— Если… кто-нибудь попытается прикоснуться к тебе… — в его голосе слышится угроза.

— Они этого не сделают, — быстро обещаю я ему. Я отпускаю его и оборачиваюсь, глядя на остальных. На их лицах настороженность, от прежнего открытого дружелюбия не осталось и следа. Недоверие и покорность на их лицах — как будто они смотрят в лицо своей судьбе — разбивают мне сердце. — У вас есть место, где мы могли бы переночевать в уединении?

— Гараж большой, — говорит Гейб, указывая на открытое пространство вокруг себя. — Добро пожаловать, куда угодно.

— Хорошо. — Я начинаю говорить что-то еще, но рука Лиама обвивается вокруг моей талии, и он зарывается лицом в мою шею, глубоко вдыхая, и я слишком отвлекаюсь, чтобы продолжать. Я касаюсь его щеки, беспокоясь о том, что ему нужны эти прикосновения… и не меньше беспокоясь о том, что чем больше я ласкаю его, тем больше подталкиваю к краю пропасти.

Но какие еще варианты у меня есть?

— Я угощу тебя кофе, — говорю я, поглаживая руку Лиама. Мои пальцы касаются одного из шипов, и я замечаю, что взгляд Гейба на мгновение задерживается на нем, а его губы поджимаются.

Дракон снова ревет над головой, и весь гараж, кажется, сотрясается от свирепости его гнева. Вдалеке я чувствую запах свежего дыма.

— Ты уверен, что дракон будет атаковать всю ночь? — Это ненормально.

Гейб натянуто улыбается.

— Я же говорил тебе. Это потому, что я ей нравлюсь.

Глава 15

ЛИАМ

Это только вопрос времени, когда я полностью потеряю контроль над собой.

Находиться так близко к Андреа, чувствовать ее ласки, вдыхать ее запах, но не иметь возможности заявить на нее права? Это пытка, и я не смогу продержаться так долго. Я гордился тем, что в течение семи лет удерживал свои ментальные стены на высоком уровне? Я дурак, потому что до сих пор меня никто по-настоящему не проверял.

Самка дракони ревет над головой, выплескивая свой гнев в виде огня и бушующей ярости на здание, и впервые за очень долгое время я понимаю ее ярость. Я был близок к этому, когда самец предложил Андреа обслужить его. Даже мысль об этом, спустя несколько часов, наполняет меня дьявольским гневом.

После моей первой выходки мне удалось на время успокоиться. Андреа сидела и пила дурно пахнущий напиток со стариками, а тот, что с собакой — мой соперник — наблюдал за мной издалека. Я сердито смотрел на него, пока остальные разговаривали, давая ему понять, что я недоволен. Он думает, что я не знаю о его проделках? Он приглашает мою самку к себе домой и соблазняет ее подарками, демонстрируя перед ней своих животных и взывая к ее мягкосердечию? Он показывает ей, что может позаботиться о старших и мелких животных, доказав, что он хороший кормилец.

Все это уловка, чтобы отвоевать ее у меня. Я знаю это.

Будь я в боевой форме, я бы не задумываясь бросил ему вызов. Мысль о том, чтобы драться с ним зубами и когтями, пока его шея не окажется под моими клыками и его кровь не прольется на пол… При этой мысли меня охватывает горячая волна удовольствия.

За исключением того, что мои когти острижены.

И я больше не могу принимать боевую форму. Не могу без того, чтобы не разрушить себя.

Поэтому я должен сидеть и страдать молча, сжав кулаки. Я часто прикасаюсь к Андреа, напоминая себе, что она рядом со мной, и показывая мужчине, с кем она хочет быть.

Это жестоко и необузданно с моей стороны, и я чувствую, как все остатки человечности, над которыми я так долго работал, исчезают перед лицом соперника. Андреа стала бы для него прекрасной парой. Я знаю это. Она высокая, сильная и бесстрашная, и у нее самое сладко пахнущее влагалище. Она умная и любящая, и я не сомневаюсь, что, если бы меня не было рядом с ней, этот мужчина набросился бы на нее, ухаживая за ней человеческими словами и поцелуями.

