Я пару раз моргнул и выругался: лабиринт коридоров закончился, а плита, блокировавшая проход в “Сады”, буквально разорвана пополам растениями. Вот только это не значило, что мы могли спокойно пройти – ало-зелёные побеги, словно пробка, закупорили проход.

При этом тяжёлой техники, которая ранее расчищала для нас путь, осталось всего несколько машин, и было очевидно, что они на последнем издыхании. Спешка сократила наш военный потенциал ещё до прихода в Сады. Но выжечь зелёную погань на ближайших окрестностях сил нам хватит.

К огнемётам и стрекоту пулемётов присоединились и скелеты! Их косы оказались дальнобойным оружием – алые лазерные лучи в форме серпов вгрызались в зелень, прожигая нам проход. После третьего залпа лазерных лучей остатки створок и растения не выдержали давления, и под лязг, вкупе с диким грохотом, улетели во мрак образовавшегося прохода. Одновременно с исчезновением преграды темнота глубоко вдохнула, давление в коридоре упало, и навалились сумерки. Головы окутала сжимающаяся паутина боли, в глазах по новому кругу заплясали искры, а воздуха сразу стало мало, так что мы начали ловить его ртом. Следом пришёл холод, да такой, что пот ледяной коркой покрыл хребет, а дыхание обратилось в плотные облака.

– Хм… опять темно… почему я не удивлён?! – заглянув в пролом, заметил Арлекино.

– Мы там не пройдём, воздух слишком разрежен, да и холод… – просипел я, пытаясь восстановить дыхание.

– Фигня! Если не померли при открытии двери, то и при движении не помрёте. Несколько трещин в защитном куполе – не больше. Тут всего ничего пройти! – отмахнулся киборг, но затем задумался: - Но освещение нам нужно…

Насколько хватала взгляда, перед нами простилалось открытое пространство, оценить которое не мешал даже мрак. Потолки высотой не меньше пары десятков метров. Примерно на середине высоты несколько ажурных стеклянно-металлических туннелей, разрушенных на разных длинах растительностью.

Но внимание привлекли маленькие огоньки в кромешной тьме, хаотично разбросанные по пространству окрест и больше похожие на звезды, которые каскадами вспыхивали и тухли…

Расстояние до Административного центра на взгляд определить не получалось, ибо всё пространство впереди занимала сплошная стена леса. То же, что не попало под власть массивных и крайне уродливых стволов, оказалось отдано на откуп густому и даже на первый взгляд опасному подлеску.

А чтобы окончательно отбить желание соваться вперёд, из глубин Садов до нас доносилась жуткая какофония невидимой, но непрекращающийся ни на миг битвы. Она сопровождалась танцами теней смерти, пиршеством безумства, а также не поддающейся разуму вакханалией образов!

Мысли оборвал вой за спиной, и мы практически почувствовали влажное дыхание Стаи. Однако я всё равно успел сделать снимок открывшихся «Садов».

- Господин! – один из скелетов принял мысли, высказанные Арлекино вслух за руководство к действию, и теперь протягивал тому факел, собранный из обломков деревяшек, тряпья и топлива развороченного транспорта. Ещё в нескольких местах наспех делали осветительные приборы из подручных инструментов.

- Отлично! – кивком киборг переадресовал факел в мои руки. – Теперь нужны добровольцы для последнего барьера! – киборг выхватил целой рукой двуручный меч из ножен за спиной Рахнеза, которого поблизости тащил спасший киборга скелет. Впервые на моей памяти Арлекино вооружался!

– Господин Арлекино, бросьте вы людишек, мутанты ими удовлетворятся, а мы сможем уйти! – раздался дребезжащий голос старушки Имаг. – А вместе с ними можно оставить и Некера, вдруг его магия поможет…

– Я, но почему? Я не хочу… – вяло забился очкарик.

– Хорошая идея, Имаг! Рад, что ты заботишься о других и желаешь пожертвовать собой ради блага многих! – глаза киборга сверкнули, когда он обернулся к ней. – Скелеты, ваша задача проследить, чтобы доброволец, Имаг, не бросился за нами и сразился с мутантами! Из остатков техники организовать барьер. И стоять до конца! Ну а мы прорываемся и быстро!

