груди от нетерпения.

— Лиам? — я зову снова. — Аталим?

На долгое мгновение снова воцаряется тишина, а затем я вижу его — золотого дракона, который разворачивается и летит низко-низко. Пока я наблюдаю, он снижается, маневрируя между зданиями грациозными взмахами крыльев.

Если это мой Аталим в облике дракона, то он массивный. Я с благоговейным трепетом смотрю, как дракон движется вперед с грациозной поступью. Несмотря на свои размеры, он двигается как пантера, хищно и бесшумно. Шея у него длинная и извилистая, а шипы выступают от лба вниз по затылку до самого позвоночника. Его голова более плоская и широкая, чем у Раста, с более глубоко посаженными глазами. Его крылья складываются на большом теле, а затем длинный змеевидный хвост ударяет по ближайшей машине.

Ноздри дракона раздуваются, а затем массивная голова опускается и смотрит мне прямо в лицо.

Его глаза, встречающиеся с моими, совершенно черные.

О, черт. По моей коже пробегает дрожь беспокойства, но потом я вспоминаю, что он также чувствует мой запах.

— Аталим, это ты, детка?

Ответа нет. Его голова опущена к земле, он наблюдает за мной, задние лапы подняты, хвост подрагивает. Это напоминает мне о том, как наша старая кошка набрасывалась на свою игрушечную мышку, и прямо сейчас я чувствую себя мышкой. Я потираю покрытые гусиной кожей руки, но не отступаю, потому что не хочу вести себя как жертва.

Он нависает надо мной, совершенно великолепный и пугающий.

— Скажи что-нибудь, — подсказываю я ему. — Сделай что-нибудь. Покажи мне, что это ты. Пожалуйста.

Темные вращающиеся глаза устремлены на меня, а одна передняя лапа небрежно тянется ко мне.

Я отступаю в сторону, не желая оказаться в ловушке, и ахаю, когда понимаю, что все его когти затупились.

— Это ты! — восклицаю я взволнованно. — Боже мой. Лиам, я так по тебе скучала. — Горячие слезы наворачиваются на глаза, и я смеюсь, одновременно радуясь и испытывая страдание. — Пожалуйста, пожалуйста, измени форму и поговори со мной.

Одна лапа снова тянется ко мне, как будто он не может решить, что со мной делать. Я знаю, что это он, поэтому на этот раз я не двигаюсь. Я жду, что он собирается делать.

Коготь касается моего подбородка, царапая кожу, а затем движется вниз по груди. Он все еще острый, несмотря на то, что его обрезали, и когда он проводит им по центру моего лифчика, тонкий, изношенный материал рвется и падает на землю. Теперь я действительно голая. Но на этом он не останавливается. Он продолжает опускать когти все ниже, словно проверяя мою реакцию.

Я твердо решила не реагировать.

— Помнишь ту первую ночь на крыше? — спрашиваю я, стараясь, чтобы мой голос звучал бодро и ровно. — Помнишь, ты говорил, что всегда будешь рядом со мной? Ну, я не называю тебя лжецом. Я знаю, что случилось дерьмо. Я знаю, ты изо всех сил пытаешься контролировать это, но я хочу, чтобы ты сдержал свое обещание. Я хочу, чтобы ты был со мной, Лиам. Я хочу, чтобы мы были вместе. Я тебя так люблю. Так что, если бы ты очень постарался преобразиться и вернуться ко мне…

Слова застревают у меня в горле, когда этот тупой коготь проникает мне между бедер. Я задыхаюсь и отшатываюсь назад.

— Не делай этого. — Я люблю Лиама всем сердцем, но мне неинтересно целоваться с ним в форме дракона, особенно когда он в таком состоянии. — Если ты хочешь прикоснуться ко мне, тебе придется переключиться на свою человеческую сторону.

Из его горла вырывается устрашающий низкий рык. Черные глаза сужаются, когда он смотрит на меня, но когда он снова тянется ко мне, я отталкиваю его.

— Я сказала «нет». Аталим, изменись обратно. Пожалуйста.

Он отшатывается, и на мгновение мне кажется, что он — змея, готовая ужалить. Его зубы оскалены, а глаза — два полуночных озера. У меня немного разрывается сердце от этого зрелища, но в то же время в нем теплится надежда. В конце концов, он меня еще не убил. Надеюсь, это хороший знак.

Поэтому я продолжаю пытаться.

— Аталим, если ты хочешь прикоснуться ко мне, мне нужно, чтобы ты изменил форму и попросил. Это все, о чем я прошу. Если ты это сделаешь, ты можешь прикасаться ко мне, как захочешь. Мне даже все равно, если ты меня обожжешь. — Я показываю на старую рану от ожога на моей руке после моего лечения. — Ну, я вру. Мне не все равно, если ты меня обожжешь. Но если ты хочешь, чтобы я прикоснулась к тебе в ответ, я готова рискнуть, просто потому, что я так сильно тебя люблю и скучаю по тебе, как по шоколадному торту. Даже больше.

