Сознание включилось резко. Однако разум оказался девственно чист, как отформатированный диск, – праздновал отходняк от передозировки силы.

Мощь Феникса - словно шоколад. Чёрный, горький, буквально тающий во рту шоколад. Бодрящая эйфория растекается по жилам после того, как съешь хоть кусочек, и мир становится ярче, счастливее… Однако, если съесть слишком много, начитает мутить и выворачивает от одного вида лакомства. Так же сила Феникса – дальше определённого предела превращается из наслаждения в отраву.

Активизировались чувства, и я смог осмотреться – лаборатория… очередная. Особенностью данной оказалась колонна в центре на половину зала из чёрного пластика, стали и оптоволокна, сверкающая сотнями разноцветных лампочек и десятками экранов с тарабарщиной системных кодов – единственными источниками света в помещении.

Места я не припоминал. Похоже, опять отключился после превращения в Феникса – в пустоте пробуждающейся души начали клубиться первые, ещё смутные эмоции.

– …тогда войска Министра заблокировали телепортацию и начали штурм базы Предельщиков. Но Аня не остановилась на этом – она выступила против нас в бою. Тогда Омега… – взбудораженный голос Насти гулко разносился по комнате.

Привыкшие к полумраку глаза начали различать детали. Некер восседал в основании колонны, колдуя над одной из консолей управления, разбираясь в ворохе проводов. Одновременно он редкими междометьями поддакивал монологу Насти, что маячила от двери до серой стены в сетке трещин, и обратно. Раз за разом.

С запозданием пришло понимание, что осмотр происходит с высоты шеи человека, причём сидящего на полу в самом дальнем и тёмном углу. Я поспешно опустил взгляд, и первое, что увидел, так это телефон с открытым дневником. Похоже, Омега решил дополнить запись с камер и динамиков костюма своими мыслями. В кои-то веки человек проявил похвальную предусмотрительность. Экран уже не вмещал всего написанного, поэтому пришлось читать с новой страницы.

“…я не считаю победой принятое мною решение – цена слишком высока.

Пролом Феникса доставил нас сразу на несколько уровней под землю. Выбрались из разгерметизированной зоны благодаря Некеру, который знал коды доступа и архитектуру блока. До проекта “Оператор” оказалось недалеко – буквально несколько поворотов.

Однако проблема проявилась в другом: я свалился без сил, как только непосредственная опасность исчезла. Костюм мгновенно выдал что-то о том, что целыми в организме остались только мозг, да достоинство (в этом я не уверен) – всё остальное, так или иначе, пострадало (а это точно), и в довершение обнадёжил чем-то вроде: “Химию не дам, иначе скопытишься. Лучше поспи. Ну а если не подохнешь, то посмотрим…” Настю всё же освободили, но она тоже не рискнула оказывать помощь на месте.

Было больно… и смешно. Очень смешно. Я едва сдерживался, чтобы не расхохотаться! Кости трещали от сдерживаемого хохота и рвали плоть… Но от этого было лишь ещё веселее. Боль была сладостной!

Как меня тащили до лаборатории, я помню смутно. Сквозь пелену забытья прорывалась боль от жёстких плеч, тащивших меня Некера и Рахнеза, плюс предупреждения Насти о встречающихся аномалиях, которых оказалось более чем предостаточно. Девушку, как наименее пострадавшую, отправили на разведку.

И, конечно же, тишина… Напряжённая. Тягостная. Она гремела в сознании громче канонады боя, разрывая сознание на отдельные мысли. И заглушал её лишь смех…

Первое, что обнаружилось в проекте “Оператор” – полдюжины трупов, поджаренных электрическими разрядами. Несколько явно пытались сбежать, остальные имели оружие и сконцентрировались вокруг нескольких жгутов кабелей в данный момент наглухо перерубленных.

Серверный блок “Оператора” не отличался от камня. Прежде чем Настя психанула от подобного вида, Некер несколькими словами объяснил девушке, что проект лишь обесточен, и её отец жив, а он без труда активирует систему. Магичка покорно согласилась с доводами (она прислушивается к биоробу) и занялась моим лечением…

Помощь магички больше всего походила на разделку туши – рваные команды Насти ассистировавшему Рахнезу перемешались с моими истошными воплями… и смехом. Но не столько из-за боли, сколько из-за шальной мысли: “Анина боль была на порядок сильнее перед смертью”.

