21.7.41

прибываем в сан-педро, порт лос-анджелеса. на пристани нас встречают марта Фейхтвангер и актер александр гранах, элизабет гауптман[166] попросила подругу снять для нас квартиру, сама она работает в н[ью] й[орке].

22.7.41

Фейхтвангер живет в санта-монике[167], в большом доме в мексиканском стиле, почти не изменился, но выглядит состарившимся. он работает над пьесой для местного театра о немецком астрологе и шарлатане, его совет – оставайтесь здесь, здесь дешевле, чем в нью-йорке, и больше перспектив заработать.

1.8.41[168]

почти нигде моя жизнь не была тяжелее, чем тут, на этой ярмарке easy going [беззаботности], дом слишком красивый, моя профессия здесь – золотоискатель, счастливчики отмывают от грязи куски золота размером с кулак, о которых потом долго говорят, когда я хожу, я иду по облакам, как инвалид-спинальник. и греты здесь не хватает, как будто у меня отобрали проводника именно тогда, когда я вошел в пустыню.

9.8.41

ощущение, будто меня изгнали из нашей эпохи, это таити в форме большого города; прямо сейчас я смотрю на небольшой сад с газоном, кусты красных цветов, пальма и белые садовые стулья, мужской голос поет что-то сентиментальное под рояль – не по радио, у них здесь есть природа, и поскольку все так искусственно, чувство природы обострено, она остраняется. из дома дитерле видна долина сан-фернандо; ярко светящийся, непрерывный поток машин течет сквозь природу; но всем известно, что зелень вырвана у пустыни лишь с помощью ирригационных систем, поскребите эту поверхность, и проступит пустыня: не заплатите за воду, и все перестанет цвести, в 15000 километрах отсюда, наискосок через всю европу, день и ночь идет кровавая бойня, в которой решаются наши судьбы и которая лишь слабым эхом откликается на рынке искусства.

[август 41]

вальтер беньямин отравил себя в небольшом испанском приграничном городке, жандармерия остановила маленькую группу, в которую входил и он. когда на следующее утро его попутчики пришли сказать, что ему разрешено продолжить путешествие, он был мертв, я прочитал последнюю статью, которую он отправил в институт социальных исследований. гюнтер штерн заметил, что она темна и запутана, кажется, он использовал слово «уже», небольшой трактат посвящен изучению истории и мог быть написан после прочтения моего «цезаря» (который беньямина оставил равнодушным, когда он читал его в свендборге). б[еньямин] выступает против представлений об истории как процессе, о прогрессе как энергичном предприятии хорошо отдохнувших умов, о труде как источнике нравственности, о рабочей силе как протеже техники и т. д. он высмеивает расхожее замечание «удивительно, как фашизм все еще возможен в этом столетии» (как будто фашизм не плод всех столетий). – в общем, небольшая работа ясна и устраняет недоразумения (несмотря на всю метафоричность и иудаизмы), и с ужасом думаешь, как мало людей, готовых ее понять, хотя бы неправильно[169].

[август 41]

а теперь к выжившим! на вечеринке в саду у р[ольфа] Нюрнберга[170] познакомился с клоунами-близнецами хоркхаймером и поллоком[171], двумя туи из франкфуртского социологического института, хоркхаймер – миллионер, поллок просто из хорошей семьи, поэтому только хоркхаймер может купить себе здесь профессорскую должность, «чтобы прикрывать революционную деятельность института», сейчас он в колумбии, но после того, как начались облавы на красных, у него пропало желание «продавать душу, что более или менее всегда происходит в университете», и теперь они переезжают на райский запад, какие академические пальмы! – на свои деньги они содержат десяток интеллектуалов, которым приходится за это сдавать все свои статьи без гарантии, что журнал их когда-нибудь напечатает, поэтому они могут утверждать, что

«сохранение денег института было их главной революционной обязанностью на протяжении многих лет»[172].

4.10.41

в поисках киносюжетов рассказываю райеру план для мясника джо в Чикаго[173], и мы за пару часов превращаем это в киносценарий хлебный король учится печь хлеб, в штатах нет настоящего хлеба, а я люблю его, моя основная еда – ночью, и это хлеб с маслом. р[айер] говорит, что американцы все еще кочевники, а кочевники ничего не понимают в еде.

для этого нужно изучать, что производит почва и т. д. им не нужен настоящий хлеб, потому что его нельзя продавать ломтиками, а это должны быть ломтики, которые можно съесть быстро, стоя или на ходу, американцы на самом деле кочевники. они меняют профессии как перчатки, строят дома на 20 лет и даже столько в них не живут, так что для них родина – не локальное понятие, недаром здесь так прекрасно развился великий беспорядок.

5.10.41

конфликт интересов между разными классами во франции и англии относительно внешней политики в эти десятилетия стремительно и неуклонно обострялся, эти страны уже почти не воюют как нации, банк франции перешел от английских тори к немецким промышленникам рура (в разгар войны), потому что в союзе с немцами он мог быстрее победить французский народ. – история точно назовет эту войну неправильной, the wrong war.

8.10.41

спорил с Фейхтвангером о всемогуществе историков, он со смесью изумления и торжества говорит, что ему кажется странным, как описатели властвуют над историей, как гораций «создал» августа, как библейские пророки «создали» царей, эти примеры ему нужны для того, чтобы утвердиться в мысли, что «в конечном итоге» он определит мнение потомков о гитлере. отправная точка разговора – посмертная слава цезаря, когда я сравниваю портрет цезаря, написанный Макиавелли, с портретом моммзена, он видит только писателей, индивидуальности, вкусы, затем определяется «качество» их формулировок, то, что Макиавелли видит кондотьера, а моммзен – просвещенного монарха, идущего на поводу у буржуазии и т. д., мало интересует ф[ейхтвангера], так как это лишает туи всемогущества.

20.10.41

вечер у манкевича[174], работающего на о[рсона] уэллса, чей фильм гражданин кейн (о газетном магнате херсте[175]) широко обсуждается.

бен хехт[176], приехавший из н[ью]-й[орка] в качестве, так сказать, подарка излагает м[анкевичу] восхитительный список всех провалов н[ью]-й[орк]а. «никто больше не пишет серьезных пьес», – говорит он. импульс кризиса 29 года и «нового курса», похоже, исчерпан: он был слишком слаб, чтобы создать драму, бродвей восторжествовал и продемонстрировал, что у него желудок, как у митридата, когда речь идет о ядах, а сборщики мусора превратились в золотоискателей.

21.10.41

the wrong war [неправильная война] продолжается, резня голов януса. каждую неделю война продлевается на год. будущим занимаются только астрологи, на вилле ланга взрослые люди, беженцы, сидят и слушают, как английский придворный астролог (бывший писатель из berliner illustrirte), толстый болван, называет расположение звезд в мае 1940 года причиной победы гитлера над Францией, он очень злится, когда ему возражают, что преимущество гитлера в количестве танков и самолетов, вероятно, было столь же большим в апреле или июне.

22.10.41

занятно, насколько ситуация в драме здесь отличается от скандинавской, там препятствия были чисто политические, но это не мешало писать, здесь они усугубляются полностью коммерциализированным театром, например, бен хехт заходит в бар и рассказывает план пьесы, то есть описывает место действия (морг) и произносит несколько шуток, а коллега тут же говорит: «1000$ и я в деле, бен», как бы отвратительна ни была эта система, она могла бы функционировать, будь политическая обстановка иной, (возможно, у колыбели капитализма, в елизаветинскую эпоху, система не сильно отличалась от той, что сейчас на его могиле.) но нужна великая tabula rasa, на которой играется спектакль, чувство начала, публика, активно интересующаяся общественными делами той самой res publica.

22.10.41

колониальный капитализм здесь выдается отношением к деньгам, такое ощущение, что все находятся там, где они находятся, только для того, чтобы уйти, они в США только для того, чтобы зарабатывать деньги.

