16.12.47

между 30.11 и 12.12 закончил обработку Антигоны, потому что хотел бы предварительно изучить кураж с вайгель и касом для берлина и могу сделать это в куре, где работает курьель[457], но мне нужна вторая роль для вайгель. по совету каса использую перевод Гельдерлина, который редко или вообще никогда не играют, потому что он считается слишком неясным, обнаруживаю швабские тона и гимназические латинские конструкции и сразу чувствую себя как дома, и повсюду что-то гегелевское. похоже, возвращение в пространство немецкого языка толкает меня на эту затею, что же касается драматургических аспектов, «судьба» самоустраняется, так сказать, непрерывно, из богов остается местный народный святой, бог радости, мало-помалу, по мере работы над сценами, из идеологического тумана выступает очень реалистичная народная легенда.

19.12.47

вечером китаевед трайхлингер показывает мне свои переводы из первой книги конфуцианского поэтического сборника, я впервые вижу оригинальный текст, сборники были преданы сожжению, но благополучно его пережили: по преданию, новый режим разослал по стране чиновников, чтобы собрать народные песни заново, поскольку хотел знать настроения людей, название сборника означает что-то вроде «какой ветер дует в стране», видимо, некоторые литераторы потом нашли эти сокровища в полицейских архивах и взялись за переработку.

20.12.47

плохой зритель в театре: тот, кто слишком точно знает, что на него производит впечатление, тот, кто слишком мало и смутно знает, с чем готов согласиться, тот, кто не поддается влиянию – позитивному или негативному – остальной публики, тот, кого не интересует ни материал, ни его воплощение.

первое значительное театральное представление, которое увидела варвара, – калифорнийский Галилей; так что для нее это норма, она разочарована очень хорошим спектаклем по горькому; игра кажется ей преувеличенной, неправдивой, топорной, медленной, пресной, похоже, сегодня главный смысл таких пьес, как мои, состоит в том, чтобы как можно больше в театре ниспровергнуть и разрушить[458].

22.12.47

нъю-йоркская пресса раздражена и жалуется, что Галилей принуждает к размышлениям, а она к этому совершенно не готова. буржуазия вообще больше не готова к общему, неспециализированному мышлению, которого требуют пьесы, ее затрагивающие, мышление ее никуда не приводит; к чему все бредни экзистенциалистов, принадлежащих к неблагополучным нациям, о «неизбежных решениях» – что это, если не фашизм, который, нельзя отрицать, был настоящей катастрофой. говоря коротко, мышление слишком сложно и уже хотя бы поэтому не может считаться удовольствием.

23.12.47

в Галилее, конечно, мораль вовсе не абсолютна, если бы буржуазное общественное движение, которое его использует, было изображено как находящееся в упадке, он мог бы спокойно отречься от отречения и добиться этим чего-то очень разумного (см. говорящий «да» и говорящий «нет»!).

в Антигоне моральное разложение является следствием предприятия, для которого у государства недостаточно мощи, недостаток оружия, задержки со снабжением из-за недостатка транспорта, стратегические ошибки – все это возможные непосредственные причины ожесточения; правда, поводом для войны еще называют экономический упадок, но и это означает ослабление.

24.12.47

судя по всему, что мы слышим из г[ермании], настоящей критики национал-социализма мало, поскольку с ним обращаются как с чем-то, что «ниже всякой критики», полагаются на разрушительный эффект неудачи; но чем больше времени проходит после этой неудачи, тем более самодостаточным начинает выглядеть скверное настоящее, оно порождает все больше новых мер, попыток и объяснений, и это их множество рано или поздно начинает выглядеть убедительной причиной скверного положения дел. через год после казни Муссолини на стенах итальянских домов появились плакаты «верните подлеца!» – это очень характерно, национал-социализм следует рассматривать как социализм мелкой буржуазии, искалеченное, неврастеническое, извращенное народное движение, которое создавало или обещало создать суррогат того, чего требовали низы, причем суррогат, вполне устраивавший и верхи, поэтому псевдосоциалистические элементы нужно сравнивать с оригиналом, а не с «демократией», например, критика национализации ради войны должна быть обращена не против национализации, а против извратившей ее цели, то есть войны, молодежь, даже пролетарская, похоже, пленилась теми социалистическими чертами, которые в таких предприятиях, как война, являются в виде общей цели, отмены экономической «свободы» и т. д. и мощно воздействуют на воображение.