Текст обрывался, а пальцы Омеги застыли над клавишами… причём задолго до моего пробуждения. Снисходительная ухмылка, застывшая на морде во время чтения, треснула. Разум работал в полную силу, но я не понимал смысла!

– «Альфа, ты уже очнулся?» – мысленный голос Омеги вывел меня из прострации. – «Как себя чувствуешь? Всё нормально?»

– «Что это значит?» – вопрос вырвался помимо воли. Я не мог отвести взгляда от так поразивших меня слов. – «Что за хрень ты понаписал?»

– «Ты о чём?» – в сознании ни капли растерянности, лишь чуть отстранённая улыбка.

– «Последняя фраза!» – раздражённо бросил я. – «Что это за глупая шутка? Удали её!»

Я не верил. Даже не так, я не мог поверить! Но и проигнорировать или принять за глупый оборот речи прочитанное тоже не мог – меня зацепило. Поэтому душа… я чувствовал, как душа трепещет, не в состоянии определиться с чувством или эмоцией. И в этом горниле неопределённости рождался страх. Пока ещё слабый, но оттого терзающий ещё больнее.

– «Ах это…», – пальцы Омеги дрогнули, но вместо того, чтобы “Удалить”, нажали “Сохранить”. Ответ прозвучал со всё той же мысленной улыбкой: – «Извини, но это правда: Аня умерла. Кстати, будешь?».

Убрав телефон, Омега качнул пальцем, и из лежащей рядом сумки выскользнул шоколадный батончик. Магия? А затем я заметил зеркальный отблеск вокруг шоколадки и понял, что это не просто магия, а магия времени! Человек ей всё же овладел!

– «Из сухих пайков. В пролом упали почти все вещи, что вывалились при крушении багги. Мне дали для восстановления сил после Настиной костоправки…» - перехватив лакомство в полёте, Омега с улыбкой протянул его мне.

– «Омега, ты что, совсем?..» – я на миг растерялся от подобного перехода. – «Какой на фиг батончик…»

– «Вкусный, с орешками…»

– «Ты в край охренел?!» – взревел я. – «Не прикидывайся дураком! Какая ещё смерть Ани?! Там же скелет вместе с багги… он погиб, это да! А потом я в Феникса! И после этого никто бы не смог Аню… я бы их всех!» – я оборвал себя, пытаясь выкопать из памяти момент, когда именно я “их всех”.

– «Скелет с багги, это само собой… жаль, много оборудования пропало. И в Феникса ты тоже, как ты их всех... прелесть! А вот дальше…» – батончик исчез во рту Омеги, а он протянул руку, дабы снять меня с шеи. Вскипело раздражение, я попытался вывернуться, но Омега оказался на удивление настойчив и властно, хотя очень осторожно, взял меня за химок, положил на руку, а затем начал умиротворяюще гладить. После долгой паузы Альтер-Эго закончило: – «Лучше, если ты коснёшься моих воспоминаний».

Мысль являлась более чем здравой, но почему-то я не хотел этого делать. Однако разум возобладал над желаниями, и я коснулся тёплого светоча сознания второго “я”. Омега не сдерживался. Всё произошедшее с момента превращения он утрамбовал максимально плотно, чтобы я увидел и ощутил как можно больше до разрыва контакта!

– «Это неправда! Этого не может быть!» – прохрипел я. Но как бы я не блокировал сознание, был не в состоянии забыть кошмарный калейдоскоп. – «Я не мог… Нет! Это невозможно! Это был не я!»

Я взглянул в лицо Омеги в поисках поддержки, но увидел лишь чуть заметную улыбку, и она была страшнее любых слов. Тогда я попытался вырваться из ладоней Омеги, но он держал крепко и не переставал гладить. В отчаянье я вцепился зубами в палец, мгновенно почувствовал, как клыки разрывают кожу и мясо, доходят до кости, а тёплая кровь заполняет пасть и стекает по морде… но в ответ лишь мягкая улыбка и нежные поглаживания!

Лучше бы он свернул мне шею сразу после превращения…

– «А может, она ещё жива?» – я пытался кричать, но мысленный голос дрожал. – «Может, можно её ещё найти? Вытащить? Спасти? Или…»

– «Невозможно», – оборвал надежды Омега. – «Я уже анализировал ситуацию с помощью искина костюма. Полученные травмы… они несовместимы с жизнью. В лучшем случае мгновенная смерть. В худшем – Аня истекла кровью пятнадцать – двадцать минут, а времени с боя прошло более двух часов. Но всё закончилось быстрее – сигнал от её костюма пропал в первую минуту попадания в аномалию – она растворилась в ней. Ани больше нет!»

