Мое сердце замирает.

— Здесь тоже никого нет?

— Есть один способ узнать, — говорит Гейб и дергает калитку. Она открывается, незапертая. Он смотрит на нас, хмурясь.

Я вздрагиваю, потому что это жутко. Еще один заброшенный форт? И почему? Я вспоминаю слова Лиама о том, что запахи здесь неправильные, и смотрю на него.

Он снова рассеян, смотрит на большое здание торгового центра, но ничего не говорит.

— Лиам? — зову я, и когда он, наконец, поднимает на меня взгляд, спрашиваю: — Ты снова чувствуешь, как уходят следы аромата? Как в том, последнем месте?

Он качает головой.

— Нет. Кто бы ни вошел, обратно он не вышел. След Бенни здесь обрывается, если только он не ушел другим путем.

— Не думаю, что из форта есть другой выход, — добавляет Гейб. — По крайней мере, я такого не припоминаю.

— Хорошо, тогда они здесь. Теоретически. — Я достаю свой дробовик из чехла и проверяю патроны. — Можно также зайти внутрь и проверить это.

Я пытаюсь говорить так, будто все под контролем, будто в этом нет ничего особенного, но у меня трясутся руки, и я не могу унять дрожь. С Бенни что-то случилось, я знаю это. Вселенная пытается помешать мне найти его, и теперь я собираюсь выяснить, что за ужасная вещь произошла, из-за которой исчезло столько людей.

— Андреа. — Рука Лиама накрывает мою, лежащую на моем дробовике. — Все будет хорошо.

— Ты этого не знаешь, — говорю я, задыхаясь от слов. Есть что-то такое в этих совершенно безмолвных воротах, в куче мусора вокруг стен крепости, во всем этом есть какое-то давнее ощущение обреченности. Я чувствую, как это давит на меня, и волнуюсь, что больше никогда не увижу Бенни живым.

Похоже, теперь все это по-настоящему обрушилось на меня. Раньше я просто искала сбежавшего младшего брата. Возможно, он мертв, и это будет моя вина, потому что я ждала, вместо того чтобы сразу отправиться за ним.

— Я этого не знаю, ты права, — говорит Лиам, и его голос звучит так спокойно, так чудесно, что у меня внутри все сжимается от боли. Он забирает дробовик из моей руки и ставит его на предохранитель, затем передает Гейбу. — Но тебе нужно успокоиться. И ты должна понимать, что, что бы ни случилось, я не оставлю тебя.

Моя нижняя губа дрожит, и я прикусываю ее, чтобы не прикусить. Я киваю, снова и снова, как будто чем больше раз я это делаю, тем больше убеждаю себя.

— Если он мертв, я не думаю, что смогу это вынести, — шепчу я Лиаму. — Я не могу.

— Ты умеешь выживать, Андреа. — Он обнимает меня и прижимает к себе, притягивая к своей груди. Я знаю, что ему тяжело прикасаться ко мне, но, о, это так приятно, что я не могу удержаться и наклоняюсь к нему, слушая ровный ритм его сердца. — Если это действительно самое худшее, то мы пройдем через это вместе. Я не шучу, когда говорю, что никогда не покину тебя. Даже если этого между нами никогда не будет, это не значит, что я брошу тебя.

От этого мне становится еще больнее. Но я снова киваю и отстраняюсь от него.

— Мы теряем время, — говорю я, разминаю руки и встряхиваю ими, как будто это поможет унять дрожь в них. Я успокаиваю себя, затем забираю у Гейба дробовик. — Пойдем найдем моего брата.

Глава 19

ЛИАМ

Когда мы заходим внутрь форта, в нем царит тишина, и я чувствую исходящий от Андреа запах страха. Она в ужасе, но не за себя, а за своего брата. Я и без вопросов знаю, что она думает о могилах в Форт-Джастисе и представляет Бенни на одной из них. Я хочу успокоить ее не только эмоциональными словами. Я хочу сказать ей, что он в безопасности, что я чувствую его запах и что он находится прямо внутри огромного здания, которое они называют «торговым центром», к которому мы приближаемся даже сейчас.

Но я не могу успокоить ее, потому что не могу сказать наверняка.

По запаху Бенни и остальных было легко идти. Они не пытались замаскировать свои следы, как предполагала Андреа. Они не гонялись за следом через ручьи или вокруг зданий и не кружили по нему, пытаясь сбить с толку. Это прямая дорога, которая ведет прямо к форту. Странный аромат, исходящий от них, тоже сохраняется. Я не знаю, как объяснить Андреа, что в его запахе есть слабые миазмы. Это не совсем запах страха, но что-то другое, что-то, что перебивает обычный подростковый запах Бенни и делает его немного кисловатым, не совсем привычным. Другие запахи людей, которые были с ним, тоже слегка изменились.

Я хочу посмотреть, отличаются ли они здесь, внутри форта, но вонь от людей и выброшенного ими мусора снаружи просто невыносима. Я едва ощущаю запах Андреа, а она стоит прямо рядом со мной. Если бы у нас была психическая связь, наши разумы были бы связаны…

Я не могу так думать. Этого никогда не произойдет. Я должен смириться с тем фактом, что она никогда не будет моей. Охранять ее, да. Заботиться о ней, да. Убедиться, что она в безопасности, да.