25.12.47

язык Антигоны Гельдерлина заслуживал более глубокого изучения, чем я смог посвятить ему на этот раз. поразительная радикальность.

«сладкая еда для птиц, предвкушающих удовольствие» или: «тебе так подобает, и докажешь скоро, родовит ли…» и т. д. затем швабская народная баллада:

«и это все не просто так»

«за неверность меня ж не поймают»

«он водится с лошадиным племенем»

«высокородный приходит, низкородный

ни к чему, если красота

с ним есть и с дерзостью»

стихотворные комментарии я писал гекзаметрами, в основном, чтобы проверить, научил ли меня чему-то манифест. действительно, получается проще и, прежде всего, быстрее.

25.12.47

в сочельнику нас кас и эрика, мы работаем над Антигоной, сначала слушали радио, но единственная найденная нами немецкая станция транслировала бесконечные списки имен пропавших без вести солдат, а младший неер пропал без вести В СССР.

26.12.47

читаю «переписку шиллера и гёте» лукача[459], он анализирует то, как немецкие классики осмысливают французскую революцию.

и опять, не имея своей, мы теперь должны «осмысливать» русскую, думаю я с содроганием.

1.1.48

«денацифицировать» немецкую буржуазию значит дебуржуазировать ее. у нее нет хода вперед, а есть только разнообразные обходы и выходы, ни элементарные условия существования, ни особые обстоятельства не позволяют этому классу отказаться от своих варварских средств, даже если бы такса, раз попробовавшая голубиную кровь, после мощной взбучки вернулась к собачьим бисквитам, не только пороки, но и все добродетели класса были одеты в нацистскую форму; буржуа всегда нацист – думает он или нет, порядочен или нет, идеалист или проныра, если он перестанет быть нацистом, то больше не сможет быть буржуа; и только перестав быть буржуа, перестанет быть нацистом.

1.1.48

именно такой выход[460] предлагает экзистенциализм, вы просто заканчиваете фразу «только добровольная смерть избавляет человека от мучений» несколько иначе: «избавляет человека от участи мучителя».

2.1.48

читаю переписку Гёте и шиллера. какой «высокоумный» заговор против публики; буржуазии навязывают литературу, как гражданский кодекс, публичный заговор посреди групп и кружков, и в то же время какая попытка приспособиться! как оба подходят обществу!

3.1.48

шиллер удивительно ясно видит диалектику (противоречивую связь) в отношениях эпоса и драмы, мои замечания по поводу эпического театра часто вводят в заблуждение, поскольку представляют собой оппозиционную критику и направлены целиком против современного понятия драматизма, с которым обращаются искусственно недиалектически. на самом деле, нужно просто вернуть эпический элемент в драматическую поэзию, но, конечно, в качестве противоречия, свобода расчета должна существовать именно «в бурном потоке» событий.

4.1.48

конструируя декорации, мы с касом столкнулись с идеологическим моментом первостепенной важности, должны ли мы поставить варварские тотемы – шесты с черепами лошадей – позади скамеек актеров, тем самым обозначив варварское место действия старой истории, которое актеры покидают, чтобы играть (безтотемная версия)? решили оставить игру между шестами, ведь у нас все еще тотемизированное государство классовой борьбы[461]!

4.1.48

что мне особенно противно в книге немецкий Станиславский, так это доморощенный морализаторский тон, который нельзя даже интерпретировать как ремесленную мораль, потому что у шарлатанов не может быть настоящей ремесленной морали, актер связан единственным моральным принципом: изображая человеческую природу, он не должен лгать, например, во имя морали, для лжи у него пусть будет область фантастического, по Станиславскому] у актера есть всевозможные обязательства перед «словом» или «произведением»; на самом деле, все его обязательства – перед публикой и, поскольку его интересы и интересы публики должны совпадать, перед самим собой, эстетическое удовольствие не должно слишком отрываться от развлечения; в материалистическом обществе развлечение имеет довольно высокую ценность, и если актер слишком безупречен, то как ему использовать темные запасы асоциальной (еще не социализированной) витальности?

