Ее губы приоткрываются в легком вздохе, и я надеюсь, она это слышит.

Я заставляю себя подняться на ноги и подхожу к столу с припасами, роясь в вещах, пока не нахожу одну из палочек, которые они называют «ручкой», и книгу. Я вырываю чистый лист, беру ручку и листок, подхожу к кровати Гейба и сажусь рядом с ним.

Я трясу его за плечо.

— Гейб. Мне нужна твоя помощь. — Он наименее болен из них всех, и я надеюсь, что у него хватит сил помочь мне.

Мужчина резко просыпается, его глаза лихорадочно блестят.

— Воды, — хрипит он.

— Я дам тебе воды, но ты должен написать для меня человеческие слова на бумаге, — говорю я, протягивая ему вырванную страницу. — Я должен отправиться в Форт-Шривпорт за помощью, и мне нужно, чтобы ты написал здесь человеческими словами, чтобы объяснить им, что случилось.

Он смотрит на меня снизу вверх, его глаза покраснели и ввалились.

— Слишком далеко, чтобы идти пешком, — бормочет он. — К тому времени, как ты вернешься, мы будем мертвы.

— Я не собираюсь идти пешком. Я собираюсь лететь. Я не знаю, как это сработает, но я должен попытаться. — Вот почему мне нужна записка. Если я потеряю разум… записка поможет. Это моя надежда. Даже если я не смогу сохранить свой разум в целости, я надеюсь, что острая необходимость получить помощь из Форт-Шривпорта, которую я ощущаю всеми фибрами своего существа, сохранится и направит меня к ним.

Или мой разум останется таким, как есть, и все мои волнения окажутся напрасными. Но… на всякий случай.

— Я думал, ты умрешь, если попробуешь это…

— Я должен попытаться. — Я смотрю на Андреа, она спит. Она вялая, ее дрожь сменилась глубоким сном, который пугает меня почти так же сильно. — Лучше быть безумным, чем смотреть, как она умирает, когда я мог бы спасти ее.

Гейб хмыкает, затем берет ручку дрожащими руками. Даже этот маленький жест кажется ему огромным усилием, болезнь отнимает у него силы.

— Что ты хочешь, чтобы я написал?

Некоторое время спустя записка, упакованная в маленький огнеупорный металлический контейнер, оказалась у меня в руках. Я еще немного посидел рядом с Андреа, наслаждаясь ее видом, пока она лежала без сознания.

На протяжении долгих семи лет я ничем не рисковал. Я прятался от своих людей, отчаянно пытаясь спасти свою шкуру.

Но ради Андреа? Я рискну всем.

Есть небольшой шанс, что это сработает. Возможно, моя власть над собственным разумом достаточно сильна — как у Раста, — и я сохраню большую часть своего здравомыслия. Я надеюсь, этого будет достаточно, чтобы вернуться в Форт-Шривпорт и оказаться в пределах досягаемости остальных, чтобы я мог сообщить им о болезни и получить помощь для Андреа и остальных. Если есть шанс, что еще больше крови дракони сможет им помочь, то я должен попытаться. Я не могу сделать это в одиночку, а Гейб быстро угасает. Просто чтобы убедиться, я снова попытался дать свою кровь Андреа, но мне удалось лишь несколько раз уколоть ее руку и причинить ей боль. Мне нужен кто-то, кто знает, как устроены человеческие тела, чтобы он мог влить в нее мою кровь.

— Если это сработает, — шепчу я, прижимая ее руку к своим губам, — ничто не сможет разлучить нас. Если я смогу безопасно стать дракони, я объявлю тебя своей парой. Ты просто должна жить ради меня, Андреа. Пожалуйста. Живи.

Я смотрю на нее, молча желая, чтобы она открыла глаза. Улыбнулась мне. Одарила меня одной из своих улыбок.

Но она спит, ее дыхание поверхностное, и я больше не могу ждать.

