— Так почему бы тебе не сделать это? — Я провожу пальцами по своим ключицам, пытаясь представить, куда бы он меня укусил. Прямо за ухом? Или ниже, возле плеча?

Он тихо стонет, и я чувствую, как напрягается все его тело. Руки, ласкающие мои ступни, сжимаются, а затем останавливаются.

— Я не могу. Если бы я это сделал, мне пришлось бы открыть свой разум той части себя, которую я отгородил стеной. Вместо того, чтобы заявить на тебя права, я, скорее всего, потеряю над собой контроль и сделаю тебе больно.

Я вздрагиваю и убираю ноги с его колен.

— Сделаешь мне больно?

— Я бы не хотел, — хрипит он, и это звучит так, будто он и так на грани потери самообладания. — Ничто не пугает меня больше, чем мысль о том, что с тобой может что-то случиться, Андреа. Но я бы ничего не смог с собой поделать, точно так же, как драконы в небесах не хотят нападать на все, что попадается им на глаза. Они ничего не могут с собой поделать. Они совершенно обезумели… И я боюсь, что я был бы таким же. Что притяжения партнера будет недостаточно, чтобы победить это безумие.

— О, — снова тихо говорю я. Между нами повисает тишина. — Я не хочу, чтобы ты сходил с ума только из-за того, что мы целуемся, — решаюсь я. — Но я не буду врать, я буду очень разочарована, если мы больше не сможем прикасаться друг к другу. Мне нравилось быть с тобой. Если он честен, то, думаю, я тоже могу это сделать. Но я понимаю…

Он стонет. Мгновение спустя его большие руки обхватывают меня за талию, и он притягивает меня к себе. Лиам зарывается лицом мне в шею, и на мгновение мой пульс учащается, и я думаю, что он собирается укусить меня, как и обещал… но он только глубоко дышит.

На мгновение меня переполняет горечь. Конечно, я нашла парня, от которого схожу с ума, который относится ко мне с любовью и уважением и дает мне все, что я хочу… вот только мы не можем быть вместе. Может быть, мне просто не повезет и я не буду счастлива, как другие.

И в следующий момент я думаю… к черту все это.

— Лиам, — шепчу я, приподнимая его голову и лаская лицо руками. В темноте его глаза практически светятся, и я вижу, как они переливаются темно-золотым, более темным оттенком, чем должен быть, чтобы я была в безопасности. Но мне все равно. Это Лиам, и я знаю, что он не причинит мне вреда. — Тебе не обязательно воспринимать меня как свою пару, не так ли?

Он напрягается, отстраняясь.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, мы все еще можем прикасаться друг к другу. Доставлять друг другу удовольствие. Нам просто не обязательно делать этот последний шаг. Никаких укусов. Все остальное — почему нет?

— Андреа, — выдыхает он хриплым голосом. Жаль, что я не могу разглядеть его лицо в темноте, но я могу представить суровое выражение его красивых черт. — Нет…

— Тихо, — шепчу я и прикладываю палец к его губам. — Выслушай меня. — Я провожу пальцем по его подбородку, касаясь его скулы, лаская ее. — Мы можем целоваться. Мы можем прикасаться. Мы можем делать все, что тебе нравится, и если это для тебя слишком, мы можем остановиться. Мы просто сделаем все, что в наших силах. Если у нас не может быть всего, значит, у нас не может быть всего. Мы просто будем работать с тем, что в наших силах.

Он тяжело дышит, как будто даже этот разговор заводит его. Может быть, так оно и есть, потому что я сама начинаю возбуждаться.

— Мое семя слишком горячее, чтобы ты могла принять его в свое тело…

— Тогда ты не будешь кончать в меня. В этом нет ничего особенного.

Лиам напрягается.

— Это… ты не считаешь это оскорблением?

Это оскорбление для его народа?

— Нет. — Я наклоняюсь и запечатлеваю поцелуй на его губах, чувствуя себя немного смелее. — И у нас есть презервативы, чтобы создать хоть какой-то барьер. Или… я могла бы просто наблюдать, как ты трогаешь себя. Это было бы сексуально. — Я слегка ерзаю у него на коленях, потому что представляю, как он доводит себя до оргазма? О да, я бы смотрела на это весь день напролет.

Но он замолкает.

— Презервативы?

— Ага. Я взяла их в секс-шопе. Это оболочка, которую ты надеваешь на свой член, и она собирает всю сперму. Я слышала, что они притупляют ощущения, так что, может, это и к лучшему?

— Я не знаю. — Его руки сжимаются, и он крепче прижимает меня к себе. — Ты понимаешь, о чем просишь, Андреа? Возможно, мы играем с огнем

— Я доверяю тебе, Лиам. — И я доверяю. Я правда не думаю, что он причинил бы мне боль. Мне льстит, что он думает, будто я проверяю его самоконтроль, но если он семь лет не терял его, то от маленькой шалости ничего не будет.

С надеждой.

Он касается моего лица.

— Не называй меня так.

Это вырывает меня из тумана моих желаний.