5.1.48

насилие в Антигоне сейчас объясняется несостоятельностью. война против аргоса начинается из-за обнищания в фивах. ограбленным позволяют грабить, затея оказывается непосильной, насилие расщепляет, а не спаивает воедино; стихийно человеческое, оказавшись под слишком сильным давлением, взрывается, и предает все разрухе и уничтожению.

5.1.48

читаю один английский отчет о нюрнбергском процессе, мне снова приходит в голову, насколько такой кусок реальности, просто по своим размерам, не поддается рациональному и моральному суждению, безумие занимает так много голов; так много нравственности требуется для отдельных действий, в совокупности образующих великую безнравственность. сопротивление было безнадежно (и потому значимо). все это было «пора», в свой ход. определенная масса пришла в движение, что и составило всю особенность этой мощи.

6.1.48

просматривая журналы «оттуда», оглядываясь среди здешних интеллектуалов, я не нахожу никого, кого бы интересовала материалистическая диалектика, а она совершенно необходима. правда, опасности очевидны, эта нация снова жульническим, приспособленческим путем получает революцию, диалектика, которая все возбуждает, чтобы все успокоить, которая превращает само течение вещей в неподвижность и «возвышает» материю до идеи, представляет собой самый настоящий мешок фокусника для таких дерьмовых времен, но в то же время эту германию уже невозможно постичь без диалектики, потому что она должна бороться за свое единство путем дальнейшего разъединения, свободу ей диктуют и т. д. и т. д…

6.1.48

по всему ясно, что германия еще совсем не осознала своего кризиса, ежедневная нужда, тотальный дефицит, все процессы идут по кругу, в результате критика ограничивается симптомами, лозунг дня – дальше, дальше, все откладывается и вытесняется, боятся разрушения, без которого созидание невозможно.

7.1.48

а[рмин] кессер, который всю войну провел в Швейцарии (а до того был в берлине, под началом иеринга в borsencourier), ставит вопрос, насколько глубоко непонятность моих пьес заложена в них самих, действительно, галилея поняли как оправдание оппортунизма; сезуан как религиозное (в том смысле, что атеист – законная оппозиция богу) осуждение раздвоения души; кураж как гимн неиссякаемой жизненной силе материнского инстинкта, я отвечаю, что буржуазный стиль может взять все, что угодно, из античности, азии, средневековья и из всех антибуржуазных событий нового времени и продавать это как свое, драматурга может спасти только полный отказ от содержания или (и) поясняющий текст в качестве довеска, я упоминаю о положении елизаветинцев между феодализмом и буржуазией, с феодальной точки зрения – новая любовь (ромео, Антоний), новое мышление (гамлет, тимон), новые семейные отношения (лир), новое свободолюбие (врут), новое честолюбие (макбет), новое самоуважение (ричард ш) – все это выглядит смертельно опасным, с буржуазной точки зрения смертельны преграды феодального типа, торжествует новый тип поведения, которое приносит удовлетворение, потому что безразлично к смерти.

8.1.48

в переписке ш[иллера] и г[ёте] я, собственно, впервые сталкиваюсь со стремлением понравиться, сделать разговор приятным или захватывающим, удержать внимание аудитории, оппозиция, в которой я как драматург находился по отношению к публике, распространялась и на форму; точнее, именно с формы она и начиналась, эстетика «хорошо сделанной пьесы» помогала театру выполнять пресловутую социальную функцию и использовала структуру материала, вводящую в заблуждение; до реализма оттуда было вовсе не добраться

(как показывает формалистический реализм, т. е. натурализм), изображение действительности требовалось только для того, чтобы вызвать определенные (прогнившие) ощущения, а для этого ему было совершенно не обязательно быть верным, и т. д.