это театр кочевников, созданный блуждающими для заблудившихся. время – деньги, персонажи – сборные модели, репетиции – чистое склеивание фрагментов, в колониях не живут.

25.10.41

вечером у деблинов[177], небольшой меблированный дом за 60$ в месяц, из которого им теперь приходится выселяться, потому что деблин (вместе с восемью другими, включая Генриха манна, получившими контракты на написание сценариев после приезда из франции) уволен, ему некуда идти, но он демонстрирует свой старый берлинский юмор, какой бизнес открыть? чтобы сдать экзамен на врача, ему нужно проучиться год, как целитель он должен знать английский (я не могу попросить загипнотизированного человека подсказать мне слово, которым я его должен вывести из гипноза), можно было бы извлечь какую-то прибыль из киноиндустрии, открыв бордель для пожилых дам, это смягчило бы цензуру, которую в основном осуществляют эти самые дамы. – я предлагаю ему осовременить полдюжины классических произведений.

26.10.41

днем с читающим философию здесь, в калифорнийском университете, физиком райхенбахом[178], эмпириком, логиком, учеником эйнштейна, хвалит меня за физику и историю в Галилее, но потом приходит несколько психоаналитиков, и я перевожу разговор на астрологию, и вера в астрологию тут же превращается в материнский комплекс – вера в гитлера тоже всего-навсего что-то вроде этого, и еще этот нарциссизм, как будто звездам до нас есть дело. р[айхенбах] говорит о wishful selection [желаемом выборе] их высказываний, но избавляет тотемистов от своей новой логики, я же почти никогда больше не принимаю участия в дискуссиях, если не могу сразу превратить их в дискуссии о логике.

26.10.41

пьесы вроде шекспировских хроник всегда казались мне наиболее близкими к реальности, драматизация глав хроники, никакой «идеи», никакого построения сюжета, практически никакой актуальности, это лишь освещение установленных фактов с редкими поправками, по причине того, что «иначе быть не могло», курсы драматургии следует начинать со сравнения, например, короля иоанна с хроникой, из которой предположительно взят сюжет, продолжение: королевские драмы стриндберга. конечно, необходимо было бы изучить, как происходит глорификация или развенчание.

27.10.41

корш присылает несколько эссе из living marxism[179], в одном он дает краткий обзор нынешнего состояния монополизации в США, в отношении которой демократические принципы фактически больше не могут выполнять никакую функцию, в определенном отношении сходство между двумя главными движениями, фашизмом и большевизмом, создавшими новые авторитарные государственные структуры в соответствии с тенденциями плановой экономики, проступает более очевидно, чем их различие, есть всемогущие партии, работающие как в парламентах, так и в военизированных гражданских формированиях, революционные формы, иерархии, полицейские системы, годовые планы, методы пропаганды, милитаризация молодежи, мифы, контроль цен, волны террора и т. д. и т. д., но здесь также есть и совершенно разные классы, во имя которых осуществляется централизация экономики (что дорого обходится этим разным классам), возможно, фашистская контрреволюция избавит пролетариат от очень темной фазы, положив ей конец (во обоих смыслах), это то, что корпорации делают лучше, чем советы, жаль, что к[арл] к[орш] этого, кажется, не видит!

27.10.41

залька фиртель[180], написавшая много сценариев к великим фильмам [греты]гарбо, рассказывает, как была вырезана сцена, которая изначально должна была стать главной в фильме о жизни госпожи кюри, сделанного для гарбо. супруги кюри отвергают крупный американский заказ на производство радия, поскольку, будучи учеными, они не могут монополизировать свои изобретения, индустрия не захотела это снимать, хотя, как я уже сказал, изначально им идея очень понравилась, аморально делать что-то бесплатно[181].

27.10.41

нацисты вторгаются в крым, угрожают Кавказу, Ленинграду и москве, англичане наблюдают за ними «с тревогой», но Фейхтвангер демонстрирует крайнее изумление, когда кто-то сомневается, что русские еще могут победить, любое сомнение в этом кажется ему чистой глупостью, я очень рад[182].

27.10.41

ужинаем с чтецом людвигом хардтом[183], разговор заходит о рильке или развитии вкуса за счет аппетита, вот опять «утонченность» немецкой буржуазии, утонченность выскочки в отсутствии бунтаря, в германии нет школы буржуа, феодального салона, нет столицы с центральным литературным рынком, форумом, в искусстве нет жизни, жизнь – повод для искусства, не стихи с чувством, а стихи о чувствах, характерный пример – «прославленное» (конечно, нет и такой вещи, как настоящая слава), стихотворение рильке о пантере, перед нами угнетенное, лишенное свободы существо: аристократ! красота зверя, невинность в высшем смысле, природа, не подлежащая сомнению[184], обыватель поэтизирует ситуацию, объявляет свою непричастность, но все же спрашивает: что это существо должно чувствовать, попав в наши руки? – кстати, это не немецкая аристократия, а французская, иностранная, затем разговор заходит о Гёте, который, во всяком случае, будучи деликатным, не превращает все в деликатесы, интересна его неуверенность в вопросах вкуса, и еще интереснее видеть, как случайное соскальзывание в банальное, например строка «смерть для жизни новой» в великом стихотворении из книги хафиза, придает целому нечто стихийное[185].

1.11.41

Фейхтвангер говорит, что кольерс отклонил его статью о Гитлере, потому что она представляла собой wishful thinking, он изобразил гитлера ничем, незначительным рупором рейхсвера, актером, играющим фюрера и т. д. говоря коротко, гитлер вышел не «личностью», я, имеющий разного рода возражения против культа личности, считаю важным, что он – личность, но американцы совершенно не понимают, как человек может быть никем, если сша хотят потратить 40 миллиардов на его уничтожение, конечно, это совсем другой сорт личности, нежели лавали, даладье, Чемберлены, галифаксы, штреземаны, брюнинги и т. д.[186] ф[ейхтвангер], в свою очередь, обвиняет их в том, что они судят по успехам, а по чему еще им судить? конечно, всплывает старая чушь о том, что бульварный роман более успешен, чем пьеса Шекспира, ну, в конечном счете, оценка гитлера важна лишь потому, что для всех этих «он-ни-что-шников» она составляет основу оценки всего катаклизма в германии, так национал-социализм становится эксцессом, отклонением от пути, ошибкой, а как обстоит дело с нормой, прямыми путями, верными решениями?

1.11.41

писать о театре труднее всего здесь, где практикуется только театральный натурализм.

14.11.41

эмигрантам трудно обойтись без бешеной ругани в адрес американцев или без того, чтобы «разговаривать с еженедельным чеком во рту», как ехидно упрекает кортнер[187] тех, кто хорошо зарабатывает и хорошо говорит, в целом их критика направлена на некоторые черты развитого капитализма, на очень развитую меркантилизацию искусства, на самодовольство средних классов, на отношение к просвещению как к меновой, а не потребительской стоимости, формалистический характер демократии (утратившей экономическую основу, а именно конкуренцию независимых производителей), так хомолка выгоняет бруно франка, потому что тот вскочил и закричал: «я не позволю здесь критиковать президента», кортнер разоблачает ланга, говоря, что он позволил себе антисемитское высказывание, Нюрнберг ненавидит лорре и т. д.