И вновь улыбка… Я не понимал! Как он может говорить и так спокойно улыбаться! Казалось, произошедшее ничего для него не значит! Но это невозможно, ведь если скелет был лишь второстепенным членом команды, то он и Аня… они были близки! Ответ пришёл, как озарение: улыбка – маска! Но вот что он под ней прятал?

– Я оттащил тела! Теперь хотя бы глаза мозолить не будут, но вот с запахом ничего не поделаешь, вентиляция скончалась! – зычный голос зелёнокожего гиганта, показавшегося из-за стены, заставил обратить на себя внимание. – Настя, а ты что, до сих пор ругаешь Аню? Не надоело? Издеваясь над мёртвыми, ты лишь показываешь собственную слабость!

– Я не издеваюсь над мёртвыми! – оскорбилась в лучших чувствах Настя. – “О мёртвых либо хорошо, либо ничего, кроме правды!”. Так вот, я и рассказываю Некеру правду об этой… суке! – презрительно бросила Настя. – Разве не правда, что она предавала нас всех и не по разу? Она жила, как продажная тварь, и подохла, как последняя подзаборная шавка! Так что же по ней скорбеть?!

– Заткнись! – я не заметил, как завладел телом человека, но мой рык заставил девушку вздрогнуть и обернуться. – Настя, не тебе в чем-то обвинять Аню…

– «Альфа, остановись!» – прошелестели мысли Омеги. – «Не пори горячку!»

Клинок слов, выкованный в пламени душевной боли из распалённого яростью сознания, должен был пронзить Омегу. Вот только отношение Насти сбило настрой, я ударил девушку, а теперь не мог остановиться, вонзая клинок всё глубже. Плевать, что слова неразумны! Я слишком долго руководствовался разумом и поступал “правильно”, а теперь за это расплачивался.

– Это ты виновата в смерти Ани! – выплюнул я слова, и разбитые губы растянулись в кровавой усмешке. – Движение за тобой привело её к этой жертве!

– Омега? Но я… – девушка подавилась словами, опалённая жаром чувств.

– Не просила следовать за тобой? – закончил я за девушку с горькой иронией, и шёпот моих слов гремел громче грома. – Конечно, нет! Это был её искренний порыв. Помогать. Защищать. Оберегать. Быть рядом и поддерживать… Но тебе плевать! Тебе хватает наглости называть её “продажной тварью”, презирать и смешивать с грязью!

Движение являлось пыткой, но это даже хорошо, физическая боль питала пламя внутри. Я навис над девушкой. Настя усмехалась и всячески делала вид, что плевать хотела на все мои слова. Но я видел, как губы дрожали! Видел, как фигурка съёжилась! Как она не смела отвести глаз… глаз затравленного зверя – каждое заявление являлось ударом. Но меня этим было теперь не пронять.

– Ты ненавидишь её за то, что она предала тебя в попытках помочь! Но ты сама предала целое государство – родной Купол, а затем Чистых и ведь тоже из “благих” побуждений! Осуждаешь ложь и недоговорки? Может, и так… Но она думала о последствиях своих слов и действий, как они отразиться на других. Тебе же наплевать на всех, кроме себя и своих сиюминутных хотелок. Ты завидуешь её уму, силе, решительности и самостоятельности личности!

Я судорожно сглотнул и с ледяной ненавистью продолжил, уже не для Насти, но для себя.

– Ты лишь девчонка, которая при возникновении проблем старалась укрыться за спинами других!

Я оборвал себя, осознавая, что всё бесполезно – слова получались или слишком банальные, или пошлые, или пафосные, собственно, как и любая правда! А чувства, те самые чувства, что стояли за словами, оставались невидимыми, как и смысл, что я в них вкладывал, ибо он, увы, к каждому приходит в свой черёд.

Лишь в миг, когда слова жгли горло, я нашёл ответ на засевший в душе вопрос: почему Аня с таким упорством помогала… причем не только Насте, но Куполу и мне? Она пыталась заполнить пустоту одиночества в сердце! Именно это являлось смыслом её жизни!