Образовался клин с киборгом во главе и скелетами по краям. Мы нырнули в хаос разнотравья под истеричные крики и проклятья Имаг, но не обращая на них внимания. Десятки людей двинулись вперёд в надежде на нового предводителя. Я буквально мог почувствовать их веру в Арлекино!

Первое, что я ощутил, оказавшись в “Садах”, это ветер. Он дул сразу со всех сторон, по несколько раз в минуту меняя направление, хотя скорость его оставалась практически постоянной – штормовой, и это несмотря на крайне низкое давление.

Однако это не помешало спикировать на нас стае летающих на стрекозиных крыльях слизней, размером с голубя! Существа оказались неповоротливыми, и первый же залп выкосил большую часть. Закапала слизь… и послышались крики – слизь разъедала не хуже кислоты. Слизни пошли на второй заход!

Высоко над нами и далеко впереди произошёл взрыв: расцвела ослепительно-белая вспышка, как небольшое солнце, а следом пришла упругая волна обжигающе горячего воздуха. До нас запоздало донеся отдалённый хлопок и треск, как будто рвётся само пространство.

Я замер на миг, прозрев в затухающих отблесках взрыва и увидев то, что нам предстояло пройти: лабиринт из исполинских деревьев и кустов, окутанных лианами и травами, что сливался с огромными механизмами. Переломанные, изогнутые и развороченные куски труб торчали из земли, но в их недрах что-то грохотало. Паутина проводов свисала со сводов. А в отдалении я заметил возвышающийся над кронами бок оплавленного генератора или чего-то подобного искорёженного аварией.

Вспышка распугала мелкую живность, но это была лишь передышка – во внутренностях “Сада” завелись паразиты. Я видел прикреплённые к стенам, мосткам, частям системы огромные белёсые наросты, сотканные из нитей. А затем свет от аномалии-звездочки иссяк!

Факел производил крайне мало света, чадил и потрескивал, а мы шли, с трудом переставляя ноги и качаясь под порывами ветра. Выглядело жутковато, ибо мрак вокруг с каждым шагом, казалось, становился всё плотнее… И совсем жутко стало, когда мы ступили под алые кроны космических джунглей. Не покидало чувство, что идём сквозь бездну.

О тепле от огня и говорить не приходилось – нас била крупная дрожь. А через несколько минут наравне с завыванием ветра на сознание стал давить гул неизвестной природы. До крайности гнетущий. Монотонный. Доносился он, казалось, со всех сторон, а может, и изнутри черепа. От непонимания по шкуре бегали мурашки.

Я пытался бороться! К физическим трудностям привыкнуть оказалось делом усилия воли – что не убивает, то делает сильнее, особенно дураков и героев. Но вот моральное напряжение заставляло нервничать и шарахаться от собственной тени. И чем дольше это продолжалось, тем сильнее я жалел, что Альфа без сознания…

Но от лишних мыслей отлично отвлекала непрекращающаяся рубка! Клинки мелькали с бешеной скоростью, прорубая просеку. Не успели мы удалиться на два десятка метров, как хаос происходящего в Садах захлестнул нас с головой.

Радужно переливающиеся тараканы с прочной хитиновой бронёй и размером с такс пытались подкопаться и вылезти из-под ног. Разрубленные на куски, эти твари не подыхали, а бегали частями и пытались нас сцапать. Стебли, ветви и побеги, не желая погибать, пытались уничтожить нас, обвиваясь вокруг рук и ног. Листья старались разрезать одежду, шипы проткнуть, а цветы при приближении выплёвывали облака ядовитых спор.

Арлекино и скелеты без труда справлялись с растительностью и большей частью ползучих тварей, лезущих на нас в лоб. Нежить ловко орудовала косами! Скелеты сопровождения быстро превращали подобравшихся слишком близко врагов в нарезку, они же прикрывали нас со спины.