16.11.41

в чайнатауне купил маленькую статуэтку китайского бога счастья за 40 центов, подумал о пьесе странствия бога счастья[188]. бог тех, кто желает счастья, путешествует по континенту. за ним тянется полоса эксцессов и убийств, вскоре власти обращают на него внимание, как на зачинщика и соучастника многих преступлений, он вынужден скрываться, уходит в подполье, наконец разоблаченный, арестованный, приговоренный судом, он должен быть лишен жизни, он оказывается бессмертным, смеясь, уютно устраивается на электрическом стуле, причмокивает, когда пьет яд и т. д. в полном изнеможении обезумевшие палачи, судьи, священники и т. д. уходят, а толпа, которая пришла к тюрьме поглазеть на казнь и была исполнена страха, уходит, исполненная новой надеждой…

16.11.41

в еврейском клубе читают дойч[189], тимиг[190] и кортнер. кортнер читает большой отрывок из немецкого военного учебника, и эффект от этого на удивление сильный, (публика состоит из еврейских эмигрантов, в большинстве своем богатых.) к[ортнер] не читает отдельные лаконичные стихотворения, а делает из всего произведения рапсодию, сначала тихо, музыкально, немного грустно читая, затем заканчивая очень агрессивно, мастерски.

17.11.41

корш лаконично комментирует крестовый поход детей 1939, указывая на изменение тона со времен трех солдат, но в остальном не жалеет похвал, хедда корш прислала английский перевод.

18.11.41

кортнер, которого здесь все боятся, как великого терсита, ругающегося с библейской (или лютеранской) силой и образностью, действительно представляет собой образец способности не приспосабливаться, он осуждает даже климат; весенние бризы, которые здесь, в земле обетованной, мгновенно превращаются в торнадо, опустошающие целые районы, «редкие» дожди, превращающиеся в потопы, вечное солнце, иссушающее мозги настолько, что в конце концов люди теряют все способности, кроме способности писать голливудские сценарии и т. д. и т. д. он твердо намерен еще сыграть лира в берлинском штаатстеатре, и летом 40 года счел целесообразным присоединиться к предвыборной кампании Рузвельта, он убедил журналистку дороти томпсон (бывшую жену Синклера льюиса)[191] бросить уилки[192] и встать на защиту Рузвельта, что имело огромное значение, он аж писал для нее речи и статьи и т. д. даже sturmer изображал его в образе семитского дьявола, диктующего томпсон. но у него не нашлось мелочи на проезд, чтобы съездить в белый дом на чай после выборов…

18.11.41

20.11.41

бергнер[193] прочитала отрывок из сезуана, хелли подумала, что он ей понравится, и заранее рассказала фабулу, она была очень разочарована прочитанным, найдя его «столь же скучным, сколь и грандиозным», все, мол, очень странно и драматично, можно перестать читать в любом месте, никого это не заинтересует и т. д. и т. п. я ей советую прочитать еще раз, целиком, спрашиваю, согласилась бы она сыграть главную роль в версии женщины, убитой добротой хейвуда, драмы в елизаветинском стиле, своего рода экзотического деликатеса, ей это небезынтересно[194].

21.11.41

после успеха вечера в евр[ейском] к[лубе] антрепренер ройсс захотел устроить в декабре целый брехтовский вечер, массари[195] взяла «еврейскую жену», это захотел поставить макс рейнхардт. я был против, потому что хелли была бы намного лучше, а каррар, кажется, была под вопросом, но к тому времени массари уже отказалась выступать на брехтовском вечере; она хотела сыграть «скетч» в смешанной программе, но в итоге остановила выбор на непослушных мальчишках (?). вечер отменяется, есть противники…

22.11.41

негр кларене мьюз[196] сделал адаптацию трехгрошовой оперы и хочет поставить негритянский спектакль.

2.12.41

работаю над кинокомедией с немецким актером и конферансье робертом Тереком[197], фантастическое место, фантастические методы! он работает сценаристом в студии metro goldwyn mayer, крупнейшей кинокомпании в мире, у него есть роскошная вилла и куриная ферма в качестве хобби, в перерывах между работой он беспрерывно разговаривает по телефону, стремясь произвести впечатление на окружающих, изображает из себя очаровательного мужа и молодого отца, долго целует жену, дочь немецкого художника и, следовательно, пожизненно модель, и разглагольствует без пауз и без плана, тщательно избегая реальных размышлений (у героя теперь есть только следующие варианты: он может или дать пощечину матери, или сделать ей ребенка, или попросить денег, или взять ее на содержание, или рискнуть жизнью ради нее. предположим, он сделает первое… и т. д.). здесь нет законов психологии, вероятности, здравого смысла, экономики, морали, правильным считается то, что уже было использовано и «прошло», хорошим – то, что увеличивает гонорар, гадания, головоломки, разглагольствования, постоянный инцест между оплаченным и одобренным с оплаченным и одобренным завтрашнего дня, зашли так далеко, что для самых простых комедий (вроде нового фильма гарбо) уже нужно потратить на сценарий 250 000 $, поскольку для того, чтобы состряпать посредственный сюжет, нужна армия писателей и продюсеров, сплошь ничем не скованных, вроде тех бедных, одурманенных негров, которые могут только трясти всеми конечностями, включая голову, несчастные! никто не в состоянии выслушать историю; крупные компании за несколько месяцев просто снимают имеющийся у них в наличии старый хлам, затем проверяют, работает ли он, и, бывает, выбрасывают и начинают заново, чистая годовая прибыль MGM составляет при этом 17 миллионов долларов…

3.12.41

с кортнером, Генрихом манном[198], людвигом маркузе[199] у Фейхтвангера. все несколько озадачены неудачным стартом английского наступления в ливии, начавшегося с громкими фанфарами[200], Фейхтвангер настроен оптимистично, думает, что в конце концов нацист роммель все-таки проиграет, англичане действуют медленно, без показухи, without expenses in reason, без беспричинных затрат, и т. д. сам я считаю, что никакое оружие не может быть настолько молодым, чтобы не выйти из строя в руках такого старого класса, как английская аристократия, старик манн радостно поддерживает меня, когда я рассуждаю о том, как первое военное поражение нацистов в Донбассе связано с сопротивлением гражданского населения ростова, на которое нацисты постоянно жалуются[201], ростовские рабочие, похоже, убивали танкистов сковородками в подъездах домов, они воспринимают войну как личное дело, и поскольку у них есть оружие… нацисты возмущенно называют это «незаконным», и манн весело говорит: «да, танки разрешены, а сковородки нет», – он каждую неделю получает пособие по безработице в размере 18,50$ с тех пор как контракт с кинокомпанией, как и у деблинов, истек, ему за 70. его брат томас строит большую виллу.

4.12.41

подарил фрицу лангу[202] фигурку бога счастья с эпиграммой: вокруг меня мятежники толпой,

готовые сейчас идти на бой,

я – бог удачи, подстрекатель их, я – разрушитель, агитатор, псих.

5.12.41

несколько месяцев назад лили латте[203] подарила барбаре маленькую белую собачку, которая приехала из приюта, была страшно запугана, дрожала, не оглядываясь, и странно пробиралась вдоль стен под мебель, поэтому мы назвали ее миссис ригглс. на второй день я сидел в саду с фиртелем и услышал угрожающий лай: ригглс стояла на пороге дома и бурно облаивала крупную немецкую овчарку, посмевшую шляться по саду, она отстаивала свою работу, когда барбара заболела, она была с ней рядом, потом началась течка, мы заперли ее, так как она слишком молода для любовных утех; дикие собаки бесновались у дома несколько недель, и однажды днем прибежал штефф и сказал, что он вывел ригглс на поводке и привязал к дереву, а большая собака забралась на нее. был слышен вой боли, влюбленных разлучили с помощью ведра воды, а ригглс весь день была невероятно весела, прыгала и носилась повсюду, потом у нее стал расти живот, она стала тихо вздыхать и погрустнела, ночью хелли и штефф отвезли ее в клинику для собак, она вынашивает мертвых щенков и серьезно больна, но у нее

«есть шанс справиться», все это омрачило мой день, а барбара совершенно спокойна.

