«Мне конкретно не везёт с пробуждениями», – первая мысль после того, как я очнулся.

Тихо застонал и зашевелился, с некоторым облегчением понимая, что в этот раз ни наручников, ни намордника на мне нет. Правда, от этого было ненамного легче, так как чувствовал себя просто отвратно: меня дико мутило, кости ломило, во всём теле слабость, а мозг так и вовсе превратился в кисель.

– И за что мне всё это? – вопросил я и заставил себя открыть глаза.

Каменная стена застыла серым монолитом. Холодные серебристо-белые искорки призрачными переливами играли в её глубине. Под головой мягкая и чуть прохладная подушка. Секунду я наслаждался безмятежностью, вспоминая странный сон, приснившийся в горячечном бреду. Перевернулся на спину. Стена растворилась в зыбком полумраке, а на краю поля зрения появился приглушенный свет, пробивавшийся через небольшое окошко под самым потолком.

– «За всё хорошее», – на фоне беспросветности бытия появилась наглая белая морда. – «Гляжу, ещё не сдох?»

– «Не дождёшься», – я вымученно улыбнулся, сожалея, что кошмар затягивается. – «И вообще я бессмертный… по крайней мере, пока меня не убьют».

– «Вот и отлично!» – холодно бросила ласка и, царапнув грудь коготками, исчезла из поля зрения. – «А теперь поднимайся, человек. Может, ещё пригодишься для нашего выживания… Хотя сомневаюсь. От тебя, мяса, больше проблем, чем пользы».

– «Эй, ты, полегче», – буркнул я мысленно, приподнимаясь на локте. – «За словами следи. Нечего злиться…»

Глаза ласки, сидевшей на столе против меня, блестели льдом в лунном свете. Я замолчал, чувствуя, как в небольшой камере, где по диагонали не больше пяти шагов, становится очень неуютно.

– «Злиться?» – вкрадчиво процедило Альтер-Эго. – «Нет, я не злюсь. Я просто в бешенстве!» – слова стали вонзаться ножами. – «Ведь мы только начали диалог! Только пошло какое-то движение. Тут этот взрыв! И я тебе гарантирую, что его наверняка свалят на нас! Шикарно! Просто шикарно!»

Я поёжился. Попадать в центр взрыва мне до этого не приходилось, но новый опыт отнюдь не радовал. Однако убиваться по этому поводу поздно: случившееся – уже случилось. Нужно работать с последствиями. Второе правило! Главное, мы живы.

– «Не думаю, что нас с ходу во всём обвинят. Наверняка ещё возникнет возможность для диалога…» – Альтер-Эго блеснуло взглядом, и я торопливо разъяснил мысль: – «Подумай, пусть мы и в камере, но не подвешены на цепях или дыбе. Более того, нас забрали с места взрыва обоих. И поселили вместе. А это жест доброй воли! Абы кому не станут оставлять питомца…»

Произнеся последнее слово, понял, что ляпнул лишнее. Но сказанного не воротишь. Коготки ласки шкрябнули по камню, но мысленная речь успокоилась, отчего стало лишь ещё больше не по себе:

– «Питомиц… Верно. И поэтому питомца нужно положить на стопку одежды у тебя в ногах», – на миг мне показалось, что на черных бусинках глаз блеснули слёзы. Но уже в следующую секунду Альтер-Эго оскалился. – «Оставим вопрос с братьями нашими меньшими. Тебе нужно вставать. Ужин ждёт».

– «Да? Так с этого и требовалось начинать! И много?» – оживился я.

– «Много – немного, от голода не помрём. По крайней мере, я…» – ласка схватила что-то со стола и в пару прыжков перебралась к окну. Послышался звук жевания. – «Кстати, ты помнишь что-нибудь после того, как нас накрыло магической волной?»