Дракон снова опускает голову и приближается ко мне на несколько дюймов. Его хвост хлещет из стороны в сторону, задевая ближайшую машину и опрокидывая ее на бок. Я изо всех сил стараюсь не обращать внимания на это зрелище, потому что не хочу показывать страх. Я просто хочу, чтобы Лиам увидел, как сильно я его люблю.

— Тебе нравится, как звучит мой голос? — спрашиваю я, добавляя к этому сексуальную гортанную нотку. — Так вот почему ты подходишь ближе? Ты помнишь это? — Я протягиваю руку, гадая, позволит ли он мне прикоснуться к нему вот так.

К моему удивлению — и облегчению — он наклоняется и прижимается своим чешуйчатым носом к моей руке. Каждая ноздря такая большая, что я могла бы просунуть в нее кулак, а изо рта у него пахнет углем и дымом. Я игнорирую вид его больших зубов и тот факт, что он мог бы съесть меня в два счета, и нежно поглаживаю его по носу. В человеческом обличье кожа Лиама на ощупь похожа на человеческую — такая же мягкая и приятная к прикосновению, как и «нормальная» кожа, только с намеком на чешуйчатый узор, проступающий сквозь золото. Но тут крупным планом его чешуйки увеличены, и каждая из них кажется грубой каменной крошкой. Неудивительно, что Эми носит седло. Я глажу его по носу, играя пальцами с чешуйками. Я хочу почувствовать ту сильную любовь, ту собственническую потребность, которые я всегда испытывала к нему в прошлом, но сейчас я чувствую только беспокойство, что он, возможно, зашел слишком далеко.

— Ты сказал, что никогда не бросишь меня, — напоминаю я ему, понизив голос до тихого шепота, когда нежно касаюсь его чешуи. — Не думаю, что ты захочешь мне лгать. Я думала, что значу для тебя больше, чем это.

Дракон движется. Он бросается вперед так быстро, что я вскрикиваю и отшатываюсь назад, падая на задницу. Его когти цепляются за воздух, и я задаюсь вопросом, пытался ли он схватить меня или просто напугать.

В любом случае, он нависает надо мной, его глаза темнеют и наводят ужас, когда он смотрит вниз, туда, где я распростерлась на булыжниках площади. Моя задница болит от падения, но я не обращаю на это внимания. Я даже дышать не могу, потому что уверена, что стоит мне сделать неверное движение, и Лиам набросится на меня и съест.

Дракон опускает голову, а затем внезапно просовывает морду мне между бедер.

Я задыхаюсь и снова падаю на булыжники мостовой. Я распласталась на земле, когда его нос потерся о мою киску, и он выдохнул, что было похоже на волну жара. Я издаю тихий протестующий звук, но он не двигается.

На самом деле, он ничего не делает. Он словно застыл на месте. Мгновение спустя он глубоко вдыхает, и я понимаю, что он чувствует мой запах.

Я хочу сжать кулаки от возбуждения. Да! Наконец-то!

— Вдохни его, — подбадриваю я. Странно чувствовать восторг от того, что дикий дракон обнюхивает мою киску, но если что-то и вернет Лиама ко мне, так только это. — Ты чувствуешь мой запах? Чувствуешь, как я прикасалась к себе, когда думала о тебе? Каким влажной я стала для тебя?

Дракон снова рычит, но на этот раз в нем нет угрозы. Кажется, что тяжелая злоба, витающая в воздухе, рассеивается, и мне хочется кричать от радости. Вместо этого я сосредотачиваюсь на том, чтобы еще больше вернуть его к себе. Одной рукой я осторожно отодвигаю его морду от своих складок. Он позволяет мне оттолкнуть его, хотя он в сто раз крупнее меня. Его чешуя немного влажная от прикосновения к моим интимным местам, и это наводит меня на мысль. Я держу руку на его носу, так как он не отодвигается, и раздвигаю бедра шире. Я опускаю другую руку к своей киске и во второй раз за день начинаю мастурбировать.

На этот раз нетрудно представить, как Лиам возбуждается. Его присутствие — каким бы потерянным он ни был — вселяет в меня надежду. Поэтому я провожу пальцами по своим складочкам, ища остатки влаги, а затем провожу ими по клитору, делая его влажным и скользким.

— Ты хочешь, чтобы я кончила для тебя?

Драконий нос мягко прижимается к моей руке, словно пытаясь снова опуститься к моей киске.

— Нет, — говорю я ему, слегка задыхаясь, пока ласкаю свой клитор. — Ты можешь смотреть, но не можешь трогать. Только не так. Ты должен быть человеком.

Его язык скользит по чешуйкам и касается моей руки. Он пробует меня на вкус. Я стону, представляя, что до него доходит, что это я. Что я здесь, выступаю перед ним. Соблазняю его.