8.12.41

мы с кортнером работали над фильмом для буайе, когда пришел сын кортнера и сообщил, что Япония начала нападение на Гавайи, включив радио, мы поняли, что вернулись «в мир», гигантская нация поднимается, все еще полусонная, чтобы идти на войну, на улице водители слушают радио, странно пригнувшись, кортнер видел в аптеке молодого солдата, который вытащил что-то из кармана (он принял это за амулет, должно быть, это была идентификационная бирка) и повесил на шею, разговаривая и слегка улыбаясь.

8.12.41

и вот в те дни, когда крупнейшая промышленная держава мира вступила в войну[204], гитлер замечает, что зима в россии холодная.

8.12.41

будет интересно посмотреть, воспользуется ли россия возможностью взять паузу[205], как это сделала англия летом; скажет ли она, что, вмешавшись сейчас, приняла бы на себя основную тяжесть этой (еще и этой) войны и не может этого сделать, или же она немедленно объявит войну? свалить на голову британии раскаленные угли, которые, впрочем, еще нужно где-то нарыть…

9.12.41

Фейхтвангер считает, что война была необходима для того, чтобы стали возможными закрытие цехов и ограничение прибыли в 6 %, а также крупномасштабное производство, другого способа запустить «арсенал демократии» не было, адольф – хиро: что бы вы ни собирались делать, братья, делайте это на выходных! – это к катастрофе на Гавайях, она ужасна.

10.12.41

блэкаут по всему калифорнийскому побережью, высадка японцев на Филиппинах, рядом с которыми произошел морской бой. слухи о потоплении двух американских линкоров[206]. Лондон подтверждает потопление бомбардировщиками двух крупнейших и новейших линкоров британского флота, гитлер завтра созывает рейхстаг, ему придется что-то затеять после фиаско на востоке, вполне возможно, что британцы пожалеют о своих шестимесячных каникулах, если бы сейчас в европе существовал второй фронт, русские в сибири могли бы совершенно иначе использовать свои силы, что ж, все это мысленные спекуляции во время блэкаута.

здесь тоже арестовали нацистов, надеюсь, всех.

17.12.41

работал или работаю над киноисториями: с кортнером что-то для буайе – «дни в огне» и «карусель»[207], сокращенная версия la ronde, с тереном «бермудские проблемы», с рейхером «король хлеба учится печь», с рут «снеговик».

«крестовый поход детей» превратился в балладу, а не в киносюжет.

сейчас я разрабатываю жанну д'АРК-1940 для театра.

18.12.41

кортнер рассказывает классическую историю о Голливуде, комедиограф и актер курт гетц[208] впервые заключил крупный контракт с mgm. однажды в столовой он рассказывал о том, как не может найти любовника для своей драгоценной собаки. из-за соседнего стола поднялся известный режиссер, представился гетцу и предложил ему своего пса. в элегантной машине суку везут к кобелю, в другой, не менее элегантной, назад, супруга гетца посылает супруге х цветы, проходит год. гетц звонит режиссеру икс: у собаки снова течка, и ей нужен кобель, гетц не может дозвониться до х, и вскоре получает сообщение от его секретаря, что пес нездоров, у собаки больше нет любовника: контракт гетца с MGM не продлен, он безработный.

19.12.41

голоса[209], у меня 9 сцен, 4 из которых – сны. в сновидениях допустим ненатуралистический стиль, который здесь сложно приживается (в сновидениях он, по крайней мере, натуралистически обоснован), социальный материал: а) «голоса» – это голоса народа, жанна представляет то, что говорит народ, глас народа – глас божий, б) наши социальные условия таковы, что в войнах между двумя странами не только угнетаемые, но и правящие классы имеют общие интересы, собственник и разбойник плечом к плечу против тех, кто не признает собственности, – против патриотов (это, в частности, проливает свет на трудности, с которыми приходится сталкиваться при использовании тактики выжженной земли в некоторых странах).

20.12.41

голоса, пока для первой сцены: жанна читает книгу (легенда). раненый солдат и старый прю рассказывают о ситуации во франции, хозяин заправки хочет перекрыть горючее, но подчиненные его больше не слушаются, мэр тоже не может их заставить, во всем этом слишком мало жеста, это еще ни в каком смысле не театр, низкокачественный, мертвый, чистый конфликт без противоречий, следовательно, сцена пока не может быть написана.

23.12.41

русские сломали гитлеровскую «самую большую армию в мире»: гитлер увольняет генералов и берет командование на себя. Черчилль летит в Вашингтон для переговоров с Рузвельтом.

24.12.41

читаю в немецкой рукописи черт во франции Фейхтвангера[210]. наверное, это самая прекрасная его книга, причудливое эпикурейство среди сосен, колючей проволоки, экскрементов, решения, рожденные из тяги к комфорту и снисходительности, мало частной инициативы, довольно много гражданского мужества, даже среди шумной толпы он остается господином, с одним-двумя слугами, и, даже рискуя жизнью, не забывает тщательно выбрать столовое вино, его гуманизм имеет под собой здоровую основу.

25.12.41

вчера с семи часов утра в лос-анджелесе, чтобы купить хелли гримировальное зеркало, урвав у китайца раму из четырех частей, заказал для нее зеркала, насколько здесь это все-таки важно – сказать мастеру для чего, почему и как, говоря коротко, превратить дело в его личное.

вечером, под деревом, элизабет бергнер, циннер, Фейхтвангеры, гранах[211], позже ланг.

25.12.41

Черчилль получил самые бурные аплодисменты в сенате, когда говорил о россии, долгие, когда говорил о китае, и совсем короткие, когда говорил о британцах в ливии[212]. постоянно подчеркивается, что война будет очень долгой, кажется, что все направлено против принятия желаемого за действительное, но это само по себе принятие желаемого за действительное, цель войны: status quo ante [положение, бывшее до нее].

26.12.41

дитерле[213] и рейхер здесь, рейхер: «войны не заканчиваются из-за нехватки ресурсов, они заканчиваются раньше, чем заканчиваются ресурсы», он больше боится гитлера, чем браухич[214] на посту главнокомандующего, «генералы превращают войну в бизнес фабрикантов, количество ресурсов все решает, сумасшедшего не волнуют законы ведения войны, которые, конечно, не обязательны, пытаясь сделать невозможное, он пытается сделать то, что невозможно для генералов», в этом что-то есть, французская республика одержала победу в мировой войне в деле дрейфуса. она должна была победить своих генералов, прежде чем они смогли победить вражеских (генералы отослали гитлера с фронта и распространили слух, что ему нужен отдых для укрепления здоровья, он отстранил их и заставил браухича объяснить, что у него слабое сердце), люди смеются над нацистским призывом к гражданскому населению снабжать армию шерстяными вещами, даже если вещи никогда не будут доставлены (но они будут)[215], «тыл» втягивают, заставляют брать на себя ответственность, вовлекая в вязание носков, харьковские старухи убивали немецких танкистов сковородками в подъездах? вот ответная реакция, конечно, совершенно мещанская, но отнюдь не смешная.

26.12.41

говорят, 1 декабря русские провели первый конгресс немецких военнопленных[216].

27.12.41

приходит хомолка и мы играем в шахматы, я рассказываю ему о Галилее, и мне словно вспоминается странный затонувший театр на затерянных континентах древних времен. – речь идет только о продаже вечерних развлечений, когда вы говорите о продаже, вам необходимо знать термин to sell [продавать], например, вы «продаете» кому-то шутку, но деньги поступают не сразу; шутка продается тогда, когда над ней смеются, покупатель – босс, которому трудно угодить, он склонен к подозрениям, пресыщен или одержим странными желаниями, всегда готов отмахнуться от продавцов, как от назойливых мух. между продавцом и покупателем (слугой и хозяином) существуют целые иерархии экспертов и агентов, утверждающих, что знают нужды и желания покупателя; вот и получается, что продавцы больше не могут добраться до покупателей, а те больше не видят продавцов, видимым остается только товар, искалеченный и оскверненный, оплакиваемый и восхваляемый, скроенный по меркам, не подходящим ни одному телу, таким образом, каждый акт продажи становится поражением либо для продавца, либо для покупателя, в зависимости от того, что не состоялось: продажа или покупка, успех автора означает провал публики, идея, что в театре могут обсуждаться вопросы, волнующие народ, совершенно беспочвенна, поскольку ничего подобного больше нигде в сфере развлечений не происходит.