– «Нет, я почти сразу отключился», – откинув одеяло, уселся на нарах. – «Правда, припоминаю, как девушка пыталась до меня добраться, что-то крича о «самоуничтожении корабля» и о «мести» за то, что я якобы «тянул время». Она явно не наша фанатка», – я поёжился и споро стал натягивать одежду. – «А ты, значит, считаешь, что это была магия?»

– «То есть огненный шар в морду, прыжки по деревьям и магическое зеркало в этом тебя не убедили?» – в мыслях Альтер-Эго было столько сарказма, что стало неловко. – «Кроме того, пока я тебя искал, то кое-то увидел и услышал. Поверь мне».

– «Верю», – легко согласился я. – «И что теперь будем делать?»

Я попрыгал, удостоверяясь, что и одежда, и обувь сидят как влитые. Стиль милитари, причём с элементами брони на локтях и коленях. Похоже на обмундирование местных военных. Удобно, но какой-то странный выбор для заключенного. Хотя не мне жаловаться.

На столе меня радовала овощная смесь с куском мяса. И судя по расположению блюда, кусков мяса раньше было два. Столовые принадлежности вплоть до салфеток. Плюс бокал, принюхавшись к содержимому, я определил – вино. Ещё одно доказательство, что убивать нас не собираются. Не переводят на корм для червей хорошие продукты. И даже травить нас нет смысла – могли ранее эффективнее нас прирезать.

– «Сбежать при наших исходных всё ещё никаких шансов. Дверь сплошной металл, не жалкая решётка. Лишь окошко для смотрителя, в которое мне не протиснуться. Разумеется, заперто. Стены – сплошная скальная порода. Окно наглухо зарешечено и закрыто толстенным стеклом, да и за ним видна лишь каменная пустошь. При желании можно попытаться разбить, чтобы я немного прогулялся. Не более».

– «А надо ли нам вообще сбегать? Да, начало не заладились, но ты сам говорил, что нам нужно вести переговоры. Мы вышли к людям. Мы под крышей. Мы одеты. Раны обработаны», – я продемонстрировал руку, которую ранее прокусила лисица. – «А сейчас мы будем накормлены. По сравнению с тем, что имелось сутки назад – прогресс очевиден. Я не хочу возвращаться в неизвестность! Думаю, если мы объяснимся с местными, то нас отпустят и объяснят, что произошло. А то и вовсе помогут вернуться домой!»

Белая мордочка приподнялась, и угольки глазок уставились на меня. Первые несколько секунд было странно. Потом неуютно. Затем тревожно. Наконец, я не выдержал:

– «Чего смотришь?»

– «Вот думаю, в какой момент ты так сильно ударился головой, что выдаёшь такую ересь», – Альтер-Эго всё же отвело взгляд. – «Отпустят»! «Помогут вернуться»! Смешно! Ты что, забыл: «Никому не верь»! Одно из основных правил. И тем более глупо верить тем, кто из предосторожности сначала бьёт сдавшегося человека. Потом связывает его и мучает. А затем для профилактики сажает в камеру».

– «Альтернатив у нас всё равно нет», – недовольно буркнул я, пристыженный.

– «Вот тут не соглашусь», – задумчиво, словно размышляя, заметило Альтер-Эго. – «Напомню, что мы встретили местных во время охоты. А для охоты нужны две стороны. Если мы желаем не просто устроиться с относительным комфортом в камере, но и в самом деле выбраться, то я за то, чтобы при первой возможности бежать».

Я пристально посмотрел на ласку. Настрой Альтер-Эго меня удивлял и немного пугал. Вновь направляться в неизвестность? Спасаться от местных властей? Прятаться? Рисковать? Совершенно не разумно. По крайней мере, исходя из того, что я знал.

А знал я не так много. Более того, даже переговоры с местными властями я вел посредством перевода Альтер-Эго, а это значит, ласка могла исказить то, что мне говорили.