9.1.48[462]

«драматическое действие разворачивается передо мной, вокруг эпического движусь я сам, а оно представляется как бы застывшим на месте, мне кажется, что различие это весьма важно, если событие разворачивается передо мной, то я накрепко прикован к чувственно воспринимаемой реальности, мое воображение утрачивает свободу, во мне возникает и поддерживается непрестанное беспокойство, я должен неотступно находиться подле объекта, мне категорически запрещается оглядываться назад или размышлять, потому что меня влечет чуждая сила, если же я движусь вокруг события, которое не в состоянии уйти от меня, то я могу не следовать за ним шаг за шагом, могу – в зависимости от моих субъективных потребностей – делать продолжительные или краткие остановки, возвращаться или забегать вперед и т. д. и это очень хорошо согласуется с понятием прошедшего, которое может осознаваться как неподвижное, и с понятием рассказа, потому что рассказчику уже в начале и в середине рассказа известен финал, для него, следовательно, равноценен любой момент действия, и поэтому он неизменно сохраняет безмятежную свободу», (ШИЛЛЕР – ГЁТЕ, 26.i2.i797)^[463]

12.1.48

у Софокла коллизия антигона/креонт — это эпилог победоносной войны: тиран (т. е. просто правитель) сводит счеты с личными врагами, мешавшими ему победить, нарушает при этом человеческий обычай и переживает распад своей семьи, в новой версии действие начинается в то решающее время, когда войне «чуть-чуть» не хватает до победы и приходится применить самое отчаянное насилие, т. е. эксцесс предстает абсолютной необходимостью, такое использование последних моральных резервов терпит неудачу и ускоряет крах, который однако же должен вытекать из общего положения вещей, крах становится, так сказать, еще более тотальным, правящий дом распадается, когда от него отрекается сын (линия мегарей-гемон повторяет линию этеокл-полиник, т. е. устранение детей креонта следует за устранением соперничающих детей эдипа). после этого самоустраняется провидец, прирученный идеолог, потому что предвидит катастрофу, антигоне остается только помочь врагу, что и составляет ее моральную долю; она тоже слишком долго ела хлеб, испеченный в темноте.

18.1.48

больше не может быть и речи о том, чтобы показывать культуру Греции как некий эталон; так поступали буржуазные классики, интересовавшиеся только эстетикой (и даже демократией интересовавшиеся только в эстетическом смысле), вся Антигона[464] расположена на варварском тотемном месте с лошадиными черепами, и пьеса ни в коем случае не рационализирована.

1.3.48[465]

про осуждение тех, кто сотрудничал: во время войны было правильно называть немецкому народу войну войной гитлера. теперь войну следует назвать войной немецкой буржуазии, войной, которую гитлер вел по ее поручению, жестокость нацистского государственного и военного правления была именно тем, что нужно буржуазии, гитлер ей пришелся кстати, с такими, как глезер^[466], наверное, следует обращаться как с врагами народа; у него было марксистское образование в том, что касается буржуазии; но вернулся он не для того, чтобы, как он утверждает, принять участие в разгроме германии, а для того, чтобы принять участие в победе, война, в которую он вступил, началась не как преступление против немецкого народа, а как преступление против других народов.

3.3.48

к вопросу о том, почему произведения искусства, созданные в прошлых социальных структурах, все еще имеют на нас воздействие: даже в бесклассовом обществе, вероятно, основные черты важных исторических структур будут «усвоены» в обоих смыслах, (как человеческий плод проходит низшие фазы и усваивает их. интересно, что современные гражданские войны «возвращают» в нашу жизнь армии рабов.) основные воздействия, похоже, сохраняются там, где происходили главные повороты, решения, революции, катастрофы.

15.3.48

нью-йоркской прессе, кажется, не хватает в Галилее того же, чего и католическому приятелю лоутона: ощутимой агонии ученого, находящегося под давлением, конечно, нечистая совесть галилея занимает в пьесе немало места, но буржуазии этого далеко не достаточно, придя к власти, она желает видеть глубокие душевные муки тех, кого она принуждает действовать против своей совести, выставленными на широчайшее обозрение, это украшает общую картину ее мира.