28.12.41

здесь хане фиртель, сын бертольда[217], работающий на фабрике во фриско, винге[218], работающий на фабрике в лос-анджелесе, вместе с двумя французами по фамилии дашарр. они находят фильм о херсте гражданин кейн эклектичным и разнородным по стилю, я считаю, что термин «эклектика» несправедлив применительно к техническим приемам, а использование разных стилей для выполнения разных функций – современно, они возражают против шоуменства орсона уэллса. но он показывает вещи, интересные с социальной точки зрения, как актер, возможно, он еще не превратил свое шоуменство в стилистический элемент, правда, здешняя почва и не благоприятствует развитию талантов.

29.12.41

звонит мне кортнер. кто-то сказал ему, что гитлер – второй наполеон, он разозлился, подумал и сформулировал, кто такой гитлер: второй Муссолини.

30.12.41

кто-то говорит: «нам нужно оставить германию русским, почему нельзя позволить ей стать коммунистической? только коммунистическая страна не вмешивается в мировую торговлю. а что касается гегемонии в европе, почему всегда предполагается, что две коммунистические страны будут едины телом и душой? почему бы и там не образоваться противовесу?» возможно, сейчас американцы на мирной конференции могут сыграть роль, которую взяли на себя британцы в прошлый раз.

31.12.41

новый год у бергнер. гранах, Фейхтвангеры, заглядывал ремарк с голливудской звездой, мексиканкой лупе велес. ремарк в смокинге, похож на ханса хайнца эверса, и мне чего-то не хватает на его лице, наверное, монокля.

6.1.42

ланг удрученно показывает мне книгу американского педагога о воспитании молодежи («воспитание для смерти»[219]) в нацистской германии, это дичайший разгул немецкого идеализма. все происходит из «духа», согласно старым школьным правилам дух не может погибнуть, так что это безобразие непременно должно длиться 1000 лет. на самом деле, уже в этом году уцелеет лишь то, для чего нацисты заложили реальные социальные основы, то есть очень немногое.

каким бы ужасным ни было это надругательство над детьми в миллионном масштабе, практический эффект будет нулевым. эти дрожжевые грибки могут выжить только в своей питательной среде.

7.1.42

физики, работающие над теорией относительности, ставят свойства пространства в зависимость от распределения материи. я не способен читать подобные предложения, не думая при этом о чем-то вроде «социальных пространств».

8.1.42

понятие класса сегодня используется слишком механистично, возможно потому, что оно было сформулировано в прошлом веке, с чисто статистическим понятием немецкого рабочего класса уже невозможно работать; но оно глубоко укоренилось, профсоюзы и партии привыкли подсчитывать своих членов, политическое понятие тоже обесценивается, поскольку предполагает организации и «демократические формы государства», «свободное взаимодействие сил», которыми может управлять правящий класс, закрытие рынка труда в интересах военной экономики нанесло ущерб понятию «класс» как части экономической концепции, однако сам класс остался, он, к счастью, не просто понятие.

из того факта, что войну невозможно вести без пролетариата (как производительной силы), нельзя сделать вывод, что войну, не симпатичную пролетариату, вести невозможно, революционная ситуация возникает только тогда, когда, например, пролетариат проявляет индивидуальную инициативу для того, чтобы вести симпатичную ему войну, или когда ликвидация проигранной войны может исходить только от пролетариата и т. д. и т. д.

9.1.42

после долгих разговоров об отправке материала на московское радио написал солдатам гитлера в России.

14.1.42

с интересом читаю советы в мировой политике луиса фишера[220]. русский вопрос фактически доминировал на всей парижской мирной конференции, интересно, как союзные армии оказались непригодными для борьбы с советами!

16.1.42

режиссеры и актеры здесь ищут истории с message [посланием], то есть моралью, с евангелием от metro-goldwyn-mayer для маленького человека, у бергнер в голове, например, что-то вроде: девушка загипнотизирована, впадает в транс, делает что-то в трансе, но на самом деле она совсем не в трансе, просто притворяется и т. д., и в этом должен быть message, тяжело.

16.1.42

артистическое и моральное плохо сочетаются в нашем обществе; если общественная мораль становится асоциальной, искусству неплохо бы развить собственную (ремесленную) мораль, но в остальном остаться «аморальным», продуктивное общественное устройство будет способствовать развитию и социальной морали в искусстве, и ремесленной этики, способ игры, воспроизводящий человеческое поведение таким образом, чтобы общество могло продуктивно на него реагировать, требует чего-то вроде чувства ответственности, т. е. нравственных качеств, конечно, необходимо преобразовать предложения с «должен» в предложения с «можно», для актера речь идет об эмансипации, о приобретении права влиять на формирование общества и быть продуктивным, он должен из морального объекта превратиться в моральный субъект, мораль становится производством, художник не просто несет ответственность перед обществом, он требует от общества ответственности, говоря коротко, общество перестает иметь характер непогрешимого авторитета; художнику приходится представлять его полностью.

17.1.42

ужин у людвига хардта. он чтец старой формации, наполняющий все слова настроением, своего рода программной музыкой («фаршированные слова под яблочным соусом»), я пропагандирую декламацию с открытой, не поповской интонацией, без звонких каденций, крещендо и тремоло, ругаю при этом песнь Магомета гёте, чей пантеизм, мещанство и программная музыка (это должно изображать что-то вроде потока, вы заметили?) вызывают у меня отвращение, при этом в диване я откапываю арабское стихотворение о кровной мести, которое мне очень нравится.

хардт жалуется, что это стихотворение требует комментария при исполнении, я приветствую комментарии, потому что они отделяют стихи друг от друга, придают им эффект охранения и переносят их на реальную почву, стихи – антисоциальные элементы, в стае они неприятны и плохо выносят друг друга, их краски смешиваются, и они перебивают друг друга.

18.1.42

визенгрунд-адорно здесь, он округлился и растолстел и пишет эссе о Рихарде Вагнере, небезынтересное, но ищущее в сознании старого мифотворца исключительно вытеснения, комплексы, запреты, на манер лукача, блоха, Штерна, лишь вытесняющих старый психоанализ[221].

19.1.42

у ланга. он снова превозносит атлантиду до синтетических небес, он видит особый образ жизни там, где я вижу развитой капитализм: возможно, я не вижу «настоящей» атлантиды за развитым капитализмом; он просто ее загораживает, здесь перед нами чистая версия; развитие, при этом ничего не развивается.

21.1.42

странно, я не могу дышать в этом климате, воздух совершенно без запаха, одинаковый утром и вечером, в доме и в саду, и времен года нет. везде я любил по утрам высовываться из окна и вдыхать воздух, здесь я от этого отказался, нет ни запаха дыма, ни запаха травы, растения кажутся мне веточками, которые мы в детстве втыкали в песок; через десять минут листья уже увядали. все время думаешь, не перекроют ли полив – что тогда? иногда, особенно по дороге в беверли-хиллз, я замечаю что-то вроде деталей пейзажа, которые «в принципе» привлекательны: плавные линии холмов, лимонные кусты, калифорнийский дуб и одна-две забавные заправочные станции; но все это будто отгорожено от меня стеклом, и я инстинктивно ищу маленький ценничек на каждой гряде холмов, на каждом лимонном дереве, даже на людях. – мне вообще-то не свойственно быть недовольным окружающим миром, особенно в нынешних обстоятельствах. я придаю большое значение своему статусу, благородному статусу беженца, а по отношению к беженцу такое раболепство и подхалимство со стороны окружающей среды просто неуместно, вероятно мое раздражение связано с условиями труда, здешние обычаи предполагают, что абсолютно все – от пожатия плеч до идеи – нужно «продать», то есть ты постоянно должен находиться в поиске покупателя, ты сам постоянно то покупатель, то продавец, ты, так сказать, продаешь писсуару свою мочу, оппортунизм считается высшей добродетелью, вежливость немедленно превращается в трусость.