Страх скручивает меня изнутри, и я заставляю себя сосредоточиться на текущей задаче. Напоминаю себе о Форте-Шривпорт. Не думай ни о чем, кроме Форта-Шривпорт. Я мысленно повторяю эти слова, выходя из зараженного здания на свежий воздух. Я сбрасываю свою человеческую одежду и стою на открытом воздухе, готовый впервые за семь лет принять боевую форму.

Пожалуйста, пусть все получится.

Я нужен Андреа.

Андреа. Форт-Шривпорт. Я крепко сжимаю металлический контейнер в руке. Помни, для кого ты это делаешь.

И с этими словами… Я позволяю мысленным блокам, которые так долго и тщательно возводил, исчезнуть. Я мысленно обращаюсь к тем частям, которые так долго сдерживал.

Мое тело меняется. Длинные конечности покрываются чешуей, и у меня формируются крылья. Я чувствую горячую, бурлящую радость, когда принимаю свою сильную, яростную боевую форму. Вот кто я есть. Вот кем я должен быть, кем я так долго боролся за то, чтобы стать.

На мгновение нет ничего, кроме чистой радости.

А потом… насилие.

Гнев. Ярость. Это пронизывает меня насквозь, переполняет мои чувства. Желание убивать, причинять вред проносится в моем сознании. Вонь здесь чужая, здесь полно людей. Инстинктивное желание убежать пронизывает меня насквозь. С ревом я отталкиваюсь своими сильными задними лапами и взмываю в небо, мое горло полыхает огнем.

Я свободен.

Свободен разрушать и вымещать свою ярость на этом ужасном, вонючем мире.

Что-то гложет в глубине моего сознания. Что-то маленькое, напоминающее о чем-то. Золотистые волосы. Запах. Я сжимаю металлическую штуковину, невероятно маленькую, в своих тупых когтях. Но затем ярость берет верх, и все это вылетает у меня из головы. Со свирепым рычанием я бросаю бесполезную вещь на землю и взлетаю выше, к облакам.

Время охоты. Разрушать.

Глава 24

ЭНДИ

Все болит.

Я приоткрываю один глаз, пытаясь понять, где нахожусь. Я чувствую себя совершенно разбитой, вымотанной до такой степени, что и не подозревала, что могу это чувствовать. Даже просто открыть один глаз — это усилие. Боже, почему я так устала? От меня также воняет. От меня пахнет потом, рвотой и…

Теперь я вспомнила.

Чума.

Гребаная черная чума.

Я открываю оба глаза и пытаюсь сесть.

— Эй, эй, осторожнее, — произносит мужской голос. — Полегче, Энди.

Энди. Не Андреа. Я оглядываюсь и прищуриваюсь, но мужчина, разговаривающий со мной, не Лиам. Конечно, это не так. Голос совершенно другой, но мой мозг просто отчаянно хочет увидеть мужчину, которого я люблю. Это Гейб, который садится рядом со мной и предлагает мне стакан воды.

— Где Лиам? — спрашиваю я, приподнимаясь, чтобы сделать глоток. Она заливает мне лицо, пока я нащупываю стакан, и я чувствую себя слабой и бесполезной, как ребенок.

— Осторожно, — снова предупреждает Гейб. — Ты устала. Дай себе время.

Я делаю маленькие глотки из стакана, который он держит, позволяя воде смочить мое пересохшее горло и шершавый язык. Я так устала, что хочу немедленно вернуться ко сну, но у меня миллион вопросов. Пока я пью, я изучаю лицо Гейба, пытаясь прочесть на нем ответы. Что-то в нем изменилось. Его лицо изборождено мрачными морщинами. Волосы у него грязные и растрепанные, а глаза запавшие и ввалившиеся, как будто он не ел несколько дней. Это меня удивляет.

— Ты… ты тоже заболел?

Он кивает.

— Все заболели.

— Что…

Прежде чем я успеваю продолжить, кто-то двигается у меня за спиной.

