Две дюжины металлически блестящих кабелей, толщиной с руку и длинной под полсотни метров, вырвались справа и слева от моих соратников. Некоторые из тросов на скорости пробивались прямо через тела монстров, окрашиваясь в алый. Жгуты металла образовали в воздухе два сияющих серпа, по которым каскадами прошли молнии… А затем крылья Феникса рухнули на землю, разметав находившихся по бокам монстров, если и не самим ударом, то бьющими в разные стороны разрядами, от которых в воздухе образовался дождь из расплавленного, матово-чёрного стекла.

Поднялась голова – перекованный наново механизм. Синеватые языки вырывались из глазниц Феникса. Багровые отблески просвечивали из недр через трещины скомканного, обугленного до черноты металла. Когда клюв раскрылся, то волна алой смерти смыла нападающих спереди.

Подчиняясь взмаху сверкающих крыльев, из земной тверди вперёд и вверх вырвалось тело – глыба необработанного камня размером с небольшой дом. От подобного дрогнуло всё округ: по земле пошли редкие трещины, ближайшее здание просело и стало рушиться на куски. Но Феникс поднимался лишь выше и в камне пульсировали жилы металла, сияющие алым цветом от невероятного жара, и одновременно глыбу оплетали коричневые корни растений – Феникс грудью закрывал людей.

Ещё один взмах и появился хвост – несколько десятков белых пластиковых труб, сложным образом переплетённые малахитово-зелёной лозой. Но, что самое потрясающее, постоянно извергающие потоки воды, что в большинстве своём испарялись, но частично превращались в снег. Белая пороша действовала неожиданно успокаивающе в сочетании с дождём из чёрных слёз бьющейся в агонии земли.

Последние усилия, и Феникс взмыл над поверхностью. Он величественно дал круг над людьми, очертив вокруг тех границу острыми лезвиями когтей – кристаллизовавшимся воздухом, прозрачным почти до невидимости. Лапами для них служили стволы деревьев с пышными зелёными кронами.

Феникс решился, воплотив самую сложную форму – материя на основе камня и дерева.

Захваченный зрелищем, я несколько мгновений не замечал влияния аномалии… выжигающая изнутри боль не в счёт, я достаточно свыкся с магией за время обучения. Куда более пугающим оказалось то, что произошло дальше: мир помутился, образы и линии потеряли чёткость, а краски смешались. Возникло чувство, что я падаю в бесконечные глубины. Привычный мир отдалился. Я остался в неестественной пустоте – ослепительной белизне, тишине и невесомости. В мире, где нет никаких чувств.

Смутная надежда на то, чтобы найти и вытащить из аномалии скелета мгновенно издохла. Я запаниковал как никогда раньше, ибо не понимал, что происходит, чем это грозит и, главное – что делать? Однако я осознавал, что если не прилагать усилий, то вскоре я разделю судьбу скелета, а может, и того хуже! Я мог навсегда остаться один в пустоте. Без надежды! Я задёргался, пытаясь вырваться из наваждения, остановить падение или хотя бы зацепиться за что-нибудь, дабы не потеряться…

– Хорошая попытка, – голос был подобен вспышке сверхновой, только из концентрированной боли, чья температура равна абсолютному нулю.

Напротив появился мой зеркальный образ: безликая чёрная фигура с зеркальным шлемом… шлемом, который избороздили трещины, превратив в лицо безумца с неровной ухмылкой до ушей и провалом мрака на месте правого глаза. Я захрипел, а сердце пропустило несколько ударов, ибо мне показалось, что существо напротив куда более реально, чем я сам. Именно оно настоящее я – изломанный страхами и извращённый пороками. Тут отражение выбросило руку и ударило меня в грудь, безмятежно добавив.

– Ты ещё здесь не закончил!

Я увидел чёрную точку, в которую слились все образы мира за пределами аномалии. Точка дрогнула, и по идеально пустому миру вокруг прошлась волна, что пронизала его бесконечной сетью трещин. А затем всё разлетелось на тысячи, миллионы, а может, и бесконечность кривых зеркал. Я же ощутил, как ударился спиной о твёрдую землю.