Побуждаю его вернуться ко мне.

Я уже стала чувствительной после последнего раунда самоудовлетворения, так что мне не требуется много времени, чтобы кончить снова. Меня охватывает дрожь от оргазма, но я подыгрываю ему, дико постанывая и задыхаясь, когда мои соки стекают по моим складочкам. Это не самый лучший оргазм, который я когда-либо испытывала, но я разыгрываю сцену и делаю вид, что умираю, просто чтобы привлечь его внимание.

Я завладела его вниманием, все в порядке. Дракон снова отталкивает мою руку, но я легонько чмокаю его в нос.

— Нет, — говорю я ему. — Аталим, ты должен быть человеком.

Снова раздается рычание.

— Ты хочешь этого? — спрашиваю я, беру свою скользкую от страсти руку и провожу ею по его чешуе. — Тогда попроси меня об этом.

Дракон снова высовывает язык. Он опускает голову, и на мгновение, я могу поклясться, в его глазах вспыхивает золото.

Затем, внезапно, дракон исчезает. Вперед выходит мужчина, направляясь прямо ко мне.

Лиам. О боже, это мой Лиам.

Я всхлипнула от радости, увидев его. Он совершенно грязный, его волосы торчат короткими, растрепанными прядями, а золотистую кожу покрывают царапины и грязь. Он совершенно голый, и то, как он приближается ко мне, совсем не похоже на человека. Он все еще дракон, загоняющий свою жертву в угол.

Мне все равно. Он снова Лиам. В полуночной черноте его глаз сверкает золото, и когда он подходит ко мне, я широко раскрываю объятия, подбадривая его.

Он останавливается совсем рядом со мной, его руки сжимаются в кулаки, а затем снова разжимаются. Он дергается в движениях, как будто не может понять, как подойти, ходит из стороны в сторону, а затем обратно. Его взгляд прикован ко мне, к тому месту, где я все еще лежу, распростершись на земле, совершенно обнаженная.

Почему он не приближается?

— Аталим, — нежно зову я. — Иди ко мне.

Но он этого не делает. Он низко пригибается, касаясь одной рукой земли, как будто только и ждет шанса снова вскочить и напасть. Такое впечатление, что он чего-то ждет.

Но чего же? Чего ему еще нужно?

Я снова провожу рукой по своей киске, и его глаза вспыхивают еще ярче, но это заставляет его снова начать расхаживать. Из его горла вырывается низкое рычание. Значит, не это. Что-то еще?

Ой.

Это вызов. Он как-то сказал мне, что самцы драконов — самцы дракони — бросают вызов своим самкам. Это должна быть драка. Женщины-драконы свирепы и воинственны, и они дают понять самцу, что хотят привлечь его внимание, нападая на него.

Тогда ладно.

Сделав глубокий вдох, я встаю на ноги и приближаюсь к Лиаму медленными, размеренными шагами. Он останавливается, разминает руки и ждет, глядя на меня.

Я протягиваю руку и со всей силы бью его по лицу.

Глава 27

ЭНДИ

На мгновение его глаза снова становятся совершенно черными, и в эту короткую секунду я думаю, что совершила ошибку. Я зашла слишком далеко, и теперь он собирается меня убить. Но затем его взгляд наполняется золотом, и он протягивает руку, хватает меня за косу и притягивает к себе. На его лице выражение дикого возбуждения, как у хищника, который только что поймал свою жертву. Но он не причиняет мне вреда, и он в своем человеческом обличье. Это прогресс.

Я протягиваю руку, чтобы дать ему еще одну пощечину.

Он хватает меня за руку, оскалив зубы, и когда я пытаюсь высвободиться, он притягивает мое пойманное запястье к своей морде и обнюхивает его. Из его груди раздается низкий рокот, зловещее мурлыканье, и я чувствую, что начинаю возбуждаться. Я знаю, что это Лиам, каким бы диким он ни был. Мне знакомо ощущение его тела, прижимающегося к моему, кожа к коже. Это мужчина, которого я хочу, мужчина, который мне нужен. Мужчина, которого я люблю.

Я наклоняюсь вперед, пытаясь соблазнить его на поцелуй, но его глаза только вспыхивают, а его хватка скользит к моей талии. Он тянет меня за волосы, показывая, что я должна опуститься, и я опускаюсь на пол. Он хочет, чтобы я сделала ему минет, как мы делали раньше? Мое сердце бьется в бешеном, возбужденном ритме.

Не слишком ли быстро я сдаюсь? С этой мыслью я протягиваю руку и обхватываю его за шею, а когда он тянет меня вниз, я тоже тяну его за собой. Дикая ухмылка озаряет его лицо, и мое сердце трепещет от волнения, когда мы оба опускаемся на землю. Я продолжаю сжимать его руку, наши лица в нескольких дюймах друг от друга, как будто ни один из нас не хочет уступать другому.