— Энди?

Слезы застилают мне глаза, и я пытаюсь обернуться.

— Бенни?

Мой брат падает на колени рядом со мной на одеялах и обвивает мою шею руками.

— Наконец-то ты проснулась, — говорит он с облегчением в голосе. — Я так рад.

— Бенни! — Я пытаюсь обнять брата, но у меня хватает сил только на короткое пожатие, а затем я позволяю своим рукам соскользнуть с него. — Как ты себя чувствуешь?

Он садится на корточки, улыбаясь мне.

— Дерьмово.

Я смотрю ему в лицо и улыбаюсь, как последняя дура. Он говорит, что чувствует себя дерьмово, но он жив и выглядит лучше, чем когда я видела его в последний раз. Его лицо все еще худое, но он не потеет и не бледнеет. Его волосы вымыты и зачесаны назад, и он снова полон энергии, он сидит рядом со мной, скрестив ноги.

— Ты хорошо выглядишь, — выдавливаю я из себя. В его лице тоже что-то изменилось, и я изучаю его какое-то мгновение, но слишком устала, чтобы понять, что именно. Желание лечь и снова заснуть становится непреодолимым. Но я сопротивляюсь, потому что мне не терпится узнать побольше о Бенни. — Как ты себя чувствуешь? Как твоя подмышка?

Он поднимает одну руку, и от одного этого движения я просто выматываюсь. На том месте, где раньше была черная шишка, большая повязка.

— Гейб проткнул ее. Это было так отвратительно, Энди. Ты бы это видела.

Я морщу нос.

— Пас.

— Твоя тоже была отвратительная.

— Моя? — Я трогаю себя под мышкой, но она, как всегда, гладкая там.

— У тебя за ухом. — Он морщится. — Я серьезно, она словно взорвалась, когда Гейб…

— Ладно, ладно, — говорю я, поднимая руку. Я с трудом сглатываю. Я больше ничего не хочу об этом знать. — Избавь меня от подробностей. Но ты чувствуешь себя лучше? Сильнее? Температуры нет?

— Не было около двух дней, — говорит он. — Мы с Гейбом пытались помочь выжившим. — Он на самом деле выглядит… счастливым. Выздоравливающим. — Я был таким уставшим, когда проснулся. Ты не поверишь, какими тяжелыми казались мои руки и ноги. Как будто они были сделаны из бетона.

— О, я верю в это. Прямо сейчас я чувствую то же самое. — Мне удается улыбнуться. — Я так рада, что с тобой все в порядке, Бенни.

— Я тоже. Только не кричи на меня за то, что я ушел, ладно? — Мой брат протягивает руку и берет меня за ладонь, сжимая ее.

— Я приберегу это для другого раза. Обещаю. — Я слышу, как кто-то еще кашляет, и думаю о том, что он сказал о выживших. — Сколько еще людей выжило, кроме нас?

— Шесть. — Его лицо мрачнеет. — Так много погибших, Энди. Ты не поверишь, сколько тел.

Всего шестеро? Несколько дней назад этот зал был полон. Не могу поверить, что столько людей погибло. Это просто ужасно. Целый форт — нет, два — был полностью уничтожен из-за чумы.

— Это были крысы, — бормочу я. — Крысы переносят черную чуму.

— Ну, все, кто не умер, идут на поправку. Не думаю, что нам стоит беспокоиться о новых случаях чумы. Ты знала, что была без сознания три дня?

О, черт.

— Правда?

— Да. Тебя невозможно было разбудить. Хочешь чего-нибудь перекусить? — Он протягивает завернутую в бумагу конфету с начинкой.

Я качаю головой.

— Я просто хочу еще поспать. Где Лиам? — Я безумно хочу его увидеть, и у меня руки чешутся прикоснуться к нему. Забавно, но я так рада видеть, что у Бенни все хорошо, но меня переполняет страстное желание увидеть Лиама, который даже не был болен. Мне казалось, что я скучала по нему, пока была без сознания, и теперь я не могу дождаться, когда смогу снова ощутить его присутствие.