Но невозможно заполнить бездонную пропасть, выстраивая мост только с одной стороны – он будет обрушиваться в никуда! А мы – близкие люди – оставили её одну, и никто не попытался выстроить половинку моста над собственной бездной и замкнуть путь к мечущейся душе! Даже я…

Каждый человек, как кристалл со множеством граней! И найдя грани, что людям не нравятся и кажутся дефектными, отталкивают весь кристалл, всего человека! И никто не хочет замечать, что сам имеет множество дефектных граней, и что вместе, компенсируя и помогая друг другу, они могли бы стать идеальной друзой драгоценных камней!

– Но, Омега, ты же помогаешь мне, – выдавила Настя. – Несмотря на…

– Помогаю тебе? – оборвал я лепет девушки и дико расхохотался. – Помогать можно только равному – семье или друзьям! Если делаешь услугу слабому – тешишь самолюбие, если сильному – тобой пользуются. У нас нет общей крови, поэтому помогать тебе я могу только как другу. Но ты сама отказалась считать меня другом, когда устроила бучу в Административном центре! Я этого не забыл и не простил. Я не собираюсь потакать тебе, как Аня…

Волна воспоминаний заставила меня умолкнуть. Рука, уже взметнувшаяся для удара, застыла. Затуманенный кровавой пеленой взгляд скользнул по Некеру и Рахнезу, что живыми щитами встали между мною и начавшей всхлипывать Настей. Я глубоко вздохнул и прошептал одними губами.

– И ещё кое-что: я не Омега! Я Альфа! Ты так и не научилась меня узнавать! Так что не думай, что ты о нас с Омегой хоть что-то знаешь! Я выполнил обещание – доставил тебя к родителям… по крайней мере, к одному из них. С этого момента мне плевать на тебя. Ты сама по себе.

Отвернувшись, я сумел сделать всего несколько шагов, как огонь чувств потух. Голова закружилась в хороводе дурноты, и я рухнул без сил под тяжестью бренной плоти. Однако позорно распластаться на полу не дал Рахнез, поддержавший меня.

– «Вот мы и поссорились с Настей… последней из тех, ради кого мы могли продолжить сражаться!» – без печали и сожаления, всё так же спокойно констатировал Омега.

– «Если вы начнёте с самопожертвования ради тех, кого любите, то закончите ненавистью к тем, кому принесли себя в жертву», – процитировал я одного из классиков, готовый к новому бою.

Омега не ответил, но лёгкая улыбка из мыслей так и не ушла. Как я не пытался сбить эту маску, всё оказывалось бесполезно! Ну не мог Омега быть таким сильным!

– Омега… точнее, Альфа, вы это… больше не двигайтесь, а то плохо будет. Вам бы отдохнуть и не нервничать так, – вклинился зеленокожий, не слышавший мысленной перепалки. Он помог поудобнее устроиться в нашем тёмном углу. – И ещё кое-что, если позволите…

Тяжёлая пятерня легла на плечо. Первым побуждением было сбросить руку и послать гиганта, а то и врезать без слов. Однако полное отсутствие сил, искренняя помощь Рахнеза, а главное, уже выплеснутое раздражение заставили сдержаться и проявить вежливость.

– Чего тебе? – выдавил я сквозь зубы.

– Я сочувствую вам, – оглянувшись и убедившись, что Настя не услышит, неловко пробормотал Рахнез. – Это большая потеря… вы, это, держитесь!

– Издеваешься? – прошипел я, а пальцы в последней судороге сомкнулись на одном из ножей, готовясь отправить лицемера во тьму. – Вы же с ней постоянно были на ножах.

– Я её до сих пор ненавижу! Она предавала и меня! Однако она была достойным врагом, который отстаивал свои убеждения и не боялся сражаться, – гигант усмехнулся каким-то своим невесёлым мыслям. – Кроме того, не знаю, какой сволочью вы меня считаете, но я понимаю, какая пустота у вас внутри, и что вы сейчас испытываете… Да, да! Я видел искорки в глазах, когда вы с Аней смотрели друг на друга, и знал о ваших отношениях. Хотя я не одобрял подобного, но и мешать не собирался, ведь сам испытывал нечто-то подобное… прежде чем Купол лишил меня семьи!

Признание оказалось неожиданным, и мы замолчали. Каждый думал о том, что привело его к данному моменту, и стоит ли оно того. А затем Рахнез продолжил вкрадчиво.

