Металлическая дверь подъезда пронзительно скрипнула, выпуская во двор. Порыв раскалённого ветра обжёг кожу. В голове по новой загудело, будто перед этим я не похмелился.

Однако мои проблемы могли потерпеть – в данный момент требовалось помочь Витьку. Его сообщение не оставляло места для сомнений – он спасался бегством по экстренному варианту и просил у меня укрытия.

Я спешно прокрутил в памяти, всё ли подготовил для данного плана? Люк на крышу в моём подъезде открыт – какая-то гадина повесила замок, но пара ударов молотком решила проблему. Дверь в квартиру открыта, а если вдруг захлопнется, то ключ на оговоренном месте. Теперь требовалось прикрывать товарища с улицы, задержав на максимальное время преследователей. Правда, Витёк так и не удосужился сообщить, от кого бежит? Но думаю, определить будет несложно.

За мыслями я не сразу заметил, как на краю крыши соседнего дома показалась фигурка человека в футболке и шортах. Несколько секунд она стояла неподвижным истуканом, а затем, взяв короткий разбег, взвилась в прыжке. Виталий, душу его за ногу, сделал это!

Я до последнего не верил, что рискнёт, ибо он завязал с паркуром сразу после того, как чуть не погиб при исполнении трюка два года назад. Но вот он уже стоял на самом краю моего дома, чуть покачиваясь – прыжок вышел всё же не идеальным.

– Стой, куда? – разнёсся над двором крик, и на покинутой Витьком крыше появилась фигура, одетая в полицейскую форму.

Я мысленно выматерился – связываться с ментами себе дороже, особенно зная, сколько за мной числится... Пусть и недоказанного. Однако бросать другана – последнее дело! Поэтому стоило рискнуть!

Не успел я додумать, как все планы пошли прахом: Витёк попытался обернуться на звук голоса, но не удержался и полетел вниз. Первый удар сердца – я не поверил глазам. Второй удар сердца – мне показалось, что товарищ исчез. Но стоило моргнуть, как он тут же появился. Третий удар сердца – я уже бежал к месту падения друга.

Но на середине пути пришлось затормозить, так как из трёх полицейских машин, припаркованных поблизости, вывалило не меньше десятка человек, и все рванули к месту происшествия. Но даже со своего места я с облегчением заметил, что на месте падения Витька навалена просто гигантская куча картонных коробок. А ведь точно, вчера кто-то весь день переезжал, за поллитрой бегать было несподручно!

Первый мент стал разбрасывать коробки в стороны в поисках тела Витька, а я с замиранием сердца ждал…

– Нашёл… – наконец раздался голос и через пару секунд: – Живой, пульс есть! Вызывайте скорую, он весь в синяках и крови… только она засохшая! И ожогов полно по всему телу! И что это на нём за одежда? – с каждым словом тон мента становился всё более недоумённым. – Какого лешего…

Договорить оказалось не суждено. К склонившемуся полицейскому из завалов коробок метнулась рука и схватила за горло. Короткое движение кистью, и молодой офицер отлетел к стене, где без чувств осел на землю. Из картонного месива стала медленно подниматься фигура: матово-чёрный, сюрреалистический костюм до крайности изодранный и изгвазданный, а его носитель – человек с непроницаемыми кристаллами глаз и спокойным до совершенной пустоты лицом, лишь улыбка рассекала идеальный образ.

В первый момент показалось, что это не человек, а монстр, вышедший из глубин преисподней, которые собственными руками и выстроил. И только через несколько долгих мгновений я вспомнил, что это Виталий. По спине, несмотря на жуткое пекло, пробежали мурашки. Вглядевшись лучше, я заметил, что губы Витька шевелятся, попытался повторить и получил: “Враги. Опять враги. Пытаются остановить”.

– Эй, парень, ты что, совсем? – заорал ближайший к Виталию полицейский. – А ну, стоять! Ребят, давайте его успокоим!

В этот раз сразу трое рванули к моему другану. Тот, кто кричал громче всех, выхватил резиновую дубинку. Это стало его фатальной ошибкой, он первым оказался на земле, дико воя и держась за руку, из открытого перелома которой фонтаном брызгала кровь. Двое помощников отправились в нокаут несколькими секундами позже: один получил отобранной дубинкой в висок и успокоился, а второй распластался на земле после удара ногой в живот, настолько быстрого и сильного, что противник Виталия откатился на несколько шагов.

Закончив, Виталий перешагнул через поверженные тела и двинулся неспешным, чуть прихрамывающим шагом на оставшихся полицейских. Кроме дубинки, теперь в его руке оказался ещё и пистолет. Оставшиеся стражи правопорядка при виде такого зрелища сначала застыли, а затем начали медленно отступать, потянувшись к кобурам. От Виталия почти физически веяло холодом, тьмой и угрозой.

– Стойте! Подождите! Я с ним поговорю! – отсиживаться в стороне дольше становилось опасно, дело и так принимало крайне плачевный оборот. Я рванул вперёд, и прежде чем меня успели остановить, встал пред внезапно обезумевшим товарищем. – Витёк! Успокойся, Витёк! Да что с тобой?! Подумай, что ты делаешь?!

Друган продолжал движение, а я услышал, как щёлкнул снятый с предохранителя пистолет. В следующее мгновение ствол уставился мне в лоб. Полицейские, редкие прохожие, а также зрители в окнах дружно охнули, какая-то впечатлительная дамочка заголосила. Я застыл соляным столбом, совершенно ничего не понимая, и только пролепетал заикаясь:

– Витёк! Твою суть… куда ты прёшь! Совсем охренел… что, не узнаёшь меня?! Это же я, Андрюха!

Неожиданно слова подействовали, и прояснившийся взгляд сфокусировался на мне.

– Андрюха? – проскрипел он не своим голосом. Дубинка выпала из руки, и следующие слова он произнёс отчётливо: – Значит, я дома?.. – пистолет опустился, Виталий покачнулся, из тела ушла несокрушимая решимость двигаться, а улыбка словно перегорела. – Он переиграл меня... Опять оставил одного, – чуть слышный шёпот перешёл в смех, а затем в хохот, да такой, что я невольно отступил на несколько шагов. Эмоциональный выплеск оборвался резким криком: – Будь оно все проклято!

Рывком Виталий вытащил из недр одежды телефон, больше похожий на кусок сплавленного пластика, и со всей силы ударил о землю, так что тот разлетелся на множество деталей. У кого-то из ментов не выдержали нервы, грохнул выстрел, и на груди человека стало медленно расплываться кровавое пятно. Однако Виталий лишь покачнулся, а затем обернулся к стрелявшему, и по его улыбающемуся лицу стало очевидно, что такими мелочами, как ранение или смерть, его не напугать… скорее, он им рад.

– Зря… За боеприпасы ещё придётся отчитываться, – ноги не удержали человека и подкосились. Пистолет отлетел прочь. Одновременно лохмотья, в которые он был одет, опали, на ветру превращаясь в прах, оставляя Виталия нагим. До меня донёсся шёпот: – Можете забирать меня в ряды нашей доблестной армии… – и глаза его закрылись.