– «Мне кажется, ты мне что-то не договариваешь», – выдал я результат размышлений. – «Ты подслушал что-то важное в то время, когда пробирался ко мне».

– «Подслушал», – легко согласилась ласка. – «Немало. И да, недоговариваю!»

– «А ты не считаешь, что я имею право на информацию!» – возмутился я подобной наглостью.

– «Так ты ей и владеешь. Только в моём лице. Или ты собственным суждениям не доверяешь?» – от подобной постановки вопроса я впал в легкий ступор. А Альтер-Эго смилостивилось до пояснений: – «Подумай, кому охотнее поверят и помогут, а кого постараются прибить от греха подальше. Мальчишке, наивному и растерянному, который рассказывает байки… ну или не байки, если для этого места появление в лесу норма. Или пацану, который знает тайны и секреты, которые имеют гриф секретности?»

– Эээ… – протянул я, причём вслух.

– «Вот и я о том же. Хочешь попытаться договориться с местными властями – пожалуйста. Вдруг повезёт. В крайнем случае проведём разведку – информация нам нужна как воздух. А мне позволь позаботиться об альтернативных вариантах. На тот случай, если… вернее, когда что-то пойдёт не так».

– «Принимается. Я работаю в своём направлении. Ты меня страхуешь», – я тяжело вздохнул, признавая правоту ласки.

Овощная смесь даже с минимумом мяса оказалась очень вкусной. Я проглотил всё мгновенно. Всё же удобна мысленная речь, не отвлекает от еды. А вот с вином не стал спешить – оно оказалось лучше всего, что я когда-либо пробовал. В благодушном настроении от сытной еды и намеченного плана действий я отметил:

– «Знаешь, а если бы Андрюха попал с нами, то сейчас он бы начал жаловаться, что не хватает девочек», – я позволил себе коснуться воспоминаний, и лёгкая грусть окутала дымкой душу.

– «Не… жаловаться бы он не стал. Он бы сумел их раздобыть, и через полчаса мы бы уже вовсю праздновали свалившиеся на нас проблемы», – поддержал мысль Альтер-Эго.

Не удержавшись, я усмехнулся. А затем и вовсе захохотал, представляя Андрея, пытающегося обольстить капитаншу во время допроса. Даже Альтер-Эго оскалилось в ухмылке. Это рассмешило меня ещё больше, и при новом взрыве хохота смех перешёл в затяжной кашель.

Стакан с остатками вина разбился об пол. Тонкий аромат алкоголя поплыл по камере. Я скорчился, чуть не задыхаясь, готовый в любую секунду последовать за напитком. Но в момент, когда горящие лёгкие почти выжгли сознание, я увидел, как ласка прыгнула ко мне. Прыжок получился неловкий. Второе «я» чуть не упало. Но, уцепившись за одежду, быстро пробежало на своё место на шее. Запах шерсти помог пробиться воздух в лёгкие. Я почувствовал, как меня отпускает.

– «Лесная прогулка не осталась без следа», – придя в себя окончательно, грустно констатировал я.

– «Болеть вредно, даже в бреду», – съехидничала ласка. – «Тебе нужно отдохнуть. Без тебя мы никуда».

– «К тебе это тоже относится», – буркнул я, с трудом укладываясь на нары. – «Ты тоже не в лучшей форме. Координация движений нарушена. Сознание замутнено… и не возражай, я же чувствую».

– «После того как громоотводом поработал, чувствую себя просто отвратно. Всего лихорадит», – неохотно призналось существо, однако сразу же оборвало себя: – «Но, вернёмся к нашим проблемам. Нужно уточнить, что стоит говорить при следующем допросе, а что нет…»

Не успели мы продолжить, как до нас донёсся приглушенный стенами, правда, всё равно отчётливо слышимый женский, а если точнее, звонкий девичий голосок. Разобрать, что говорили, я не смог. Это был местный язык, но речь была очень приятная, хотя несколько сбивчивая и неуверенная.