16.3.48

сейчас буржуазия организует общемировой сбор интеллигенции для крестового похода «западной цивилизации», ученые, техники, художники и огромный конгломерат инженеров общественного мнения будут подчинены системе, которая дополнит экономическое давление демократии политическим давлением фашизма, диктаторский характер буржуазной демократии скрыт от интеллектуалов тем фактом, что фашизм представляют как абсолютную противоположность демократии, а не как другую ее естественную фазу, где буржуазная диктатура являет себя в более откровенном виде, именно утрата индивидуальных свобод при капитализме часто превращает интеллектуалов в яростных защитников чистой фикции свободы, вместе с анархией капиталистического производства пролетарская диктатура устраняет основанное на ней понятие гражданской свободы, пролетариат освобождается как крупнейшая производительная сила, в гигантском массовом процессе масса производит свою свободу.

2.4.48

видел альберса в роли лилиома[467], высокий, элегантный парень с вульгарным обаянием, не без намека на насилие, мы говорим о том, чтобы сделать с ним фольклорную пьесу типа уленшпигеля[468]. предыстория: крестьянская война, великий раздражитель немецких пороков: раболепия, индивидуализма, любви к завиральным идеям, любви к порядку, альберсу предлагают большой разборный театр из легкого металла, с которым можно было бы объехать всю германию, он по-прежнему широко известен благодаря кино, его, пожалуй, можно назвать единственным действительно народным актером, конечно, он не молод.

10.4.48

все во мне сопротивляется, когда я слышу, как новую версию Антигоны в обсуждениях называют моральной пьесой, наказание фив (и креонта), безусловно, находится в опасной близости к банальной сентенции «преступление не окупается», но я все же надеюсь, что пьеса показывает не больше (и не меньше) того, что предприятия, требующие слишком большого насилия, легко терпят неудачу, это означает всего лишь, что непрактичные предприятия непрактичны, и было бы довольно плоско, если бы это не было наглядным проявлением особого вида насилия, а именно, того, который проистекает из несостоятельности, т. е. показывает жестокость, рожденную глупостью, таким образом, моральное оказывается связано с непрактичным и теряет свойства абсолютного, застывшего, сверхчувственного.

стремление навязать искусству нравственную миссию опасно, если не способен разглядеть относительность практикуемых нравов во времени – а кто это умеет? государству должно быть достаточно борьбы с «безнравственным искусством», чем лучше обстоятельства, тем легче эксплуатировать «безнравственное искусство», в искусстве безнравственно главным образом филистерство.

12.4.48

моя первая европейская весна за 8 лет. цвета растительного мира гораздо свежее и не такие резкие, как в калифорнии, фруктовые деревья вдоль железной дороги на цюрих. планировка не такая математическая, как в декоративных садах или на плантациях калифорнии, а виллы, по крайней мере, символизируют более старые грехи.

13.4.48

фридрих майнеке «немецкая катастрофа»[469], либеральнобуржуазная точка зрения.

«Однако, если смотреть чисто спекулятивно и с точки зрения истории идей, национал-социальное движение Наумана было чудесной попыткой объединить самые духовные и в то же время самые физические и реальные элементы немецкого народа в богатый и содержательный синтез. Христианство и немецкий идеализм, классический идеал человечности и современный социальный эмпиризм, демократия и империя, современная потребность в искусстве, народная стойкость и экономическая экспансия – все эти идеи должны появиться как добрые феи у колыбели новой Германии и принести ей счастье. Даже от внушающей страх феи марксизма предполагалось принять в подарок некоторые истины».

да, и все дело было в том, чтобы экономика и динамит увеличивались в объеме в меру.

13.4.48

теперь еще попытки интеллектуально изолировать национал-социализм как некоторые чрезмерности, преувеличения, да, но что же именно было чрезмерно, преувеличено? газовые камеры ig farben trusts – памятники буржуазной культуры этих десятилетий, фюрер ss гейдрих (или это был кальтен-бруннер?) был «великолепным знатоком баха»; гуманист эйнштейн играет квартет, а где-то день и ночь работают заводы по производству атомных бомб, мы читаем истории о диком западе; наши внуки должны были бы читать истории о диком востоке; первопроходцы в борьбе с некими племенами.