– И что за хрень эта была… – пробормотал я, трясясь всем телом и не понимая, жив ли я ещё.

– Омега, ты выбрался? Отлично, значит, подпитка магией прервана! Скорее… да твою суть! – крик Ани оборвался. Однако дошедшего сквозь заложенные уши хватило, дабы терзавшая меня слабость отступила, и я резко обернулся.

Остатков Стаи и след простыл. Кого Феникс не уничтожил, те отступали. Но назвать подобное победой – язык не поворачивался, ибо в данный момент с Фениксом сражались мои товарищи! На моих глазах Феникс стеганул одним из крыльев по Ане – несколько трещин пробежало по земле, а воительница, вывернувшись из-под удара металлических кабелей, укрылась от молний щитом. В этот момент атаковал Рахнез, – три заряда гранатомёта ударили в грудь и голову, окутав их облаком пламени. Альтер-Эго лишь стряхнуло огонь и рвануло в сторону, пытаясь достать гиганта хвостом. Но стоило Альфе поднять крыло, как Аня рванула к ближайшей лапе и несколько раз полоснула клинком. Подобная тактика лишь выматывала людей, да всё больше злила второе “я”… Злость не давала тому сосредоточить внимание на Некере, что судорожно стискивал дробовик одной рукой, а второй тащил брыкающуюся Настю прочь от боя.

На несколько мгновений я впал в ступор, не зная, за кого больше волноваться, а как следствие сражаться.

– Какого… вы тут творите? Вы что совсем обезумели? – заорал я во всех эфирах, голосом больше похожим на карканье ворона.

– Омега, излучение Чёрной дыры повлияло на магию внутри Альфы и помутило его сознание! – запыхавшийся голос Ани оставался отрезвляюще спокойным. – У меня есть план, как экранировать Феникса! Однако нужна ваша с Рахнезом помощь для отвлечения Альфы! Прошу, помогите...

Я не верил! Несмотря на всё увиденное, я не верил. Слов даже самых близких друзей мало для того, чтобы атаковать Альфу – практически самого себя. Услышанное показалось бредом, ибо в интеллектуально-психическом плане отражение намного сильнее меня. Порой сознание Альтер-Эго казалось живым компьютером. Оно не могло помутиться из-за какого-то излучения! Я надеялся, что всё это ошибка, и имеется иное объяснение, но проверить это можно было только одним способом – воззвать к разумной части Альфы.

Я коснулся сознания Феникса. Оно походило на солнце, которое питало единственное стремление “Защищать!” – движущая мысль Альтер-Эго во время превращения. Но в данный момент она исказилась и извратилась до такой степени, что размылись границы между теми, кого и от кого нужно защищать – все превратились в противников. Солнце пылало, излучая необузданную ярость и животную жажду сражаться во имя потерянного символа. Мой разум чуть не превратился в пепел… Даже хуже, я чуть не стал частью огня, желающего уничтожить всех, кто только посмеет противостоять!

– Я иду! – рявкнул Рахнез, и слова буквально выдернули меня из горнила эмоционального прессинга. А гигант добавил чуть тише: – Омега, мы понимаем и усмирим его, тебе не стоит…

– Стоит! Я несу за него ответственность!

После случившегося кошмара и от усталости меня трясло, шатало, и действовал я слегка дёргано. Тем не менее саиф оказался в руках, а притормозил я лишь на миг, чтобы выхватить у Некера дробовик.

Первым атаковал Рахнез, и ещё две гранаты взорвались о тело Альфы, заставив его пошатнуться. За те мгновения, что пламя закрывало обзор Фениксу, Аня скользнула в мёртвую зону – за спину Альтер-Эго, где скрылась в облаке снега и пара. Феникс попытался испепелить противника, но мне удалось сбить прицел – пять выстрелов дробовика пришлись точно в морду.