Но я — дракони, и я предъявил на нее свои права. Неважно, что я не могу принять ее как свою собственность — по-настоящему. Я уничтожу любого, кто попытается отнять ее у меня, и это обещание.

— Лиам? Детка?

Я отрываю взгляд от огня. Андреа поднимается на ноги, на ее лице мягкая улыбка.

— Давай отправимся в постель, хорошо?

Я смотрю на остальных, которые все еще сидят в креслах у камина. Старики настороженно наблюдают за мной, но на лице Гейба нет страха. Его глаза прищурены, а рука спокойна, когда он гладит уши своей собаки. Он не выказывает страха, и это вызывает у меня желание уничтожить его, показать ему, чего именно он должен бояться.

— Детка? — снова спрашивает Андреа. — В постель?

Я снова смотрю на нее. Я вижу беспокойство на ее лице. Она подозревает, что я борюсь… она просто не знает, насколько сильно.

Внезапная мысль приходит мне в голову. Да, мы можем лечь в постель. Мы можем лечь в постель… и я могу обнять Андреа и зарыться лицом в ее влагалище. Я могу лизать ее, пока она не закричит от удовольствия, наполняя уши окружающих своей радостью. Я хочу, чтобы они почувствовали запах ее влагалища, пропитанного желанием. Я хочу, чтобы они поняли, что это Аталим овладел ею, Аталим овладел ею, пусть даже только языком.

И я рычу от удовольствия, притягивая ее ближе к себе.

— Да. В постель, — выдавливаю я, слова застревают у меня на языке.

Она выглядит удивленной моей реакцией, но ее рука ложится мне на талию, и она улыбается остальным, тихо желая спокойной ночи и напоминая им разбудить ее на рассвете, чтобы мы могли забрать ее брата из форта.

Меня не волнует рассвет. Я думаю только о следующих нескольких часах в темноте и о том, сколькими способами я могу заявить на нее права. Дыхание вырывается из моих легких, и я чувствую, как в груди разгорается огонь.

Нет.

Нет. Я не должен. Я не могу потерять контроль. Я нужен Андреа. Я пообещал себе, что этого не случится.

Я закрываю глаза, когда Андреа берет меня за руку и уводит прочь от костра. Мы берем свои рюкзаки — мне не нужны глаза, чтобы следить за моими, — и я позволяю ей найти для нас уединенное место, пока я борюсь за контроль над своими мыслями. Я представляю прохладные стены, сдерживающие пламя, бушующее в моем сознании. Я представляю покой и текущую воду. Я представляю печальное лицо Андреа, когда я теряю контроль и превращаюсь в еще одного хищного монстра.

У меня чешется кожа.

Мы направляемся в заднюю часть гаража и видим там пару машин, поставленных друг к другу под углом, как будто одна пыталась уехать и врезалась в другую. Из них получаются неплохие стены, так что Андреа расстилает наши одеяла и стелет постель, а я стою и наблюдаю за ней, сжимая и разжимая кулаки, пытаясь вернуть себе хоть какой-то контроль.

Однако в тот момент, когда она поворачивается, чтобы посмотреть на меня снизу вверх, весь самоконтроль снова улетучивается.

Я опускаюсь на четвереньки, хватая ее за ворот рубашки. Я целую ее, грубо. Она издает негромкий звук удивления, ее руки трепещут на моих плечах, прежде чем она отвечает на поцелуй, и этого мне достаточно. Я двигаюсь к поясу ее джинсов, расстегивая застежки. Я хочу погрузить пальцы в ее влагалище и покрыть ладонь ее соками. Я хочу, чтобы они услышали, как я доставляю ей удовольствие. Я хочу…

— Эй, эй! — шепчет она, отстраняясь от меня. Ее взгляд потрясен, рот слегка приоткрыт и влажен от моих поцелуев. — Ты рычишь!