15.4.48

еще до того, как увидеть развалины театров, я вижу актерское мастерство, прихожу на репетицию войцека, на которой штекель[470] дрессирует самого известного среди новых берлинских актеров – в[альтера] р[ихтера]. здоровый, но несколько рыхлый на вид парень с сильным голосом, то, что он делает, – напряженно и наигранно; ни наблюдательности, ни театральной мысли не заметно, но и штекель не знает, как

такой человек [как войцек] покупает нож и платит за него, поет песню, делает философское замечание и т. д. эти люди «представляют эффект», который затем «каким-то образом» создают, насилуя для этого пьесу, без обиняков продается иллюзия человечности, подъема, техники и т. д.[471]

20.4.48

читаю государство ss когона и мемуары Геббельса[472], в целом нацисты сделали не больше, а значительно меньше того, что требовалось немецкой буржуазии, чтобы удержаться у власти (и этого, действительно, не хватило), это была уже самая огромная кровавая оргия, какую когда-либо переживала мировая история, величайшее проявление разрушительной силы, коллективной и личной, на научной и любой другой основе, социалисты-реформисты могут изучить пример эволюционного развития демократии: таким насилием не сопровождалась ни одна революция! вот вам ужасающие «мысли» действительно додуманы до конца, вот вам большое планирование, которое предлагает буржуазия, без ss, этой армии трутней, элиты палачей, больше невозможно удерживать производство, без истребления (а не просто подчинения) других народов этот один народ существовать уже не может, и г-н Геббельс свободно оперирует идеями и словарным запасом буржуазного публициста.

когда империалистическая германия в первой мировой войне потерпела поражение от англии и франции, не от двух империалистических государств, а просто от двух империй, она по крайней мере, так задела царскую россию, что там рухнули и феодалы, и буржуазия.

интервенции западных демократий спасли от этой участи германию, они заняли русский пролетариат военными делами и не дали ему прийти на помощь немцам, большая часть европы была спасена от большевизма, демократия также спасла немецкую буржуазию в самой германии, ее экономические позиции сохранились, стало быть и политические восстановились быстро, первоначально у нее было только демократическое право высказать мнение, но, конечно, речь шла не о трудностях, вызванных капитализмом, а о трудностях внутри капитализма, война их не устранила, а поражение умножило. вторая война казалась еще более неизбежной, чем первая. в вопросе «сохранение или устранение капитализма» у рабочих единства не было, но против войны они были достаточно едины, антивоенная аргументация spd была слабой с экономической точки зрения (победить безработицу в условиях мирового кризиса и на капиталистической основе едва ли было возможно без войны), но и ее нужно было силой заставить замолчать, так что демократию превратили – воспользовавшись ее формальным характером, почти легально – в национал-социалистическое народное сообщество. вторая мировая война начиналась под знаком отхода западных демократий от мюнхенского сговора (отписавшего восточноевропейское пространство немецкой буржуазии), немецкая буржуазия поначалу воевала с западом, чтобы получить возможность воевать с востоком, но позже оказалось, что, если воевать с западом, война с востоком необходима немедленно. когда она началась, западная буржуазия (при Черчилле в англии, лавале во франции) вернулась к мюнхенскому плану и задержала открытие второго фронта, они открыли его тогда, когда победы ссср грозили оккупацией германии русскими, вторжение западных армий спасло немецкую буржуазию, по крайней мере, в западной германии, ее право на демократию было немедленно признано.

задержка второго фронта позволила ей основательно разрушить западную россию и обескровить немецкий пролетариат сильнее, чем это сделал тьер[473] с парижанами в 1871 году, тяжелая промышленность обеспечивает ей ключевое экономическое положение в европе, политически она считается ценным союзником, ее особые трудности не устранены второй мировой войной, а, напротив, усилены вторым поражением.