– Не отталкивайте Настю! Прости её глупость, – угли ярости, почти потухшие, воспылали с новой силой, но Рахнез, не замечая этого, продолжал: – Она лишь девчонка и не осознаёт, что происходит! Вы с Аней сблизились… но отдалились от неё. Она попыталась своими глупыми выходками привлечь ваше внимание! Семнадцать лет, что с неё взять…

Высказавшись, Рахнез поднялся и двинулся на помощь к Некеру. А я продолжил сидеть, стараясь не рассмеяться в голос. Запоздало я понял, что Рахнез не знает моего возраста и считает ровесником Арлекино, а молодой внешний вид списывает на магию и технологии Чистых. На самом деле я являлся таким же ребёнком, как и Настя… ребёнком, пытающимся притвориться взрослым и умным дядей! И сейчас я готов был это признать. Но оставался один вопрос: кому поможет знание об этом? И если никому, то почему это должно стать оправданием для Насти?

– «Рахнез прав – глупо винить Настю…», - коснулись меня спокойные, чуть насмешливые мысли Омеги. – «Виноваты все. Рахнез и Некер – не помогли. Чистые – прошляпили аварию и нас заставили расхлёбывать. Министр и жители Купола – не смогли с нами миром договориться и изгнали нас. Виноваты все… И мы с тобой».

Я сжался словно от удара при этих словах. Наждачкой по нервам проходили всхлипы Насти, прижавшись к Некеру, бросающему на нас мрачные взгляды. Омега усилием воли вернул себе тело и нежно почесал меня за ушком, практически прошептав завершение мысли.

- «Но в первую очередь виноват Первый Министр – притащивший нас в этот мир. Именно он первопричина… И именно его я заставлю ответить за произошедшее. Любой ценой»!

На лице человека расцвела улыбка! А в пол вонзился клинок из остановленного времени. Отблеск зависти относительно того, что не я овладел магией времени, исчез за миг – слишком высокая цена заплачена за силу.

Кроме того, стало очевидно, что Феникс и магия времени несовместимы: Феникс выжигал огнём заёмной силы, а время питалось собственной пустотой. Пустота в душе питала магию времени.

И тут всё встало на свои места.

Прошедший бой оставил не только синяки на теле и трещины в костях, но и куда более страшную рану – выгоревшую дотла душу Омеги. Уголь, лишённый всяких эмоций…

Хотя правильнее будет сказать, что Омега сам позволил душе выгореть, ибо если бы он оставил хоть одну эмоцию или чувство, то пламя вины выжгло бы и его разум. При этом улыбка действительно являлась маской, но с её помощью он не пытался обмануть других, скорее, старался спрятать за ней пепел чувств, да укрыться сам, как за щитом.

Стало очевидно и почему Омега спас меня: я уже пережил подобное, попав в этот мир и потеряв тело! Тогда чувства стали для меня роскошью. Лишь время и помощь Омеги спасли меня. Теперь улыбка человека стала криком об ответной услуге, которая, будучи названа вслух, потеряла бы свою значимость: прощение – вот единственная надежда возродиться, сделать так, чтобы маска не стала новым лицом!

– «Омега, прости…» – только и смог простонать я и лизнул человека в щёку, ощущая себя набедокурившим ребёнком.

– «Альфа, не волнуйся. Я не оставлю тебя», – ладонь Омеги мягко коснулась шёрстки успокаивая.

Я спрыгнул на руки человека, где и свернулся клубочком, пряча мордочку в ладонях. Безвольно обмякнув, я ощущал, как человек нежно гладит моё подрагивающее в рыданиях тело. Внутренний ребёнок, которого я так долго скрывал, всё же вырвался.

Со времён мальчишки и маленького зверька, попавших в неизвестный им мир, прошло так много… Вспомнилась собственная мысль из того времени: боль – не проклятие, но благословение, ставшее основным чувством, ведущим меня в этом безумном мире и учащее, что есть добро, а что зло.

Но не только боль привела нас сюда и стала ключом к магии времени. Изменилось куда больше! Каждый из тех, кто встретился на нашем пути, стал учителем в той или иной степени. Кто-то помог раскрыть аспекты личности и разжёг в душе чувства, хорошие или плохие - уже не важно. Кто-то дал знания, умения и бесценный опыт. Некоторые, те, кто останется в памяти навсегда, дали нам цели, к которым стоит стремиться.

Да, с прибытия изменилось многое: мы, наше окружение, даже мир вокруг! Но одно осталось неизменным – как и вначале, мы с Омегой были одни против всех.