– «Прибью гниду!» – пульсировала в голове единственная мысль. – «Придушу тварь… Хотя нет! Так легко он не отделается. Глотку перегрызу! Пусть помучается мразь!» – боль накатила с новой силой, и я с тихим стоном подчинился её воле, изменив направление движения.

Боли нельзя сопротивляться. Боль побеждает всегда. Глуп тот, кто считает, что он сильнее боли. Он просто не прочувствовал настоящую боль. Ту боль, что заглядывает за грани разума и становится учителем. Ту, что ведёт разумного в этом безумном мире. Ту, что учит различать добро и зло.

Я блуждал в лабиринте её хитросплетений, кажется, целую вечность. Но благодаря бешеной гонке понимал, что ещё жив. Чувствовал свою силу. И приближался к обретению себя.

– «Что происходит? Почему мне так паршиво?!» – ощутил я встревоженный ментальный посыл своего тела. Ледяная боль, терзавшая меня, притупилась, оставив вполне терпимый холод. – «Ничего не чувствую. Не вижу. Не слышу… Больно. Где моё грёбаное Альтер-Эго?»

– «То, что беспокоишься – молодец. Но за «грёбаное Альтер-Эго» всё равно ответишь», – сбавив темп и осторожно перебираясь на очередную ветку, буркнул я.

– «Ты здесь? Как же я рад!..»

Я скривился. Мальчишка. Даже странно осознавать, что он – это я. Хотя… Он мог позволить себе слабость прятаться за оптимизмом и надеждой. Пусть мы с ним и вляпались в историю, но в отличие от меня он оставался человеком.

Мало? У меня и того не было! Я животное. Ласка. Маленькая, белая и пушистая. Пусть звучит мило, но это означает, что я потерял все привилегии и возможности бытия человеком. Всё, что составляло подавляющую часть меня. И надежды, что «всё как-нибудь разрешится» для меня уже не было.

А с учётом того, что мы вляпались в какую-то новую заваруху, места для оптимизма вообще не видел!

– «Да-да-да… только заткнись. Будь добр», – холод, наконец, отступил, и я остановился. – «Не беси ещё больше».

– «Ты чего?» – удивлённо обиделось второе «я». – «Сам меня кинул, а теперь возникаешь!..»

– «Для начала, кинул ты меня, после того как я принял на себя предназначавшийся тебе огненный шар. Это стоило мне дикой боли и потери сознания», – на том конце нервно икнули. – «Но это опустим – ты не знал, да и я тебе дал свободу воли. Но вот то, что ты даже свалить не смог… вот это конкретный косяк».

– «Но когда я от тебя слишком удалился, меня скрутило. Как тогда ночью…» – попытался возразить человек.

– «И ты не смог продолжить бегство. Хорошее оправдание. Но лишь оправдание! Я тут битый час продираюсь через лес, ища тебя исключительно по уровню боли, – это ничего?»

Я сдержал нарастающее раздражение. Показательная порка и намёк на свою незаменимость сделаны. Не стоит раздувать препирательство до уровня конфликта. Эмоции мне не помогут. Нужно действовать обдуманно. Рационально. Пока я нахожусь в животной форме, мне нужен человек. Его необходимо использовать по полной. И наиболее эффективно поддерживать с ним хорошие отношения. Подсказывать и помогать. За день человек уже привык полагаться на мои советы. Ещё немного и он не заметит, как будет подчиняться. Если от человека у меня остался только разум, то я приложу все силы, чтобы с его помощью вернуть себе тело. Любой ценой. Переведя дух, я добавил уже без эмоций:

– «На будущее, наш предел, на который мы можем отойти друг от друга, порядка двух сотен метров».

– «Понятно. Извини…» – стушевалось второе «я». – «И спасибо, что не оставил…»

– «От этого зависит и моё выживание», – холодно бросил я. – «К тому же особо не обольщайся, я тебе всё равно ничем не помогу».

Упругие мышцы перекатились под шкурой. Рывок, и когти вцепились в кору ветки выше, фиксируя меня на месте. Хвостик дёрнулся, и волоски коснулись ствола и листьев на ветке. Уши развернулись к источнику звука. А взгляд сфокусировался на выжженной поляне передо мной. Месте, где чувствовалось присутствие второго «я».

Деревьев почти не осталось – лишь редкие, не до конца прогоревшие стволы, что лежали вершинами прочь от центра поляны. В центре же имелся небольшой кратер, в котором я не столько увидел, сколько угадал обгорелые до густой черноты обломки чего-то большого и явно когда-то в прошлом высокотехнологичного. Именно вокруг него в несколько кругов выстроилось множество однотипных палаток. На ближайших различим знак трилистника, заключённый в круг. Между ними ходили, гудя, как растревоженный улей, никак не меньше сотни существ. Сразу приходили на ум ассоциации с «военным лагерем».