— Что?

— Это не мое настоящее имя. Это просто человеческое имя. — Он притягивает меня ближе, его пальцы легко скользят по моему лицу, а затем спускаются вниз по моей рубашке. Как будто теперь, когда я дала ему разрешение, он может смело прикасаться ко мне, и, о, мне это нравится. Он касается одного из моих твердых, ноющих сосков, и я выгибаюсь навстречу ему. — Когда я впервые попал сюда, мужчина, который меня нашел, подумал, что у меня случился инсульт или я получил удар по голове и забыл свой язык. Дракони не используют разговорные слова, помнишь?

Я смутно помню, как он говорил мне это, но мои мысли рассеяны, я отвлекаюсь, когда он дразнит мой сосок.

— Мммм, — удается мне прохныкать. — Продолжай.

— Мне потребовалось много времени, чтобы произнести ваши слова. Единственная часть моего имени, которую я смог произнести, — это вторая половина, и это то, что запомнилось. — Он покусывает мой сосок, затем наклоняется вперед, чтобы попробовать мои губы на вкус. При этом его губы шепчут мне что-то. — Если тебе нужно как-то называть меня, когда я прикасаюсь к тебе, зови меня моим настоящим именем. Аталим.

— Тогда Аталим. — Я пытаюсь произнести это так же, как он, с придыханием. Это звучит дико и свирепо, совсем как у него.

Он вздрагивает, прижимаясь ко мне, и его пальцы впиваются в мои руки.

— Повтори это для меня, Андреа.

Так вот почему он никогда не называет меня Энди? Потому что он ненавидит, что у него отняли его собственное имя? Я кладу руку ему на затылок и держу, слегка целуя.

— Аталим.

Его стон эхом разносится в темноте, и он разводит мои бедра в стороны, пока я не оказываюсь верхом на его твердом члене, сидя у него на коленях. Он прижимает меня к себе, растирая.

— Скажи, чтобы я перестал прикасаться к тебе, — требует он.

— Не собиралась этого говорить, Аталим, — поддразниваю я, наклоняясь вперед и кусая его за ухо. — Я слишком сильно хочу тебя. Мы можем делать все, что угодно, просто ради развлечения, понимаешь? Ни с кем не нужно связывать себя узами, Аталим. — Я продолжаю упоминать его имя, потому что он так сексуально вздрагивает каждый раз, когда я его произношу.

— Я хочу стать твоей парой, — рычит он мне в горло. — Я хочу этого больше всего на свете.

Моя киска сжимается, когда я слышу это, и когда он снова проводит большим пальцем по моему соску, мне хочется плакать от того, как это несправедливо. Я тоже хочу, чтобы он стал моей парой. Но я возьму то, что он может мне дать.

— Давай просто наслаждаться здесь и сейчас, Аталим. — Я просовываю руку ему под футболку, ощущая обжигающе горячую стену мышц на его груди. — Ничего, если я прикоснусь к тебе?

Он снова рычит, но это не означает «нет». Если бы это было так, он бы оттолкнул мою руку. Вместо этого его пальцы сжимают мою рубашку, и он прижимает меня еще крепче, продолжая ласкать мою грудь другой рукой.

— Тогда тебе просто нужно сказать мне остановиться, — бормочу я, стаскивая с него футболку, пока он не понимает намека и не поднимает руки над головой, чтобы я могла полностью ее снять. Затем передо мной не остается ничего, кроме обнаженной кожи, и я вздыхаю. — Я хочу зажечь свечу, чтобы посмотреть на тебя. Так нечестно прятать твою великолепную кожу в темноте.

— Я хочу доставить тебе удовольствие, — его голос хриплый от эмоций, его тело двигается подо мной, а его большой член продолжает тереться о внутреннюю сторону моего бедра, отвлекая меня.

Он действительно хочет, чтобы я зажгла свечу? Это легкомысленное использование чего-то столь ценного, и все же он не упрекает меня за это. Я понимаю, что он хочет этого так же сильно, как и я. Нравится ли ему мысль о том, что я пожираю его глазами? С легкой дрожью удовольствия я еще раз быстро целую его, слезаю с его колен, а затем роюсь в темноте в своей сумке в поисках зажигалки и подсвечника на случай непредвиденных обстоятельств, которые я захватила с собой.

Мне удается зажечь ее, несмотря на трясущиеся руки, и я ставлю ее на кафельный пол. Когда я поворачиваюсь к нему, от вида его большого золотистого тела у меня перехватывает дыхание, как и от голода в его затуманенных глазах.

О. Я благоговейно положила руку ему на грудь.

— Посмотри на себя, Аталим. Как тебе удавалось так долго скрывать от меня все это великолепие?

Лиам — Аталим — стонет, потянувшись ко мне. Он касается моей косы, которая почти расплелась от наших ласк, и пропускает мои волосы сквозь пальцы.

— Я снова и снова говорил себе, что ты не можешь быть моей. Ты хоть представляешь, как это сложно? Как долго я хотел прикоснуться к тебе, Андреа?