Я делаю паузу, и в этот момент она снимает с меня солнцезащитные очки и заглядывает в глаза.

— Детка, — говорит она, слегка покачивая головой. — Твои глаза…

— Мне все равно, — резко говорю я, опускаясь ниже и зарываясь лицом в ее влагалище. Мне все равно, будет ли на ней одежда, я буду лизать ее до тех пор, пока…

— Лайам! — Она кладет ладонь мне на лоб и отталкивает назад, сбивая кепку с моей головы. — Прекрати!

Я рычу на нее, поднимая голову, чтобы посмотреть ей в глаза. Я чувствую себя хозяином положения, и тот факт, что еще один соперник так близко, а она невостребована, сводит меня с ума.

— Ты моя. Никто другой тебя не тронет. Если я не смогу заявить на тебя права, то вместо этого окутаю тебя своим ароматом. На твоей нежной коже будет семя Аталима, и…

Она снова сильно толкает меня.

— Что за хрень? — ее голос звучит как тихое шипение, и мне приходит в голову, что она не хочет, чтобы другие слышали, как мы спорим. — Почему ты думаешь, что кто-то еще прикоснется ко мне? — Когда я замолкаю, ее ноздри раздуваются, а в глазах появляется ярость. — Ты, бл*дь, думаешь, я предлагаю? — Ее маленький кулачок ударяет меня по руке, смехотворный по своей силе. — Сукин ты сын. Я не раздвигаю ноги для каждого. Больше нет…

И тут она заливается слезами.

Я прихожу в себя, когда вижу, как из ее глаз текут слезы. Я вскакиваю на ноги и начинаю расхаживать по комнате, а ее тихий плач разрывает мне сердце.

— Андреа, пожалуйста… Прости.

Она шмыгает носом, вытирая лицо, как будто сердится, что плачет.

— Ты думаешь, я не могу понять, когда мне нужно предложить маленькую киску, чтобы получить то, что мне нужно? У меня большой опыт в этом, большое тебе спасибо. Но эти люди? Они просто стараются быть милыми.

Что она имеет в виду, у нее есть опыт в этом? Я опускаюсь на колени, приседаю перед ней и кладу одну руку на землю. Когда она не отмахивается, я протягиваю руку и касаюсь ее колена.

— Скажи мне, что ты имеешь в виду, Андреа. Я хочу знать.

— Ты хочешь знать? — Она снова шмыгает носом, часто моргая. — Я была главной шлюхой в Форт-Талсе.

Я не знаю, что это такое, но, судя по ее тону, это что-то плохое. Ее плечи опускаются от стыда, и я протягиваю руку и провожу костяшками пальцев по ее щеке, желая унять боль от воспоминаний о ней.

— Видишь ли, когда начался Разлом, мой отец сразу умер. Мама прожила еще несколько месяцев, как раз столько, чтобы мы с Бенни оказались в безопасности в Форт-Талсе. Но потом она тоже умерла, и у нас не осталось средств к существованию. Так что я бралась за все, что могла, за случайную работу, в основном за уборку, готовку или стирку белья. И я познакомилась с парнем по имени Грант. Ему было шестнадцать, а мне четырнадцать, и я считала его самым сексуальным парнем на свете. Мы целовались и веселились, просто дурачились. Несколько месяцев спустя я потеряла с ним девственность, и мне просто нравилось быть с ним. Но потом, конечно, мы расстались. И я начала встречаться с кем-то еще, потому что это было весело, а что еще можно было делать в крепости, верно? А потом я начала встречаться с кем-то еще. А он был солдатом, и нас застукали, когда мы дурачились. Он хвастался перед своими друзьями, придумывая всякие извращенные штучки, на которые я, очевидно, была способна. И у меня появилась репутация. «Если тебе нужна девушка, которая прыгнет к тебе в постель, ты поговори с Энди Фостер». — В ее голосе появляется горечь. — Самое дерьмовое в репутациях то, что даже если они не соответствуют действительности, в них верят. Я думала, что влюблена, а парень, с которым я встречалась, просто думал, что у него мокрый член. А потом, конечно, он привел с собой приятеля, и, поскольку я была распутной Энди Фостер, они были шокированы, когда я сказала «нет». Они угрожали мне, говорили, что я пожалею, если не выполню их просьбу. Мне пришлось согласиться. Я на горьком опыте убедилась, что, когда за тобой некому присмотреть, ты не можешь сказать «нет». Ни в чем.

