— Да, я думаю, это была глупая идея. Ты устроен не так, как обычные мужчины. — Я достаю из рюкзака грязную футболку и вытираю смазку с его рук. — У этой чертовой штуки все равно истек срок годности.

— Истек?

Я качаю головой.

— Не беспокойся об этом. У меня есть новая идея. — И я наклоняюсь, чтобы поцеловать его.

Его губы жадно прижимаются к моим, и наши языки дразнят друг друга, пока мы оба не начинаем задыхаться.

— Что у тебя за новая идея? — Его глаза снова стали такими сексуальными, темно-золотистыми, и я замечаю, что его рука лежит на члене, прижимая его к животу, словно пытаясь убедиться, что он не обожжет меня. Он действительно такой горячий на ощупь?

Я протягиваю руку и дотрагиваюсь пальцами головки члена, прежде чем он сможет остановить меня, и задыхаюсь от обжигающе горячей спермы. Я тут же вытираю пальцы о джинсы, но они пульсируют в ответ даже после того, как я заканчиваю. Неудивительно, что он не может кончить в меня — это лишило бы нас удовольствия от совокупления.

— Черт, ты прав, это обжигает.

— Вот почему я не могу, — говорит он мне, и в его голосе слышится разочарование. — Я не хочу причинять тебе боль.

Я киваю. Временная неудача. Мы придумаем что-нибудь еще. Сейчас я просто хочу продолжать чувствовать себя сексуальной с ним. Я наклоняюсь вперед и снова касаюсь его лица, затем прикусываю его нижнюю губу.

— Все в порядке. Мы можем многое сделать без проникновения.

— Мы можем?

— О да. — Я не говорю ему, что за время, проведенное в Форт-Талсе, я научилась множеству способов заставить парня кончить без того, чтобы он кончил в меня по необходимости. Я научилась этому, пока он получал свое, а я была изобретательной и достаточно сексуальной? Не имело значения, что его член не попал в цель. Тогда это было необходимо. Сейчас я просто хочу доставить Лиаму удовольствие и показать ему, как сильно он мне нравится, даже если мы не сможем пройти весь путь до конца. Однако я не ожидала, что Лиам будет так сильно удивлен. — Знаешь, люди могут быть довольно изобретательными.

— Я учусь этому, — бормочет он, пожирая меня взглядом.

Я провожу рукой по его груди, стараясь не касаться его члена.

— Ты когда-нибудь трогал себя, Лиам?

Он стонет, закрывая глаза, и неосознанно прижимается ко мне всем телом.

— Когда я думаю о тебе? Да.

Ооо. Я сжимаю бедра, потому что этот визуальный образ чертовски сексуален.

— Что ты делаешь со мной, когда ласкаешь себя? В твоем сознании?

Я очарована, когда его рот приоткрывается, и я вижу, как его губы слегка задевают клыки. Его рука сжимается на члене, и он проводит кулаком по всей длине, словно не в силах сдержаться. Я облизываю губы, ожидая его ответа, и, когда он не приходит сразу, стягиваю с себя футболку. Сквозь тонкую ткань лифчика проступают мои соски, и это следующее, что нужно сделать.

Он снова стонет, поглаживая свой член, его взгляд прикован к моим сиськам.

Я сажусь на колени, близко к нему, но не настолько, чтобы коснуться. Слегка покачивая бедрами, я кладу руки себе на грудь и тереблю соски, пощипывая их и играя с кончиками.

— Твой рот был здесь?

Лиам снова с шипением выдыхает и поглаживает свой член, на этот раз сильнее. Он заворожен моими словами, его взгляд скользит между моим ртом и сосками, с которыми я играю.

— Или он был ниже? — бормочу я и засовываю руку за пояс своих брюк.

— Твоя киска, — хрипит он. — Сними штаны и покажи мне ее. Я хочу увидеть, какая ты влажная. Я хочу почувствовать твой запах.

— О нет, — бормочу я, еще раз сексуально прикусывая губу, чтобы привлечь его внимание. — Может быть, я просто позволю тебе услышать, какая я мокрая. — Я приподнимаю брови, а затем сажусь на колени и расстегиваю пуговицу на джинсах. Я запускаю руку в трусики и провожу пальцами по складочкам. В тишине ванной это движение звучит неприлично шумно. Я сгораю от желания, и мне нравится, как вспыхивают его глаза, когда он это слышит.

— Ты будешь теребить себя, пока я буду поглаживать свой член? — спрашивает он, и его глаза приобретают самый яркий оттенок золота.

— Что-то вроде того. — Я все же поворачиваюсь и показываю ему свою обтянутую джинсами задницу.

Он тянется ко мне, его пальцы сразу же находят ложбинку между моими бедрами и скользят между ними.

Я не готова к тому, насколько приятно даже это прикосновение. Притупленная разделяющей нас тканью, я знала, что это было бы не так приятно, как если бы его пальцы были глубоко в моей киске, но повышенная сексуальность этого момента сводит меня с ума от желания. Всхлипнув, я наклоняюсь вперед и прижимаюсь щекой к одеялу, расстеленному на полу. Моя задница приподнимается, и я раздвигаю бедра еще шире, погружая пальцы глубоко в свое лоно.