10.6.48

поставил [пьесу] пунтила и его слуга матти в шаушпиль-хаусе, хиршфельд ассистировал[474], поначалу опасения вызывала витальность штекеля; он напорист как танк и чувствителен как мимоза, используя остатки старого доверия и быстро разработанную новую схему, раскрепостившую актеров, мы сократили время обсуждения примерно до 3 минут за 4 недели. это важно, потому что новые элементы (первый этап: естественность, социальная характеристика, эпические «отношения», ясное изложение истории и т. д.) можно освоить только на практике, в репетиции, хуже, чем с актерами, обстоит дело с устаревшей осветительной аппаратурой, которая не может освещать сцену равномерно, так что лица все время приходится высвечивать прожекторами; рут сделала фотографии во время спектакля, там видно, что лица буквально тонут в этом свете, смотреть на них утомительно, сценограф тео отто – одаренный ученик неера. я вернул нееровскую луну из мюнхенской премьеры барабанов [в ночи]; на стену из бересты, которую мы использовали в качестве фона, повесили эмблемы солнца, луны и облачков, сделанные наподобие офисных табличек (из латуни или лакированного дерева), и в дневных сценах стена сильно освещена, а в ночных слабо (конечно, без цветного света), это решение для ландшафта.

11.6.48

Фриш ведет меня через городские поселения с огромными кварталами домов с трех- и четырехкомнатными квартирами. фасады выходят на солнечную сторону, между домами немного зелени, внутри «уют» (ванна, электроплиты), но все крохотное, это тюремные камеры, помещеньица для воспроизводства товара под названием рабочая сила, благоустроенные трущобы, потом фриш показывает нам строительную площадку большого городского бассейна, который он строит для города, смотреть на план одно удовольствие, но стройка этот план истребляет, эти гигантские бассейны для тысяч людей, кстати, делают стихотворение о плавании в прудах и реках из домашних проповедей исторической реминисценцией.

12.6.48

нас поражает обилие диких полевых цветов на старом цивилизованном континенте.

18.8.48

более или менее закончил малый органон для театр[475]; это краткое изложение покупки меди, главный тезис: важнейшее удовольствие в наши дни – это возможность учиться, в определенной форме, следовательно она должна занимать важное место в нашем театре, таким образом я смог представить театр как эстетическое предприятие, а это облегчает описание различных новшеств и помогает избавить социально-критическую позицию от клейма нечувственности, негативности, нехудожественности, наложенного на нее господствующей эстетикой.

19.8.48

влияние буржуазной пропаганды здесь огромно, многие знают, что она лжет, но, в конечном счете, ложь – это просто извращенная правда, а так как вам нужна правда и вы ее нигде не получаете, вы начинаете выворачивать ложь наизнанку, но сколько же можно выворачивать? даже тот, кто считает ссср социалистическим государством и выступает за социализм, похоже, принимает его руководителей за бандитов, которых некоторые американские профсоюзы нанимают для борьбы с работодателями, – и которые между делом тиранят и обдирают самих нанимателей, один журналист сказал мне: «их личные распри становятся государственным делом, а их государственные дела превращаются в личные распри, иначе просто не бывает, власть есть власть, она не исчезает; если кто-то ее уронил, то кто-то другой подберет», буржуазия негодует из-за положения униженных и оскорбленных – но в советском союзе, категорически запрещено писать, что там царит свобода и т. д. если апеллируешь к объективности, тебя заподозрят в том, что ты агент Сталина, российские предложения деимпериализировать германию и затем вывести оккупационные войска здесь непопулярны, где, спрашивается, гарантии, что в этом случае можно продолжать делать бизнес?[476]

1.9.48

забавно читать сейчас о причине наслаждения, доставляемого трагическими предметами [шиллера]. он начинает с того же, с чего я начинаю в органоне, с удовольствия от самого театра; как и я, он протестует против теорий, привязывающих театр к морали (и тем самым облагораживающих его), но затем тотчас же приводит все в порядок, заявляя, что не может представить удовольствия без морали, т. е. театр нравственен не потому, что доставляет удовольствие, он якобы вообще не может доставлять удовольствия, если не нравственен, таким образом, морали не обязательно развлекать, чтобы ее допустили в театр, но развлечение должно быть моральным, чтобы его допустили в театр, я сам, конечно, делаю нечто похожее с обучением, когда превращаю его в удовольствие нашего времени.