Я сбивал летающих тварей на подлёте сначала метательными ножами, а потом из револьвера, и это с учётом того, что руки у меня дрожали из-за отравления кислородом. И если вначале это были просто слизни, то после к ним присоединились Светлячки – существа размером с яблоко, у которых наподобие пчёл имелись жала. Подпускать их было нельзя ещё и потому, что если подбить такого, то он взрывался и распространял вокруг облако газа, от которого хотелось чихать, а глаза слезились…

Но Аня прикрывала меня – позаимствовав кнут Насти, работала на средних дистанциях, изничтожая прорвавшихся летунов и мелкую шушеру.

Настоящим кошмаром были червяки – тяжёлая артиллерия высотой в половину человеческого роста, плевались какой-то липкой, сковывающей движения дрянью. На наше счастье, меткость у них страдала, да и перезарядка оказалась долгая, так что мы могли уклоняться.

Много какой гадости пришло по наши души, всех упомнить невозможно. И хотя монстров было чуть меньше, чем бесконечность, однако нас спасало то, что они оказались крайне тупыми, и мы выкашивали их, медленно, но верно, продвигаясь вперёд.

В какой-то момент безумия боя, когда я выдёргивал нож из оказавшегося на пути монстра, по окружающим зарослям прошла взрывная волна. Сила её была столь велика, что деревья качнуло, а летающих и немалую часть расположившихся на ветках тварей просто смело. Мы на миг обернулись к взрыву – огненный шар почему-то сиреневого цвета медленно опадал, и вместе с ним слышался грохот рушащихся камней.

Сквозь творившуюся вокруг кутерьму прорвался вой Стаи, в котором мне послышалось отчаянье и бешенство от невозможности продолжать преследование. А затем калейдоскоп завертелся вновь: нож пришпилил к дереву какую-то образину. Вскинув саиф, я разрубил очередную тварь, заходившую Ане со спины, краем глаза заметив, как кнут сбивает удар жука-переростка, нацеленного на меня.

Я танцевал с саифом, ножами и револьвером в первых рядах. Выпад сменялся броском ножа, тот перетекал в рубящий удар, и, почувствовав обжигающе горячую кровь, отбрасывал противника ногой. Крик боли и муки врывался в уши, и я под невероятным углом стрелял из револьвера по подобравшемуся слишком близко монстру, тело его разрывало на части. А я уже перетекал в новую позицию и взмахом клинка останавливал выпад, нацеленный на союзника.

Тем временем за спиной кто-то расправлялся с чудовищем. Не обращая внимания на это, я плечом сбивал спрыгнувшую с ветки гадину, не отвлекаясь на вспыхнувшую боль, добивал и вновь стрелял… Я пьянел от крови, и как бы безумно это ни звучало, но был счастлив, ибо в полной мере чувствовал свою силу. Рядом находились дорогие мне люди, и я делал всё возможное для их защиты!

Гудящий звук, который успел внедриться в кости и прорасти болью, неожиданно усилился и достиг предела – сквозь просвет в листве спикировал пяток пауков размером с мою голову, в чёрно-жёлтую полоску, с крыльями бабочки и пчелиными жалами. На секунду они зависли в воздухе, пытаясь сориентироваться в пространстве, а затем по замысловатой дуге ринулись на нас. Скелеты, отрабатывая программу защиты, попытались прикрыть живых, окружив нас с косами наперевес. Я же не успел толком испугаться, когда первый уродец появился рядом – факел оказался неплохой дубиной, и опалённое существо рухнуло вниз, щелкая игольчатыми ногами. С оставшимися дружным залпом расправились скелеты.

Новая вспышка звезды аномалии, и волосы на голове зашевелились: сквозь редкие прорехи раскидистых крон, усиленных лозами и лианами, можно было увидеть сотни пауко-пчёл, что кружились словно шторм. А на обломке мостков висел крупный белый нарост – улей, сотканный из паутины и имеющий множество шестиугольных сот.

А через целую вечность схватки, по субъективному мироощущению, дрожащей от усталости рукой я взмахнул саифом, дабы отогнать от бесчувственной Насти очередное чудовище. И тут неожиданно обнаружил, что мы выбрались на берег реки – свободное пространство, покрытое серым пеплом, шириной в пару метров у самой воды.