Лиам издает низкий, дикий рык при виде этого.

— Моя.

Это единственное предупреждение, которое я получаю, прежде чем чувствую, как он хватает меня за бедра и притягивает к себе. Его большой член скользит по ткани моих джинсов, затем упирается в мою сердцевину, как будто может каким-то образом прорвать ткань и проникнуть глубоко. Я стону, когда он толкается в меня, и вместо этого мои пальцы скользят к клитору, неистово потирая его.

— Аталим, — выдыхаю я. — Боже, да. Прижмись ко мне.

— Произнеси мое имя, — рычит он требовательно. — Еще раз. — И затем он толкается в меня снова.

— Аталим! — крикнула я. Я вскрикиваю, а потом повторяю это снова и снова, пока он трется об меня, упираясь в мои джинсы с каждым твердым толчком своего члена. Это самое эротичное, что я когда-либо испытывала, и это сводит меня с ума от вожделения, одновременно наполняя меня страстным желанием. Я хочу, чтобы он был глубоко внутри меня, заполняя эту ноющую пустоту, в то время как моя киска сжимается все сильнее и сильнее.

Он издает дикий рык, прижимает головку члена к моему лону и с силой толкается в меня. Влажный жар обжигает мою одежду, заставляя меня дернуться, когда я понимаю, что он кончает мне на ягодицы. Джинсовая ткань обжигает мне кожу, но этого достаточно, чтобы я задохнулась, но мои пальцы так усердно работают над клитором, что мне даже все равно. Мгновение спустя я кончаю с тихим стоном, продолжая тереть, чтобы получить от оргазма все возможное удовольствие. Когда я больше не могу прикасаться к себе, я издаю тихий хныкающий звук, а затем вздыхаю и закрываю глаза.

Руки Лиама все еще крепко сжимают мои бедра. Его тело все еще дрожит, прижатое к моему, и я запоздало осознаю, что его твердый член все еще зажат между моих бедер, как будто ему там самое место.

Я поднимаю голову и смотрю на него.

— Лиам? Аталим?

Я потрясена его видом. Обычно его глаза наполнены этим ярким, восхитительным золотом, но когда я оглядываюсь назад, я не вижу их. Мне требуется мгновение, чтобы осознать, что они почти полностью черные, а руки, впивающиеся в мои бедра, крепко сжимают меня.

— Лиам? — позвала я. Я повторяю, потому что, возможно, услышав свое человеческое имя, он избавится от этого.

Его губы приоткрываются, и я с удивлением замечаю, что его клыки кажутся длиннее, чем когда-либо. Они касаются его нижней губы, а затем быстро втягиваются. Долю секунды спустя золото заливает ему глаза, и он моргает…

А затем резко отстраняется от меня, расхаживая взад-вперед. Он прижимает руку ко лбу и глухо стонет.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, садясь. После его оргазма мои джинсы стали горячими и прилипли к телу, а в воздухе витает густой запах секса.

Он смеется и качает головой.

— Хорошо.

ЛИАМ

У людей есть поговорка — играть с огнем.

Я думал, что это глупое утверждение, но чем дольше я нахожусь рядом с Андреа, тем мудрее оно мне кажется. Игра с огнем? Я действительно так поступаю. Я балансирую на грани, когда прижимаю ее к себе, пока она спит. Линия становится еще тоньше, когда я прижимаюсь губами к ее шее, представляя, как мои клыки вонзаются в нее, когда я разжигаю в ней огонь.

Я не сплю. Реальная потребность защищать женщину, которая рядом со мной, растет с каждым днем. Она моя пара или я просто воображаю ее такой? Откуда мне знать, что я не вцеплюсь зубами ей в глотку, не заявлю на нее свои права и не верну себе обе половинки себя с легкостью?

Я этого не знаю. Возможно, все это просто страдания, через которые я сам себя обрекаю… но я не могу заставить себя совершить этот прыжок. Еще нет.

Я хочу Андреа. Я очень сильно хочу ее. Но, возможно, я буду не в себе, если разрушу свои ментальные барьеры. Вместо того, чтобы признать ее своей парой, я мог бы уничтожить ее.

Поэтому я прижимаю ее к себе и совсем ничего не делаю, и чувствую, как с каждым днем, когда она рядом, я теряю над собой контроль. Разумнее всего было бы отвезти ее обратно в Форт-Шривпорт и оставить там. Никогда не возвращаться. Найди новое место для жизни, возьми себе новое имя и продолжай скрываться в тени, где никто не заметит еще одного молчаливого незнакомца.

Но я не могу. Даже мысль о том, чтобы расстаться с Андреа, разрывает меня на части.

Я останусь с ней, пока это не уничтожит меня или пока она не попросит меня уйти. Другого выбора нет.

Глава 13

ЛИАМ

Андреа прижимается ко мне, и мы прячемся за искореженным металлическим корпусом одной из машин, которые стоят вдоль старых улиц. Я чувствую, как она дрожит рядом со мной, но не знаю, от страха это или от гнева.