Становится тихо. Над головой снова раздается рев дракона, но это ничто по сравнению с гневом, бушующим в моей груди. Внезапно мне становится не по себе в фортах. Я не хочу общаться с людьми.

Я хочу сжечь все к чертовой матери дотла.

Андреа снова вытирает глаза и шмыгает носом.

— В любом случае, именно поэтому я уехала из Форт-Талсы. И именно поэтому я была осторожна с теми, кто видел тебя со мной в Форт-Шривпорте, потому что я не хотела снова заработать дурную репутацию, понимаешь?

Я протягиваю руку и приподнимаю ее подбородок, заставляя посмотреть на меня. В моей голове все сходит с ума, мои мысли превращаются в лесной пожар, но я каким-то образом нахожу в себе силы сохранять спокойствие.

— Ты — единственное хорошее, совершенное создание в этом мире, Андреа Фостер. Я тебя люблю. И я не хочу, чтобы тебе казалось, будто я принуждаю тебя, как это делали они.

Она слегка наклоняет голову, потираясь щекой о мои пальцы.

— На самом деле это было не принуждение. Я согласилась с этим, но…

— Но у тебя не было других вариантов, — мягко говорю я, хотя в моем сердце живет жажда убийства, жажда мести за всех мужчин, которые могли бы что-то отнять у столь ценного человека. — Это принуждение, независимо от того, сколько улыбок было на твоем лице.

Ее глаза снова наполняются слезами, но она целует мне руку.

— Спасибо, Аталим.

Я недостоин ее нежности. Но я притягиваю ее к себе, глажу по волосам и сворачиваюсь калачиком рядом с ней, вдыхая ее запах, потому что я не могу убить всех ужасных людей, которые живут в этом мире.

Она оставила свое прошлое позади. Если я хочу, чтобы у меня было будущее, я должен сделать то же самое. Я должен быть Лиамом.

Я должен.

Глава 16

ЭНДИ

Я смотрю на разрушенное здание передо мной.

— Ладно, ты победил. В одиночку я бы это место не нашла.

Гейб, стоящий в стороне, ухмыляется и хлопает себя ладонью по бедру, подзывая Скутера к себе. Пес радостно носится вокруг, как будто знает это место. Возможно, так оно и есть. Гейб сказал, что когда-то жил здесь.

Я рада, что он с нами, потому что я бы никогда не нашла это место. Это гениально.

Вход в Форт-Джастис — это не что иное, как полуразрушенный, почти снесенный офис транспортной компании. Похоже, что в какой-то момент вход поглотил огонь, а дождь и непогода позаботились об остальном. Он большой, размером с небольшой супермаркет, и эти вездесущие крысы снуют за кучами мусора на улице, как будто ждут, когда мы уйдем. Однако за магазином, спрятанный в тупике, загороженный мертвыми машинами и деревьями, находится настоящий вход в Форт-Джастис — складское помещение, которое когда-то было пристроено к главному офису транспортной компании. Когда-то, я полагаю, люди арендовали грузовики для перевозки грузов и имели возможность хранить свои вещи в одном и том же месте, но из-за географии, а теперь и из-за разрушений, с улицы не видны длинные ряды складских помещений. Чтобы понять, что они вообще есть, нужно подойти вплотную к этому месту.