Оценивающий взгляд сразу выделил основное: в десятке метров правее посреди реки находился фонтан – вычурная батальная композиция, выполненная из призрачно сияющих драгоценных камней и металлов. Основным её достоинством являлся размер, так как края фонтана соприкасались с берегами, образовывая своеобразный мост.

Первым порывом было плюнуть на всё и просто переплыть реку, дабы скорее перебраться на другую сторону. Десяток пауко-пчёл рискнул пролететь над рекой и мгновенно превратился в несколько пурпурных капель, что пролились в тёмно-алую воду речушки, от которой, я готов поклясться, исходили миазмы крови и муки. Уцелело лишь несколько тварей, что пролетали над фонтаном… но лазерные залпы их быстро упокоили.

Во рту даже на таком расстоянии появился противный металлический привкус с лёгким сладковатым послевкусием разложения – это совершенно уничтожало желание преодолеть жижу вплавь. Да и на другой стороне тварей прибывало…

– Все к фонтану! Раненых в центр. Все дееспособные обороняют подходы! – проскрежетал Арлекино, взмахом меча отгоняя особо наглую букашку.

Киборг жестом фокусника извлёк из подранного жилета одну зажигательную и две дымовые гранаты и закинул их в стену деревьев у нас за спиной. Огонь вспыхнул охотно и даже сильнее, чем можно предположить при такой влажности и холоде. Жар обжигал, с неимоверной силой заставляя отступать. Одновременно орда беспрестанно атаковавших нас насекомых дрогнула и, сократившись в несколько раз, замедлилась.

В первый момент я хотел возмутиться: почему Арлекино не воспользовался гранатами в начале прорыва? Но, наблюдая за пожаром, понял, что огонь среди плотных зарослей, скорее, убил бы нас, чем врагов, а теперь он стал нашим щитом. Кроме того, сейчас он стал предупреждением Административному центру о нашем приближении. Если они ещё не заметили переполоха...

Передышка оказалась как нельзя кстати. Ножи у меня давно кончились. Револьвер пожрал на патроны столько крови, что я удивлялся, как вообще стою. Кроме того, адреналин в крови практически выгорел. Теперь я чувствовал все раны: огнём горели тысячи порезов и царапин, которыми усеяны тела у нас с Аней, собственно, как и всех живых в отряде. Сознание заволакивал туман, тело наливалось свинцом, а конечности переставали слушаться.

В дополнение у меня в спине застряло несколько шипов то ли от светлячков, то ли от пауков. Я был уверен, что траванулся из-за них или какой-нибудь другой гадости – перед глазами плыло, а цветовая гамма мира не совпадала. Ко мне привалилась Аня, выглядевшая так, словно воительница врагов терзала зубами: одно из звериных ушек разорвано в хлам, и оттуда лилась кровь, а одежда в переливах сока и потрохов.

Лучше всего сохранился непробиваемый Арлекино, Настя и прочие раненые, которых мы берегли… хотя из полусотни людей осталось лишь чуть больше половины, а скелетов всего пятеро!

– Тяжела и неказиста жизнь героя-мазохиста, – мысленно перефразировал я присказку моего товарища Андрея, дрожащими пальцами фотографируя панораму, и поднял жалобный взгляд на воительницу. – Аня, что скажешь хорошего?!

– Если не помрём, то жить будем! – Аня, не удержавшись, пошатнулась и упала на колени, опираясь на скимитар, так как Настин кнут сгинул где-то в Садах.

– Это радует! – Арлекино несколько раз взмахнул мечом, а мы услышали дикий треск уже не подлеска, а огромных стволов вокруг. – Кстати, угощайся, – Арлекино забрал у скелета и протянул мне нечто отдалённо похожее на медовые соты, только белое, пахнущее краской и подозрительно фосфоресцирующее. – А теперь готовьтесь к новой волне!

Сквозь огонь, уже стоявший стеной, прорвалась гигантская мокрица, балансирующая на задних ногах и раз в семь-восемь превышающая любого из нас! При этом она двигалась, на удивление, ловко и орудовала конечностями не хуже мясорубки – многим жукам, последовавшим за ней, не повезло попасть под удары лап, и кровавые ошмётки плотным пологом усеивали землю перед ней.