21.1.42

в эти дни я бегло просмотрел весь дневник, конечно, записанное в нем сильно искажено из-за страха перед непрошенными читателями, и мне будет сложно когда-то действительно использовать эти записи, приходится соблюдать границы, потому что нужно пересекать границы.

22.1.42

настоящая роль диалектики: позволить человеку оперировать противоречивыми единицами.т.е. не просто быть релятивистом. диалектика как раз и заставляет человека искать и использовать конфликт во всех процессах, институтах и идеях (русско-английский союз, англо-американский союз, германо-японский союз, советская демократия, стратегия тори и т. д. и т. д.). с другой стороны (в то же время) согласованное функционирование борющихся классов в нацистской германии и т. д.

23.1.42

ригглс, воришка булочек, хелли наблюдала, как собака крадет 3 булочки из бумажного пакета и закапывает их в саду, она не ест булочки, когда их выкапывают, она смотрит очень неуверенно, смущенно и виновато, или, по крайней мере, мы так понимаем ее поведение (хелли не возмущается, а смеется), даже когда вечером я указываю на место, где были булочки, ригглс отворачивается и припадает к земле.

я редко могу устоять, если собака хочет, чтобы ее погладили, мне кажется, что этот призыв нельзя отвергнуть, поскольку это именно призыв, просьба, и, однажды получив отказ, она может больше и не попросить, а это было бы отменой отношений, отменой самого здравого смысла, нет ответа – нет вопроса.

24.1.42

встречаю эмиля людвига[222] у Фейхтвангера, «люди, конечно, ждут от меня прогноза, хорошо, я сделаю прогноз, я могу сделать его с совершенно другой, отличной от астролога, точки зрения, я предсказываю, что в этом году гитлер будет убит своими генералами, когда я говорю „в этом году”, то имею в виду, конечно, что это может быть и следующей весной, точнее не могу сказать, но это будет скоро», человек, противопоставляющий себя очень ценимым здесь астрологам, объясняет первую мировую войну комплексом неполноценности кайзера Вильгельма, вызванным [слишком] короткой левой рукой, потом он рассказывает очень хорошие анекдоты о гёте с гордостью коллекционера, готового на все ради редких диковин, сильно зажатый, подвыпивший человек, совсем не гениальный, но с «искрой», совершенно лишенный взглядов, неоригинальный, но завороженный оригинальностью, глупый, но ценящий мудрость, я спрашиваю его о франке варшауэре, очень чувствительном, не очень плодотворном типе, неизмеримо превосходящем его в человеческом плане, и он быстро, раздраженно ответил: «это мой племянник, из него так ничего и не вышло, незначительный человек, я в нем ничего не находил, я слышал, что он покончил с собой в Голландии, когда ее оккупировал гитлер, поэтому не могу сказать о нем ничего плохого, он заплатил высочайшую цену», сказав это, он обратился к марте Фейхтвангер со словами «если вы позволите, дорогая», взял бокал и осторожно плеснул немного красного вина на паркет, совершив что-то вроде ритуального возлияния, марта ф[ейхтвангер] потом вытерла пол тряпкой, чтобы не осталось пятен, и это всемирно известный историк веймарской республики.

25.1.42

меня всегда интересовали свидетельства очевидцев публичных выступлений Ленина, некоторые, конечно, просто пытаются романтизировать путь от «неизвестного эмигранта» до «красного царя», преувеличивая его невзрачность в швейцарский период, но есть слишком много свидетельств того времени, когда он уже жил в кремле и все еще был «невзрачным». великие дела, похоже, не породили в нем способность производить впечатление величия, у его соратников было не столько впечатление о нем, сколько опыт общения с ним. тот факт, что он часто оказывался прав, вероятно, придавал вес его советам, но он по-прежнему подкреплял их доказательствами. в его интеллекте не было ничего сверхчеловеческого, но сверхчеловеческое всегда бесчеловечно, он был авторитетен, у него был авторитет человека полезного, он был прежде всего функционером и проявил себя тем, что функционировал.

30.1.42

1.2.42

рут находит, что китайские иероглифы очень хороши, и предлагает написать стихотворение о некоторых из них. мир — это женщина с крышей над головой; дом — это свинья под крышей; гармония — рот, около которого миска с рисом и т. д. можно самостоятельно составить catalogue of characters [каталог персонажей], вот так[223]:

опросив большое число людей, можно составить социальный алфавит, в книге перемен рассуждения о нем могли бы составить целую главу.

7.2.42

вечером у нас был клайн, снявший фильм о Мексике вместе со стейнбеком[224] (музыка эйслера). он считает, что от демократического духа американцев можно ожидать некоторого сопротивления фашизму, леонхард франк[225] и кортнер были настроены скептически, правда, здесь несомненно есть что-то вроде «демократического поведения», вероятно потому, что все общество было импровизированным, феодализма не существовало, а милитаризм был излишним, но это лишь означает, что классовая борьба здесь ведется без всякой салонной возни, т. е. победитель не демонстрирует презрения к жертве поднятием бровей, а прибыль растаскивают без церемоний, американский фашизм принял бы во внимание эти формы, или эту бесформенность, и, следовательно, был бы по-американски демократичным (бунтовщики делали это не только из-за униформы).

9.2.42

клайн показал нам свои фильмы-репортажи (кризис: Чехословакия 38, Испания, англия 39) – это действительно замечательные документы, трудно забыть, как после объявления войны польские крестьяне лопатками и даже голыми руками роют маленькие траншеи против немецких танковых монстров.

13.2.42

райхер приглашает нас на ужин, он закупился на фермерском рынке и приготовил суп, в котором были все овощи мира, он также подает мясную запеканку с макаронами по-вирджински. и все это в честь парада немецкого флота на ла-манше[226], парада, который, как он надеется, решительно ослабит позиции тори, правда, он предполагает, что война закончится в 1948–1950 году. – он – хороший чичероне по штатам; усевшись на левую ногу, правой рукой почесывает подмышку под рубашкой, сверкает черными как смоль глазами на желтоватом лисьем лице и при этом объясняет странные особенности этого гигантского младенца – америки… я отмечаю, как униженно выглядят американские женщины лет шестидесяти, вынужденные носить модную одежду и густой макияж, потому что к этому их принуждают косметические фирмы и кино, им приходится продолжать сексуальную конкуренцию до самой могилы, он быстро и беспокойно возражает, что америка продлила женскую молодость на 10–20 лет и не выбрасывает 45-летних на помойку и т. д. или защищает судебную систему, описывая, как адвокаты с огромными доходами (100000$ в год) принимают должности судей с 8000$, и снова и снова возвращается к типу американского бизнесмена, вроде кнудсона, единственным желанием которого стала организация бизнеса и который готов делать то же самое в любой социальной системе при условии, что таким сильным парням там найдется место. – повсюду можно встретить апостолов великого плавильного котла, рекламных агентов райского города нью-йорка (который я видел на аугсбургской площади в панорамах, на фотографиях 1850-х годов), немецкие эмигранты, в глухой ярости от таких безнравственных требований переплавиться, переходят к ветхозаветным обличениям.