Аня с разбегу запрыгнула на мечущийся из стороны в сторону хвост и тут же вцепилась в одну из оплетающих его лиан. Зеленокожий гигант отбросил разряженное оружие и рванул врукопашную, так что меч замелькал размытым пятном, врубаясь в дерево – основание правой лапы. Я выдал очередь из десятка выстрелов, но Альфа, будто и не заметив, небрежно шевельнул ногой, и Рахнез тут же взмыл в воздух от пришедшегося вскользь удара.

Не останавливаясь, Феникс хлестанул крылом по мне: из-под удара металлических канатов мне удалось выпрыгнуть, однако одна из молний всё же нагнала меня и ударила в спину. От участи оказаться поджаренным меня спас костюм, но летел я долго: по спине шрапнелью прошёлся дождь из расплавленной породы, а приземление было таким же болезненным, как при крушении багги – меня впечатало в землю, так что спина почти прилипла к животу. Забрало костюма не выдержало. Трещины разошлись звёздочкой, эпицентром которой оказался камушек напротив левого глаза.

– Всегда зарекался ругаться с Альфой! – простонал я на почти исдохших остатках оптимизма, пытаясь обмануть самого себя и не заскулить, как собачонка, которую пнул хозяин. – Он меня и в форме ласки уделывал!

Кровь из расплющенного носа смешалась с кровью из разбитых губ и капала на забрало. Один из передних зубов опасно зашатался. Компьютерные системы костюма бились в электронных судорогах, однако химия вновь заструилась по моим жилам, возвращая в тонус. Мелькнула мысль, что такими темпами я скорее умру не от травм, а от передозировки всякой медициной.

Вонзив саиф в землю, мне удалось сесть, и я сквозь паутину трещин приметил Аню: воительница цеплялась за выступы скального тела Альфы практически у самой головы. Но замереть меня заставила вещь, поблёскивающая в руке воительницы – ошейник Альфы.

– Омега, двадцатисекундная готовность! – крик Ани был подобен глотку исцеляющего бальзама. – Сейчас я надену ошейник – он должен экранировать излучение и одновременно будет впитывать магию, тем ослабляя Альфу. Как только я его застегну, тебе необходимо взять под контроль тело Феникса!

Приказ стал для меня не меньшим ударом, нежели очередная атака Феникса, ненароком разрушившая в щебень ближайшее здание. Именно второе “я” могло походя управлять моим телом. Я же с трудом пользовался некоторыми возможностями ласки, не говоря о Фениксе. А если вспомнить о том хаосе, что сейчас творился в сознании Альтер-Эго, то попытка лезть в эпицентр бури казалась не просто авантюрой, а самоубийством! Однако возразить я не успел – свинцовый ошейник удавкой захлестнул шею Альфы, и мне ничего не оставалось, как попытаться взломать исковерканный разум второго “я”.

Полоска металла на шее Альфы переливалась тусклыми алыми отсветами.

Разум Феникса более не пылал солнцем, теперь он походил на извергающийся вулкан, и я стоял на самом краю – наши шансы уравнялись. Тут волна низменных желаний и страстей захлестнула сознание. Я ощутил, как меня влечёт в самое жерло да с такой силой, что восприятие реального мира исказилось.

Голова Феникса скованно дёрнулась, и клюв щёлкнул в считанных миллиметрах от руки Ани, которая взвилась в прыжке.

Ошейник стал рубиновым.

Магма всё влекла меня с собой. Боли не было. Как и барьеров. Или охраны разума. Ничего страшного или опасного тоже не имелось. Однако… казалось, я нахожусь внутри пульсирующего сгустка кипящей кислоты – чем глубже я погружался, тем меньше оставалось от меня самого, от моей личности!

Девушка-зверь играючи крутанула сальто, избегая пламени из клюва Альфы. Феникс теперь застывал на доли мгновения, сражаясь с ошейником.

Ошейник не выдерживал такого количества энергии и достиг алого накала.