Прикоснуться к ней и взять ее в пару? Никогда. Если бы я попытался и потерпел неудачу, я бы оставил ее без присмотра… А я не могу этого допустить. Вообще. Я иду рядом с Андреа, погруженный в свою внутреннюю борьбу, когда мы входим в форт. Это для моего собственного самосохранения, потому что если я не буду сосредотачиваться на том, как сильно это место воняет людьми или как сильно рушатся мои ментальные щиты… тогда я не потеряю контроль над собой.

— Здесь так тихо, — говорит Андреа, ее слова звучат неуверенно и отстраненно. Я сосредотачиваюсь на ее аромате, на богатом, восхитительном мускусе, исходящем от нее, и мои мысли обретают силу. Удивительно, но разве Ваан и Раст не чувствуют себя лучше всего, когда они со своими парами? Но Андреа не моя. Я не могу привязаться к ней, не могу разделить с ней свой дух. Несмотря на это, я придвигаюсь ближе, чувствуя себя защитником. Она нервничает, от нее исходит запах страха, и от Гейба, мужчины-человека, тоже исходит кислый запах страха.

— Может, нам стоит разделиться? — спрашивает Андреа.

— Лучше держаться вместе, — говорит Гейб, и я молча соглашаюсь с ним. — Мне не нравится это место. Здесь что-то не так.

Мы проходим мимо бело-красного автомобиля, приземистого и незнакомого на вид. Это близко к самому зданию, и его вид нервирует Андреа.

— Что ж, это нехороший знак.

— Что это? — спрашиваю я с любопытством.

— Скорая. И они оставили ее здесь, вместо того чтобы увезти с остальными машинами. Я уверена, что это ничего не значит, просто… — она поджимает губы, а затем качает головой. — Просто я суеверна. Я уверена, что это ничего не значит.

Гейб хмыкает.

В главном здании есть стеклянные двери, которые не охраняются, что еще раз настораживает Андреа и Гейба. Они открывают их, и мы входим в затхлое, воняющее людьми здание. Внутри темно, а стеклянные окна над ними покрыты толстым слоем пыли. В этом здании два огромных этажа, а внутри них, похоже, расположено множество комнат поменьше. В центре длинного зала расположены искусственные растения и фонтан с водой, как будто это место должно быть приятным местом для прогулок, как сад. Странно. Я понятия не имею, для чего предназначено это место, но и Гейб, и Андреа, похоже, знают его.

— Эй? — зовет Гейб, и его голос эхом разносится по коридорам. — Здесь есть кто-нибудь?

— Бенни? Бенни! — кричит Андреа с ноткой отчаяния в голосе. — Бенни, ты здесь? Это я!

Ответа нет, и мы идем дальше, а Гейб зовет людей снова и снова.

Андреа поворачивается, чтобы посмотреть на меня, от страха ее глаза становятся большими и темными.

— Ты кого-нибудь чувствуешь по запаху?

Я касаюсь своего носа и качаю головой.

— Запахи просто ошеломляющие. Я ничего не могу разобрать. — Я не говорю ей, что странные миазмы, которые исходили от Бенни, стали еще гуще, когда мы оказались внутри. Ощущение чего-то неправильного продолжается, но я не могу определить, что это за опасность. Пока я не узнаю, что это, я держусь рядом с Андреа и остаюсь настороже.

Затем я что-то слышу.

Я хватаю Андреа и тяну ее за себя.

— Подожди.

Гейб останавливается и смотрит на меня. Я смотрю вперед, на то, что кажется… шагами. Слабые, медленные.

— Там, впереди, кто-то есть.

— Нам нужно идти…

— Нет, — говорю я, перебивая Андреа. — Мы подождем здесь. Они покажутся сами.

И мы ждем. Кажется, что мгновения тянутся вечно, но в конце концов из одной из комнат выходит женщина. Ее лицо осунулось и побледнело, от нее разит потом и другими испарениями.

— Вам нужно уходить, — говорит она, вытирая руки о белую тряпку, которая повязана у нее на поясе. Ее волосы собраны на затылке в грязный серо-коричневый хвост, а одежда пахнет так, словно она спала в ней несколько недель. — Все болеют.

Андреа напрягается у меня за спиной, выглядывая из-за спины, ее ладонь лежит на моей руке. Это легкое прикосновение отвлекает меня до такой степени, что я теряю концентрацию… что значит, болеют?

Я моргаю, пытаясь сосредоточиться.

Женщина делает еще один шаг вперед, а затем останавливается на расстоянии вытянутой руки от нас. Она не подходит ближе.

— Я имею в виду, что они больны. Все они. Люди умирали весь день, и если вы подойдете поближе, то тоже это увидите.

— Что случилось? — спрашивает Гейб.

Женщина пожимает плечами, и кажется, что даже для этого небольшого жеста требуется огромное усилие.