Один из выживших при прорыве скелетов, без нижней половины торса, подполз к нам, судорожно подтягиваясь на руках. Киборг, походя, одним ударом ноги разнёс череп беспомощного бедолаги в малоприятное месиво. Склонившись над “мёртвым” скелетом, несколькими движениями отломал тому руку, так чтобы кость была заострённой!

– Хорошие солдаты должны помогать своим командирам даже после смерти! – Арлекино закусил самодельный костяной клинок и ринулся в атаку на мокрицу.

– «Вот интересно, он так с ума сходит, или здесь действительно менталитет такой?»

На мелочёвку Арлекино не обращал внимания, сразу выбрал себе в противники главную цель. Скелетам не оставалось ничего иного, как подчиниться и взяться за уничтожение свиты монстра. Мы же с Аней встали перед спасаемыми последней линией обороны, хотя врага мы могли отогнать исключительно своим непрезентабельным видом.

Киборг разошёлся не на шутку – двуручник размазался в неуловимое для взгляда пятно, и несколько лап мокрицы отлетели в стороны. Но нашему товарищу показалось мало, и он взвился в невозможном прыжке, вонзив меч в мягкое подбрюшье жука-переростка, как копьё, на высоте в пару ростов. Рывком подтянувшись, Арлекино запрыгнул на лезвие и, балансируя, перехватил обломок кости и принялся им кромсать монстра да так, что в стороны полетели куски панциря, мяса и густая желтоватая кровь.

В этот момент мимо скелетов прорвалось несколько жуков. Взмах саифом, и один из агрессоров уничтожен. Я неожиданно понял, что клинок вылетел у меня из рук, а я падаю в тёплый пепел берега, и у меня просто нет сил для следующего движения. Оставшиеся монстры ощерились жвалами, готовясь порвать меня, но пасть смертью храбрых мне не довелось – запел скимитар Ани, вырезая противника!

Но как бы ни была сильна воительница, даже у неё имелся свой предел. Как только последний из прорвавшихся жуков оказался уничтожен, а скелеты, потеряв двоих, отступили и плотнее сомкнули ряды, девушка покачнулась и рухнула рядом со мной. Её грязный, но всё равно красивый хвост коснулся меня.

Спектр зрения сменился в очередной раз, и я увидел в зелёных клубах дыма, как оранжевый киборг практически пробил дыру в подбрюшье чёрно-синей мокрицы и теперь пытается достать до какого-нибудь жизненно важного органа. Мокрица, яростно заголосив, пыталась стряхнуть Арлекино, но поняв, что он находится в мёртвой зоне для её лап, рухнула навзничь с высоты своего роста, желая раздавить противника… а если точнее, утопить, так как туша упала прямиком в воду реки. Несколько капель из поднятой волны с шипением упали рядом с нами.

Арлекино успел в доли мгновения извернуться, уцепиться целой рукой за одну из лап и, использовав инерцию падения, запрыгнул на спину существу, вонзив обломанную руку в спину монстра для большей устойчивости, после чего продолжил избиение. Жук-переросток издал рёв невероятной силы – его ноги растворились, и туша, распластавшаяся поперёк потока, превратилась в подёргивающийся мост.

Но прежде чем подохнуть, монстр успел сделать последнюю гадость: в хитине спины образовалось множество отверстий, из которых произошёл залп огромного количества личинок. Залп был такой силы, что одна из них, ударив в Арлекино, пробила его насквозь, оторвав ноги и нижнюю часть туловища. Верхняя часть не удержалась на монстре и отлетела в сторону, так что правая рука вместе с половиной грудины попала в воды реки и стала неспешно растворяться.

Во время боя с киборга слетела маска клоуна, и впервые я увидел его облик. Меня передёрнуло от неприглядного зрелища: гниющая изнутри маска древнего старика, покрытая множеством пигментных пятен и морщин, изрезанная огромным количеством уродливых шрамов, сплавленная с металлом, а поэтому оплывшая и превратившаяся в сплошной ожёг. Но самым страшным в этом лике оказалась невозможность выражать эмоции, ибо паралич сковал его, оставив навечно кривую усмешку.

А затем я почувствовал, как меня подхватили, и с мыслью, что обидно так глупо погибать, потерял сознание…