На рефлексах язык высунулся между клыков и облизал разгоряченный от долгого бега нос. Запахи сразу же обострились, открывая мне лес с той стороны, с который человек его никогда не узнает. Органы чувств кричали, что в дупле соседнего дерева гнездо с вкусными яйцами. Что в десятке метров севернее метка матёрого хорька, и туда лучше не лезть. А в корнях дерева шуршат мыши, чью кровь и плоть я с таким удовольствием вкусил первый раз полчаса назад… Пришлось усилием воли подавить инстинкты, сосредотачиваясь на деле.

После этого я сразу же ощутил запах гари. Он был подавляющим. Но в него уверенно вплетались и нотки множества людских запахов. А вместе с ними и ароматов сопровождения: пищи, металла, пахучие химические изделия…

– «Так вот куда меня притащили», – уловил мысленную речь второго «я». Запоздало пришло чувство присутствия и понимание, что моими глазами смотрю не только я. Но стоило только это осознать, как ощущение исчезло.

– «Так сказать, за что боролись…» – многозначительно заметил я. – «А теперь и в самом деле заткнись. Мне надо сосредоточиться, чтобы придумать, как добраться до тебя».

– «Только это… давай быстрее. А то одному мне здесь страшно», – робко попросило второе «я».

Я не мог в полной мере доверять зрению ласки. В частности, не рискнул бы оценивать расстояние до ближайшей палатки, а затем свои физические возможности до неё допрыгнуть. Поэтому единственной возможностью оставалось спуститься на землю.

Белый мех не способствует маскировке, даже с учётом того, что за целый день я вымазался во всякой грязи. Поэтому не побрезговал на краю выжженной земли изваляться в саже. Затем мне не оставалось ничего иного, как дождаться наименьшего количества прохожих и в несколько прыжков проскользнуть под ногами в надежде, что меня не заметят, а если и заметят, то не захотят прибить походя.

Десяток метров до ближайшей палатки пролетел на максимальной скорости. С разбега запрыгнул на край палатки. Вцепился когтями и стал забираться наверх. Рискованный момент, но продолжать путь по земле считал ещё опаснее.

К счастью, стенки палатки оказались в налёте сажи и колыхались под порывами ветра. Однако несколько раз пришлось замирать, когда мимо проходили группы существ. Эти заминки окупились сомнительным удовольствием подслушать фрагмент спора о том, неопасно ли ломать какую-то защиту и не стоит ли потратить больше времени и обойти её. В сам спор я не особо вслушивался, меня больше интересовали спорщики: существа, похожие на ожившие деревья с узловатыми конечностями и бочкообразными, вытянутыми телами, не говоря о характерной фактуре и цвете кожи, словно у коры. Как итог, моё движение в спускающихся сумерках так и осталось не замечено.

Оказавшись на верху палатки я, взяв разбег, перепрыгнул на следующую. И следующую. И так далее. Движение быстрое, главное – маневрировать между большими скоплениями живой силы. Оказалось несложно: усами на мордочки я чувствовал колебания воздуха, а также отголоски множества голосов; острый нюх определял места, где готовили пищу или имелись непривычные запахи – всё это стоило обойти.

Меня скрутило на разбеге перед очередным прыжком. Я едва успел вцепиться когтями в ткань, чтобы не свалиться. Жгучая боль. Острая. Разрывающая нутро. Уже не лёд, как при расставании с телом, но языки пламени, что яростно глодали мою шкуру. Всё точно так же, как перед тем, как потерял сознание от фаербола. Что-то случилось с телом. Что-то неестественное и крайне нехорошее.

– «Что у тебя происходит?» – прошипел я, пытаясь не свалиться.

– «Ничего», – мгновенно отозвался человек. – «Хотя нет… чувствую лёгкий аромат духов, словно луговых цветов. А что случилось?»

– «Я опять громоотводом работаю. Не так сильно, как в прошлый раз, но всё равно мало приятного», – меня попустило. – «Сейчас буду», – выдохнул я и рванул ко второму «я», уже не скрываясь, порой прямо по головам.

Раздались удивлённые возгласы, однако, к моему облегчению, ничего более – меня не восприняли, как нарушителя. До нужной палатки добрался быстро. Самая большая и шикарная из всех виденных ранее. Но в момент, когда попытался пролезть под тентом, меня скрутило вновь. На этот раз на порядок сильнее, так что в глазах помутилось.

– «Помирать мне вредно», – мысль огненным цветком расцвела в сознании и тут же опала менее пафосным признанием. – «Но, чтобы выжить, нужна помощь. Второе я!»

Ответа не последовало, однако через несколько секунд услышал шум из палатки. Одновременно боль отступила, но не исчезла. Шум усилился, а затем раздался глухой звук удара и тихая ругань. Я почувствовал, что освободился от недомогания, и скользнул внутрь.