18.2.42

здесь не существует той особой возможности, которая была у марксизма в европе. сенсационное разоблачение бизнеса буржуазного государства давало марксизму просветительский эффект, который здесь невозможен, вот вам государство, созданное непосредственно буржуазией, которая, конечно, ни минуты не стыдится быть буржуазией, парламент – более или менее коммерческое агентство, которое и говорит, и действует как таковое, коррупции почти нет, поскольку почти нет иллюзий, представители народа здесь даже символически не носят одежды без карманов, как в древнем риме. сейчас, во время войны, business as usual [обыкновенный бизнес] иногда осуждается (кстати, осуждается все, позорный столб – это просто рекламная тумба) как вред для войны, но любая реформа будет не более чем business as unusual [необыкновенный бизнес], и именно этот дух предпринимательства может стать причиной определенных поражений гитлера, дорогостоящих, но все же поражений.

19.2.42

людвиг ренн в выходящем в Мексике немецком журнале fr[eies] d[eutschland][227] призывает к созданию движения «свободная германия», последняя фраза: «в недавнем выступлении по сан-францисскому радио томас манн заявил, что немецкий народ вернется к своим демократическим традициям. это единственное желание и единственная задача движения за свободную германию». – в том же номере нападки киша[228] на густава реглера, мол, критиковал политику ссср в Испании, сотрудничал с фашистским руководством в лагере ле-верне и, как теперь говорят, в составе ударной группы пятой колонны вместе с другими троцкистами занимался пропагандой «против мирового демократического фронта, клеветал на правительства, сражавшиеся против гитлера» и «провозглашал необходимость „революции“ в тылу демократических стран, чтобы ослабить их и способствовать победе фашизма»[229].

20.2.42

войны принимают революционный характер и самостоятельно продолжают развивать производство, правящие классы не могут продолжать этот бизнес другим способом, неэффективность обузданного разрушения опаснее, чем неэффективность обузданного производства (мирного времени), как сказал один американский писатель, в боксерском поединке трудно сбить противника с ног так, чтобы он упал только на счет 9. Сингапур защищал индию, в первую очередь, от индийцев[230]. полковник блимп больше не понимает мир.

сейчас нам предстоит долгая война, которая будет вестись до тех пор, пока государства и правящие классы не будут истощены, для тори короткая война, очевидно, означает их собственную мобилизацию в качестве эскадрильи смерти.

25.2.42

конгресс проголосовал за назначение себе пенсий, было начато движение по сбору посылок для голодающих конгрессменов.

26.2.42

поскольку мы – немцы по происхождению, мы – враждебные иностранцы, и есть опасение, что, если для противников гитлера не будет сделано исключение, нам придется покинуть побережье, здесь в лагеря [для интернированных] попадают японские рыбаки и садовники, местные фермеры их всегда недолюбливали, а теперь боятся их нелояльности, исключение и правило.

27.2.42

Фейхтвангер и другие не могут осознать феномен гитлера, потому что они не видят феномена правящей мелкой буржуазии. мелкая буржуазия – это не экономически независимый класс, она всегда объект политики, сейчас – объект политики крупной буржуазии (социал-демократы в изгнании, например, цепляются за высшие буржуазные классы Великобритании и америки). отсюда – речи про «марионеточность» гитлера. он «просто актер», который «просто играет» большого человека, «никто» (любой другой был бы не хуже), «человек без внутреннего стержня», потому что представляет мелкую буржуазию, которая всегда только играет в политику (под «играть» здесь подразумевается и актерствовать, и делать ставку на игровом столе), с точки зрения драматургии это означало бы, что гитлер может быть только второстепенным персонажем (вывеской). но этого было бы недостаточно, он «фальшив» «лишь» как представитель мелкой буржуазии, претендующей на власть, а не сам по себе, внутри мелкой буржуазии он не фальшив, если ему позволить дойти до предела возможностей мелкой буржуазии, он становится «фигурой» и «протагонистом».

28.2.42

ужин с Фейхтвангером, тема опять: гитлер – марионетка). Фейхтвангер] и большинство противников гитлера полагают, что г[итлер] – совершенно ничтожный клоун, нанятый рейхсвером для осуществления своих планов, главный аргумент: стиль – это человек, никакого плана, ни одной оригинальной идеи, неприязнь к мышлению и т. д. но, во-первых, я-то как раз приветствую трактовку гитлера как великого человека, потому что мне кажется срочно необходимым пересмотр буржуазной концепции великого человека (то есть великого политика с точки зрения буржуазии) – и я охотно готов рассматривать г[итлера] как великого буржуазного политика, во-вторых, – мне думается, концепция Фейхтвангера как раз буржуазная и не имеет смысла ни с пропагандистской, ни с исторической точек зрения, гитлера нельзя победить, объявляя его абсолютно бестолковым, слабоумным, патологическим обманщиком-извращенцем и противопоставляя ему других буржуазных политиков как недостижимых образцов для подражания; точно так же невозможно побороть фашизм, если стремиться изолировать его от «здоровой» буржуазии (рейхсвера и промышленности) и устранить «в одиночку», ценили бы его, если бы он был «великим»? – но и глубокое драматическое изображение, мне кажется невозможным без учета того, что он [гитлер] действительно национальное явление, «народный вождь», политик умный, энергичный, нестандартный и оригинальный, и только после этого его крайняя коррумпированность, неадекватность и жестокость приобретают значение, самый безнадежный из всех классов, мелкая буржуазия, устанавливает собственную диктатуру, когда положение капитализма наиболее безнадежно, диктатура эта иллюзорна только в том смысле, что она устанавливается среди по-прежнему существующих классов, тем самым особенно резко выявляет «естественный» (экономический) вес верхнего слоя буржуазии (юнкерства), а не правит «в интересах» мелкой буржуазии; это – действия приспешника, наемного кулака, но кулак обладает определенной самостоятельностью, промышленность получает свой империализм, но должна принимать его таким, какой он есть, гитлеровским, патологическое – это нечто вполне классовое, неврастения гитлера – неврастения почтового служащего, все целенаправленное поневоле оказывается чистой идеологией, плохим мифом, чем-то нереальным, очень больной, очень опасный, очень сильный, очень детально думающий зверь проявляет больше всего ума, если изъясняется сбивчиво (стиль – это ситуация), действует беспорядочно, болезненно, «интуитивно», постоянно изобретает добродетели из нужды, знаменитые «удары» представляют собой не что иное, как ответ на ожидаемые удары противника, «обнажить меч», это звучит, может, и смешно, но на деле против тори это не смешно, а уместно, и антисемитизм не «бессмысленное» явление, хоть и отвратительное, тут нация обратилась к фантому, буржуазия, так и не получившая политической власти, изобрела национальное чувство («против евреев» означало «за судетских братьев»).

8.3.42

великая стратегия союзников, которая, вероятно, предусматривала активную поддержку русских в этом году, похоже, сталкивается с огромными трудностями в англии. пропуск немецких линкоров через канал, который должен чрезвычайно затруднить североатлантические операции и возможное вторжение в северную Норвегию и Финляндию, а затем бомбардировка Парижа, провоцирующая сближение виши и его флота с гитлером – все это указывает на попытки саботажа со стороны британских тори, так же как и задержка с предоставлением статуса доминиона для индии, требующая увеличения численности английских войск на востоке, и английская цензура теперь пропускает сообщения о конвоях американских судов в австралию.

13.3.42

война, великий диалектик, подвергает испытанию каждый орган.