3.9.48

нюрнбергский процесс врачей показывает, как можно уничтожить государство, устранив его противоречия, при этом буржуазное государство всего-навсего отчуждает работу медиков[477].

25.9.48

к гюставу жеффруа Сезанн[478]: «старые мастера принимают во внимание непосредственную и полную реальность как нечто само собой разумеющееся, они проводят четкое различие между человеческим лицом и ландшафтом или натюрмортом, своеобразное объединяющее начало в живописи Сезанна без разбора сплетает лица, пейзажи, натюрморты, при всей их внутренней дифференцированности, в единую живописную условность… между моделью и изображением происходит поразительное отчуждение… эмоционально оживленное лицо превращается в цветную архитектуру, в собрание оттенков…» (гаузенштейн[479] и едличка[480]). говорят, что сезанн, humble et colossal [скромный и колоссальный], сказал о себе: je ne me suis pas realise [ «я не реализовал свой потенциал»], но: слишком много или слишком мало он использовал охранения? (лицо как натюрморт, см. органон, § 67).

12.10.48

читаю эссе стриндберга об одноактной пьесе, мне кажется, можно разработать технику остранения и для описания внутренних состояний (более или менее натуралистических); хотя пока, наверное, это работает только в пьесах с настоящими сюжетами, натуралистам пришлось выбирать между историями высокопоставленных персон и государств и буржуазной «интригой», а они отвергли и то, и другое, а также все поэтическое, фантастическое и музыкальное, сам по себе их прогресс (в наблюдении, особенно психологического комплекса) можно использовать для драматургии сюжета, – но, как уже было сказано, можно представить и другие типы пьес с описаниями внутренних состояний.

17.10.48 (воскресенье)

выезд в берлин[481]. на вокзале хиршфельд, барбара, лерски, молодые мертенсы, предоставившие нам свою летнюю квартиру на целый год и вдобавок помогавшие с работой. – вечером Зальцбург, эрика неер (кас в вене), композитор фон эйнем[482].

18.10.48

Зальцбург, разговор с фон эйнемом о российской кампании против формализма, которую большинство музыкантов, судя по всему, отвергает просто как принуждение, а не как принуждение к нежелаемому или нежелательному.

здесь «есть всё», т. е. на черном рынке, можно заплатить больше и обойтись без продуктовых карточек, строгая демократия для бедных, т. е. трудящихся, все получают одинаково мало, город кажется опустошенным, измученным.

19.10.48

приехали в прагу.

здесь не усталость, а обычное после потрясений состояние, похожее на обнищание, общество впервые вынуждено выставить свою продуктивность на всеобщее обозрение, и обнаруживается, что ее слишком мало, оно чувствует, что его уличили в производстве дефицита, перестает мыться, все превращается в обноски, никакого черного рынка здесь нет, по крайней мере, он не стоит упоминания, когда случилась массовая кража карточек, были смертные приговоры.

система правосудия недемократична: если задерживают богатых, их наказывают строже бедных, цены удерживаются на низком уровне, судя по всему, картошки и хлеба хватает, несмотря на прошлогодний неурожай, мало жиров, молоко только для детей, общий объем потребления выше, чем в республике бенеша. у крупных землевладельцев экспроприировали все, что превышает 50 га. вечер у буриана в divadlo 48[483].

20.10.48

из 37 000 евреев после гитлеровской оккупации вернулись 800. посещаем еврейское кладбище, в 1903 году его урезали, чтобы освободить место для политехнического института. надгробные камни перенесли беспорядочной кучей, но и в старой части кладбища чудовищное, неприличное нагромождение надгробий – и даже синагоге, самой старой в европе, не разрешено иметь больше 9 метров в ширину и 15 метров в длину, камни уродливой формы, но покрыты письменами, многие из которых напоминают о гонениях, на камнях ученых отличительный знак – виноград.