Мысли и чувства растворились в разуме Альтер-Эго. Я забыл… Где я? Кто я? Что происходит? Любые вопросы и действия не имели значения – мне стало холодно от незамутнённого спокойствия. Я погружался в темнейшие глубины.

Аня коснулась земли, перекатом компенсировала инерцию и тут же рванула ко мне. Где-то в отдалении безнадёжно запаздывал Рахнез. Они спешили, ибо Феникс угловатыми движениями устремился ко мне – единственному, способному его обуздать и при этом застывшему без движения, отдавая все силы в ментальном поединке.

Ослепительно розовый цвет и чуть заметные трещины в металле ошейника. “Защитить!” – осталось единственное стремление, и не важно, как и какой ценой. Даже потеря собственной жизни и личности уже не важна, лишь бы “Защитить!”.

Я застыл в считанных сантиметрах. Стоило протянуть руку к средоточию тьмы в разуме Феникса и… но тянуться вперёд стало уже некому. Последние остатки бытия растворялись изнутри.

Удар лапы Феникса должен был превратить меня в кровавые лоскутки. Аня успела! Она встала передо мной, приняв прямой удар на щит и… щит распался на две части в ослепительной вспышке. Следом в сторону отлетела и рука Ани. Три когтя Феникса вонзились в плоть девушки: первый рассёк грудь, так что обнажились рёбра, и алая кровь фонтаном оросила каменное тело Феникса; второй разбил шлем, и голова превратилась в месиво из мяса и стекла; третий коготь пронзил живот и, подцепив девушку, отбросил прочь. Но даже несмотря на это, уцелевшая рука Ани нежно коснулась плеча, роняя меня навзничь, чтобы удар Альфы прошёл сверху.

Белым цветом пылала полоска свинца. Я знал – стоит ей прогореть, как вслед за этим вспыхнет и навсегда исчезнет Феникс, поглотив вместе с собой и остальных. Магии нужен выход, а сдерживать её некому – мы все растворились в хаосе…

“Аня верит в меня!” – расцвела отчаянная мысль, что сильнее меня и, уж конечно, сильнее яда, пропитавшего разум. Я вновь знал, кого и зачем защищаю. Вновь помнил, кто я и почему. Чувствовал силу всех, кто сейчас зависит от меня. И, кажется, сам Альфа поддерживал и прикладывал все силы, дабы помочь.

Рука стиснула бесформенный кусочек чёрного шоколада – индивидуальный символ искажённого сознания, – и превратила в прах. При этом я осознал, что в руках моих мощь Феникса, и… энергии осталось всего-то на пять – десять секунд! Будь у меня хоть капля душевных сил, я бы истерически рассмеялся... ну, или заплакал!

Тело Ани коснулось аномалии, и если я желал вытащить её, то предстояло потратить всё! Но одновременно я видел, что остатки Стаи находятся не так далеко, как хотелось бы, а у моих соратников более нет сил сражаться, и отступать некуда…

“Защищать!” – полыхнуло с новой силой единственное устремление в мечущейся душе. Поверхность Луны мелко задрожала, и я ощутил, как земля прогибается от выброса силы: фонтаны воздуха и грязи ударили гейзерами из трещин. Прошло несколько секунд, и образовался огромный кратер, в эпицентре которого – прямо под Фениксом – сходились все разломы, образовывая чёрный провал в глубины математического блока. Одновременно союзники скользили по стенкам кратера с истошными воплями от непонимания происходящего, и бездна поглощала их всех… Всех, кто был во власти этого мира и моей.

Я же лежал на самом краю не в силах пошевелиться и не падая только благодаря саифу. Одновременно я решал последний вопрос: в моих руках находилась душа Альфы, и стоило лишь пожелать, чтобы подобное более не повторилось… и я останусь один.

А затем произошёл последний выплеск силы. Гигантская фигура Феникса задрожала рассветным маревом. Я покатился по трещине, сжавшись в комочек и боясь выпустить самое дорогое, что у меня осталось.