— Лиам? Мы не видели его с тех пор, как он ушел. — Бенни пожимает плечами, разворачивает конфету и откусывает от нее огромный кусок.

Я с трудом пытаюсь сесть.

— Подожди, он ушел?

Гейб подходит к кровати и снова кладет руку мне на плечо.

— Лежи, Энди. Тебе довольно сильно досталось. Тебе нужно отдохнуть.

— Лиам, — повторяю я. — Где он?

— Мы не были уверены, помогает ли переливание крови, поэтому он полетел в Форт-Шривпорт за помощью. — Гейб касается моего лба, словно желая убедиться, что у меня нет температуры, а затем предлагает мне еще воды. — Выпей это. У тебя обезвоживание.

Я делаю это автоматически, потому что мне ужасно хочется пить. При этом я пытаюсь осмыслить то, что он сказал. Переливание крови. Я смутно помню, как разговаривала с Лиамом, пока меня тошнило, а потом он держал меня на руках. И боль. Много-много жгучей боли. Я опускаю взгляд на свою руку, она замотана бинтами. Как только Гейб отводит воду от моих губ, я срываю повязку и вижу сильно покрасневшую кожу и волдыри. Их много.

— Он отдал нам свою кровь?

— Да. Точно. — Бенни облизывает пальцы. — Вот почему у нас теперь такие же золотые глаза, как у него.

Я удивленно моргаю, изучая брата. Он прав. Его обычно темные глаза сейчас ярко-золотистые. Я смотрю на Гейба, и его глаза тоже золотистые.

— У меня золотые глаза?

— У всех, кому перелили его кровь, теперь золотые глаза, — говорит Гейб, протягивая руку и перевязывая мне руку. — И что бы ни было в его крови, это сработало, потому что большинство из нас, кому ее перелили, выжили.

Невероятно.

— И он смог принять форму дракона, не затронув при этом свой разум?

— Его разум? Я не знаю. — Гейб кладет руку мне на плечо. — Отдохни, хорошо? Лиам уже большой мальчик. Он может сам о себе позаботиться.

Я киваю и закрываю глаза, пытаясь расслабиться. Лиам отдал нам свою кровь, чтобы попытаться спасти нас, хотя переливание, очевидно, было болезненным для нас. Ему было больно? Он в порядке? Он сейчас разговаривает с Растом в Форт-Шривпорте? Я не могу дождаться, когда увижу его снова. Я хочу увидеть его великолепную улыбку, услышать его низкий, восхитительный смех.

Я хочу сказать ему, как я горжусь тем, что он спас нас.

Как сильно я его люблю. Надеюсь, он скоро вернется.

Проходит самая долгая неделя в моей жизни, пока я выздоравливаю и жду возвращения Лиама.

Первые несколько дней я только и делаю, что сплю, восстанавливаясь после болезни. Бенни на удивление хорошая няня, хлопочет надо мной и сует мне в руку еду каждый раз, когда я просыпаюсь. Я даже не могу злиться на него за то, что он ушел, потому что откуда он мог знать, что попадет в беду? Такие вещи для нас ненормальны. Поэтому я даже не кричу на него. Я слишком устала и просто счастлива, что он жив.

Кроме Бенни, меня и Гейба, в живых осталось шесть человек. Двое из них — муж и жена из Форт-Джастиса, но все остальные — из Нью-Форта. Это девочка-подросток и ее младший брат, вдова по имени МиКэйла и мужчина по имени Джереми, который потерял всех членов своей семьи. Ужасно думать обо всем, что они потеряли, и большинство из них в шоке. Я заметила, что Бенни проводит много времени, ухаживая за девочкой-подростком Катриной. Рада за него. Всем кто-то нужен.

В конце концов, у меня есть Лиам.