— Грипп? Пневмония? Разве это имеет значение? Здесь нет ни врачей, ни лекарств, ничего. Мы умрем.

— А как же люди из Форт-Джастиса? — спрашивает Андреа, делая еще шаг вперед. Я протягиваю руку, чтобы схватить ее на случай, если она подойдет слишком близко к женщине, но она останавливается в нескольких шагах от меня, опуская дробовик. — Так вот что там произошло? Мы пошли и никого не нашли, только могилы.

Незнакомка медленно кивает.

— Они пришли сюда в поисках помощи. И они привели болезнь к нам. Теперь они собираются стереть с лица земли оба форта. — Она качает головой, как будто опечаленная.

— А как же мой брат? Его зовут Бенни, и он маленький мальчик. Он должен был прийти с людьми из Форт-Джастиса, — говорит Андреа, слова вырываются у нее сами собой. — У него сколот передний зуб, и ему около четырнадцати…

Выражение лица женщины становится печальным.

— Нет, — слабо кричит Андреа. — Нет, нет, пожалуйста. — Она делает шаг вперед, и я подхватываю ее. — Где он?

Женщина вздыхает.

— В палате для больных, вместе со всеми остальными. Нам легче заботиться о них, когда мы все вместе.

Андреа поворачивается и смотрит на меня. Ее глаза блестят от решимости и слез.

— Я иду к нему, — говорит она мне, отталкивая мои руки.

— Нет. — Я не понимаю, что это за «болезнь» у людей. С дракони такого не бывает. Я видел людей, которые говорили, что чувствуют себя неважно, их тошнит и они потеют, а затем через день или два им становится лучше. Я думал, что это из-за плохой еды, но эта женщина пугает Андреа и говорит так, будто это что-то совсем другое… и это значит, что я не хочу, чтобы она и близко к этому подходила. — Если она говорит, что тебе следует держаться подальше, так и должно быть. Я не стану рисковать твоей жизнью, Андреа.

— Чушь собачья, — так же быстро отвечает моя женщина. — Ты не понимаешь, Лиам. Это не имеет значения. Если это что-то заразное, то, возможно, оно уже в нас. Прошлой ночью я спала в одной из их кроватей. Я трогала их вещи. Это все, что мне нужно, чтобы подхватить тот же грипп, что и у них.

Меня охватывает ужас.

— Что произойдет, если ты подхватишь его?

— Я умру или мне станет лучше. — Она слабо улыбается мне.

Я не дам ей умереть. От одной этой мысли у меня внутри все кипит, стены моего разума рушатся. Я сжимаю ее руки и борюсь с желанием прижать ее к себе и защитить от всего этого невидимого ужаса.

— Я не понимаю, что это такое, Андреа. Мне это не нравится.

— Это болезнь, — терпеливо объясняет она мне, протягивая руку, чтобы коснуться моего лица. — И ничего не поделаешь. Если я заражена, мы скоро узнаем. — Она поворачивается, чтобы посмотреть на женщину, которая стоит и ждет, источая зловонные испарения, которые, должно быть, являются симптомами болезни. — Может быть, мне повезет и вирус меня пощадит, как и ее.

Женщина качает головой, движение медленное.

— Кто сказал, что я не больна? Я просто делаю, что могу, пока больше не смогу стоять прямо. — Она смотрит на нас в ожидании, и я замечаю, что ее глаза слегка остекленели, а на покрасневшей коже выступили капельки пота. Руки, которые она сжимает перед собой, дрожат.

Я встаю перед Андреа, как будто могу защитить ее от этой женщины и ее болезни.

— Нет, — рычу я.

— Я должна увидеть Бенни, — мягко говорит Андреа. — Лиам, если он там и ему плохо, мне нужно позаботиться о нем. Я должна быть рядом с ним. Я не собираюсь позволять ему страдать в окружении незнакомых людей. — Ее голос слегка прерывается.

— Если вы войдете, вы обречете себя на смерть, — предупреждает женщина, и мне хочется схватить ее и свернуть ее тощую шею. — У нас умерло семеро этим утром и пятеро прошлой ночью, и это еще не все. Здесь все больны. Все.

— Он мой брат, — просто говорит Андреа. Она берет свой дробовик, ставит его на предохранитель, затем кладет в чехол для переноски и вешает его обратно на плечо. Выражение ее лица спокойное, и она смотрит на нас с Гейбом. — Гейб, тебе все же не стоит туда заходить. Тебе нужно подумать о Лестере и остальных.

Он качает головой.

— Я тоже не могу никуда уйти, пока не выясню, болен я или нет. Я тоже спал там прошлой ночью.

Я делаю два шага вперед и наклоняюсь, чтобы понюхать его. От него пахнет потом Гейба и человеческим мужчиной.

— Я не чувствую этого запаха от тебя. — Я возвращаюсь к Андреа и пытаюсь взять ее за руку. — Или от тебя.

— Вы чувствуете этот запах от меня? — спрашивает женщина.

В комнате становится тихо. У меня возникает ощущение, что я выношу смертный приговор, когда я признаю:

— Я чувствую этот запах от вас даже отсюда.