— Что ж, ты можешь овладеть мной, — говорю я беспечно, затаив дыхание. — Только не всем телом. Мы не будем делать ничего, что поставило бы под угрозу твой контроль, хорошо? — Я провожу пальцами по его губам, очарованная тем, как мерцающие тени играют на его коже. — Ты будешь вести, если понадобится.

Он кусает меня за кончик пальца.

— Мне нравится, когда ты ведешь.

О боже, я практически слышу, как намокают мои трусики, когда его зубы царапают мою кожу. Я неохотно убираю руку от его рта и опускаю ладони вниз по его груди. Я касаюсь его всего, исследуя его тело. Для парня, который последние семь лет прятался в одном дерьмовом форте за другим, питаясь нашей скудной пищей, он сложен как настоящий бульдозер. У него великолепная грудная клетка, а его ягодицы — мышцы на шее и плечах — толстые и рельефные. Боже, я просто хочу облизать этого мужчину целиком. Я сжимаю его большую руку, очарованная им.

— Как тебе удалось остаться таким мускулистым после того, что мы ели в фортах?

Он смеется, затаив дыхание, и в его смехе слышится удивление.

— Я не всегда ем то же, что и ты. Иногда я тайком выбираюсь на охоту.

— Что ж, что бы это ни было, продолжай это делать. — Я провожу руками по его рельефному животу. На нем нет ни грамма жира. Он просто… идеален, вплоть до массивного члена, упирающегося в его спортивные штаны спереди. — О, привет. — Я провожу рукой по его брюкам спереди, обрисовывая его длину.

Дыхание с шипением вырывается из его легких, и он отшатывается от меня, падая навзничь.

Я тоже немного отступаю назад, прижимая руку к груди.

— Ты в порядке? Лиам? Аталим?

Он тяжело дышит, уставившись в потолок. Одна его рука сжимается в кулак, затем медленно разжимается.

— Я просто… не ожидал этого.

— Мне не следует трогать тебя там?

Лиам медленно садится, его глаза становятся горячими от желания.

— Я должен сказать тебе остановиться, но я не могу.

Я прикусываю губу, а затем улыбаюсь ему.

— Я буду указывать на любые движения, прежде чем их сделаю, как тебе это? Можно я снова положу руку на твой член? — Когда он отрывисто кивает, я осторожно обхватываю его пальцами — или пытаюсь это сделать. Этот мужчина толще всех, к кому я когда-либо прикасалась, и даже сквозь мягкую ткань его штанов я чувствую, как ткань обтягивает головку его члена, как будто там есть какая-то текстура. — Чувак, держу пари, что эти идиоты, управляющие секс-магазином, чувствуют себя сейчас глупо, — говорю я, зачарованно опуская другую руку и обхватывая его яйца. — Им не нужны фаллоимитаторы или что-то еще, когда рядом такие мужчины, как ты.

— Разве я не похож на обычных мужчин?

— Они бы хотели, — бормочу я.

Он смеется, но смех переходит в еще один сдавленный стон, когда я снова сжимаю его член.

— Твои руки, Андреа. Помни о моем семени.

Я бросаю на него страстный взгляд.

— Оно же у тебя на головке?

Лиам сдерживает очередной рык.

— Да.

— Тогда сотри его, чтобы я могла прикоснуться к тебе ртом.

Он шумно выдыхает, а затем стягивает штаны, обнажая свой член. Он такой же толстый и великолепный, каким я его помнила, с головкой темно-золотистого цвета. Капли предварительной спермы покрывают поверхность, и от нее поднимается струйка пара. При виде этого у меня слюнки текут, потому что я отчаянно хочу попробовать его на вкус, но если он говорит, что это опасно, я ему верю. Он проводит рукой по своему члену, смахивая влагу, но только для того, чтобы зарычать от разочарования, когда на смену тому, что было удалено, приходит еще больше.

— Ты продолжаешь смотреть на меня так, словно голодна, и теперь я не могу остановиться. — Лиам снова проводит рукой по головке члена, затем стонет. — Это не сработает.

— Тогда тебе нужен презерватив? — Я подхожу к своей сумке и роюсь в ней в поисках маленьких пакетиков из фольги, которые я стащила в секс-шопе. После недолгих поисков я нахожу их и достаю один маленький пакетик из упаковки, затем протягиваю ему.

Лиам с любопытством смотрит на меня.

— Расскажи мне еще раз, как это работает?

Я разрываю упаковку зубами, затем достаю кольцо из латекса и протягиваю ему.

— Ты прокатываешь это по всей длине и…

Мы оба смотрим на его твердый, возбужденный член. Он огромен, головка толстая и мясистая, а все остальное настолько толстое, что я даже не могу обхватить его полностью. Презерватив в моей руке, даже очень большой, кажется, не подходит для него.

— А, может, и нет.

— Люди умудряются засовывать в него свои члены? — Он берет у меня презерватив и, нахмурившись, пытается его развернуть. Он тут же срывается, и он смотрит на свои пальцы, покрытые смазкой.