— Это он? — спрашивает она тихим шепотом. В руках у нее пистолет, и она сжимает его так, словно ждет возможности пустить в ход.

— Да, — говорю я ей и кладу руку на плечо на случай, если ей взбредет в голову выскочить и сразиться с этим человеком.

Нам потребовался целый день, чтобы выследить запах мужчины, который был возле ресторана. Мы вышли рано утром, как только закончился дождь, и запах Бенни смешался с запахом этого мужчины, пока мы шли. Я говорю Андреа, что запаха страха не было, и даже дождь не может скрыть тот факт, что запах Бенни в равной степени сочетался с запахом этого мужчины. Они шли бок о бок, когда путешествовали, так что Бенни шел добровольно. Его запах не выветривается из земли. Это хорошо, — сказал я Андреа и был рад увидеть ее радостную улыбку.

Но когда мы нашли самца в поле, который перебрасывался мячом с черно-коричневым четвероногим существом, поведение Андреа изменилось. Бенни не было с незнакомцем, и она вытащила свой пистолет и крепко прижала его к себе. Когда она приседает рядом со мной, я волнуюсь, что она может сорваться с места и напасть на самца.

Мне все равно, если он умрет, но мне не все равно, если она пострадает.

К тому же, я не могу понять, что он делает.

Я наблюдаю за человеком издалека, прищурившись, как будто это поможет мне разгадать его действия. Он смеется над черно-коричневым существом, насвистывая и щелкая пальцами. Существо возвращается к нему, держа в пасти ярко-оранжевый предмет. Оно танцует перед ним, демонстрируя какую-то агрессивную тактику отвлечения внимания, затем бросает оранжевый предмет на землю. Мужчина что-то говорит, поднимает оранжевый предмет и подбрасывает его в воздух. На мгновение мне кажется, что он отвлекает существо, чтобы оно могло сбежать, и я напрягаюсь, готовый прыгнуть и остановить его. Но… оно не двигается. Он просто ждет, уперев руки в бока, пока существо пробирается сквозь высокую траву на близлежащем поле, а затем снова возвращает ему предмет.

Они проделывают это несколько раз, и я смотрю на Андреа.

— Неужели он не понимает, что существо будет возвращаться, если он его бросит?

Она испуганно смотрит на меня, и ее губы кривятся.

— Детка. Это его собака. Он играет в «Принеси».

— Детка? — эхом отзываюсь я, хмуря брови. — Ты имеешь в виду меня?

Ее щеки вспыхивают, и она бросает на меня дерзкий взгляд, несмотря на то, что у нее покраснело лицо.

— Это ласковое обращение. Если я назову тебя твоим настоящим именем, у тебя начнется сильный стояк, а нам нужно оставаться сосредоточенными. Если только ты не предпочитаешь, чтобы я называла тебя Лиам?

Ласковое обращение? Я хмыкаю, обдумывая это. Я ненавижу имя Лиам, но она не ошибается — если она назовет меня полным именем, я, вероятно, почувствую потребность повалить ее на землю и потереться о ее обтянутую джинсами попку, как мы делали прошлой ночью. Даже воспоминание об этом заставляет мой член напрягаться, потому что это было так хорошо.

Слишком хорошо. Я не сказал ей, но я был очень близок к тому, чтобы потерять контроль. Я не могу допустить, чтобы это повторилось — то, что мы сделали, было потрясающе, но это не может происходить регулярно. Пока я не пойму, как восстановить свои разрушающиеся щиты и укрепить свой разум.

— С «деткой» все в порядке, — решаю я. — А что такое собака?

— Это домашнее животное. До Разлома люди держали их в качестве компаньонов. После него большинство домашних животных исчезло. У людей не было еды, чтобы прокормить себя, не говоря уже о животных. Приятно снова их увидеть. — Выражение ее лица смягчается. — В детстве у меня был пес. Он тоже не пережил Разлома.

Собака. Я рассматриваю существо, когда оно снова бросается вперед, возвращая оранжевую штуковину еще раз. Интересно, почему этот человек и существо продолжают играть в странную игру «Принеси». Неужели он не может этого понять?

— Бенни где-то рядом? — шепчет Андреа, поворачиваясь ко мне.

Я качаю головой.

— Его запах доносится и дальше по дороге. Запах мужчины тоже, но он явно здесь. — Я указываю на него на близлежащем поле, а затем изучаю его, как изучил бы любого другого человека мужского пола — ищу слабые места и оружие. На бедре у него кожаный ремень, а в кобуре что-то металлическое. Держу пари, пистолет. Я не знаком со всеми формами и размерами человеческого оружия, но знаю, что они любят то, что плюется огнем. На нем джинсы, как у моей Андреа, и белая футболка без рукавов. Его руки обнажены, и видны черные рисунки, идущие вверх и вниз по предплечьям. На нем бейсболка, как и на мне, но волосы, зачесанные назад, черные, как смоль, и падают ему на шею.