15.3.42

вчера вечером у бергнер. еще днем шел разговор об эпическом театре, она – самая успешная представительница доминирующего сейчас типа театра, поэтому интересны ее реакции, она любит пьесу человек есть человек и ненавидит примечания к ней. выступает против ведекинда, требовавшего, чтобы отец говорил публике то, что он хочет сказать сыну, я пытаюсь объяснить, что в[едекинду] просто нужен был эффект остранения, и он создал его таким примитивным способом. главное препятствие, естественно, заключается в том, что она не видит в публике собрание людей, стремящихся изменить мир и слушающих доклад о мире, поэтому она не понимает основное настроение этого театра: жест новичка, энтузиазм по поводу нового тысячелетия, радость познания, желание раскрыть потенциал каждого, она видит во всем этом новый «стиль», нечто модное, прихоть, она никогда не признает, что то, что она делает, – это тоже просто «стиль» и т. д. потом пришел оболер, самый успешный американский автор радиопостановок, типаж Кольцова, он веселый, умный, небезынтересный, когда говорит о технике[231].

16.3.42

часто вижу грету с вещами, которые она из раза в раз укладывала в чемодан, шелковая ткань с портретом, написанным касом[232]; слоники из дерева и слоновой кости из городов, в которых я побывал; китайский халат; рукописи; фотография Ленина; словари, она понимала красоту вещей так же, как понимала красоту языка, когда я отвез ее из гостиницы в московскую больницу, грета лежала с кислородной подушкой; но заволновалась, решив, что я заберу ее коричневое финское пальто с капюшоном, успокоилась только тогда, когда я ей его показал, в этом пальто, как я позже узнал, у нее были спрятаны 15 английских фунтов, которые она годами копила и тайно возила через все границы: это должно было дать ей свободу, я очень полюбил грету, когда узнал об этом.

16.3.42

записываю прогнозы, чтобы потом их проверить:

немецкая армия значительно слабее, чем в прошлом году, начать новое наступление будет сложнее, поскольку линия фронта длиннее, новобранцы из нового призыва менее надежны. настоящего второго фронта не будет, для переброски 10–15 дивизий требуется около полутора миллионов тонн грузовместимости и сопровождающий военный флот, даже еще одного дюнкерка этим летом было бы достаточно, чтобы вытеснить гитлера, однако такой риск приемлем для англии, но вряд ли для тори, в последнее время Вашингтон, кажется, хочет устранить сомнения Лондона (поражение гитлера без английской армии на континенте) путем прямых соглашений с ссср.

гитлер, вероятно, первым оккупирует Исландию.

42-й год решит, будет ли война вестись на севере или на юге. наступление союзников на севере будет угрожать берлину, обороне юго-восточного Кавказа и ирана.

Японии придется атаковать ссср. это истощит их военную мощь, и только политика тори в индии даст им новые ресурсы.

17.3.42

лекция райхенбаха о детерминизме в калифорнийском университете. наша система причин ограничена своего рода воспроизводимостью, которую однажды продемонстрировал эйнштейн, он сделал пальцем несколько произвольных и неритмичных движений и сказал: если бы звезды двигались, например, таким образом, не было бы астрономии (хотя у звезд, несомненно, были бы на то веские причины), философов раздражает принцип неопределенности Гейзенберга, согласно которому точки в пространстве и времени не могут быть согласованы, даже если бы этим был установлен предел, за которым методы описания принципиально не могут быть «усовершенствованы», для философов все равно оставался бы вопрос о возможности описания, следовательно их положение о том, что ничто не происходит без причины, остается неизменным, физики отвергают его, доказывают его пустоту; они, так сказать, оставляют его, отставляя его. принципиально непознаваемые причины они вообще не считают причинами.

конечно, неспособность философов представить ничто больше не мешает физикам рассматривать ничто как ничто, в конце концов, привычка описывать «о» как «величину» целиком на их совести, в системе величин «о», наверное, можно назвать величиной, вернее, его трудно назвать иначе, но без «чувства» диалектики невозможно совершить логический скачок от других величин к этой не-величине. таким образом, пространство как свойство материи становится для философов непостижимым, их пугает, что пространство – только то, что заполняет материя.

к сожалению, райхенбах ни слова обо всем этом не говорит.

18.3.42

мне нравится мир физиков, люди меняют его, и он предстает перед нами чем-то удивительным, мы можем действовать как игроки, используя наши приблизительные оценки, наше «как получится», нашу зависимость от других, от неизвестного, от того, что происходит независимо от нас. так что к успеху можно прийти несколькими способами, нет одного-единственного пути, как ни странно, я чувствую себя свободнее в этом мире, нежели в старом.

18.3.42

вчера начался отбор призывников по принципу лотереи, мне пришлось зарегистрироваться 16 февраля, так как мне еще нет 45 лет. европейцам эта лотерея кажется какой-то странной, хотя она родом из европы. слепой выбор среди миллионов, азартная игра государства и гражданина!

хоркхаймер и адорно все еще обдумывают лекцию райхенбаха. заявление физиков о том, что они открыли в микромире процессы, в которых известные нам причинно-следственные связи уже не обнаруживаются, их заметно раздражает, поскольку физики тоже перешли в атаку, и после признания закона причинности даже там, где он в принципе не может быть установлен, презрительно перебрасывают этот постулат метафизике, как горячую картошку, философы настаивают на том, что можно постичь причины, которые невозможно постичь, физики, видимо, раздражены требованиями строгих каузалистов и перешли к продолжению работы с калькуляцией вероятности.

21.3.42

«природа» странно отражается в моих работах, в балле ландшафт и сексуальность находятся во власти великого анти-социала. в барабанах и чаще город – поле битвы, в Эдуарде есть художественный пейзаж, в человек есть человек – это аппарат для производства грубых шуток, в иоанне природа – снова поле битвы (снегопад – социальное явление), в матери нет ландшафта, в остроголовых и круглоголовых тоже нет, в Галилее есть чуть-чуть интерьера (келья монаха), в сезуане немного городских видов, в уи использованы комиксы чащи и Эдуарда, в кураж ландшафт как в иоанне. но в пунтиле он близок к тому, что в баале. прямые человеческие отношения переданы только в матери.

22.3.42

в каком-то смысле нацисты имеют право называть свои достижения революцией, это немецкая буржуазия осуществляет свою революцию в форме попытки завоевать мир. она немедленно освободилась от статуса рабовладельца и объявилась уже грабителем, однако, по сути, она и сейчас не могла справиться со своей аристократией и поэтому сразу же начала грабительскую войну; минуя Робеспьера, сразу подчинилась наполеону (последышу, зародышу наполеона!), отсюда и эта железная нищета, и эти тщательно спланированные эксцессы, этот швабингский Потсдам.

23.3.42

удивительно, как здешняя всеобщая порченая, дешевая красивость мешает людям жить более или менее культивированно, т. е. достойно, и в моем садовом домике в уттинге[233], и «под датской соломенной крышей можно было ранним утром полистать bellum galicum [записки о галльской войне], здесь это выглядело бы настоящим снобизмом, в лидинге были дискуссии 20-ти об ошибках, допущенных в Испании[234], несколько дискуссий с июнгдалом о диалектике гегеля, маленький театр молодых рабочих, который ставил почем железо?[235]. в Финляндии был марлебек с березовой рощей вокруг дома, кофе в усадьбе после сауны и двухкомнатная квартира в портовом квартале Хельсинки, заполненная хорошими людьми, дидро и греческие эпиграммы мелеагра были уместны там, где был уместен и марке, здесь чувствуешь себя франциском ассизским в аквариуме, Лениным в Пратере[236] (или на Октоберфесте), хризантемой в шахте или колбасой в теплице, страна же достаточно громадная, чтобы вытеснить все остальные страны даже из памяти, можно было бы писать драмы, если бы их здесь не было и оставалась нужда в них, но все уже есть, хотя и в самом ничтожном состоянии, меркантилизм порождает все, только именно в форме товара, и здесь стыдно быть потребительской ценностью, а не меновой стоимостью в искусстве.

23.3.42

вопрос детерминизм или индетерминизм совершенно безнадежен. если все происходящее определено, то цепочки детерминаций бесконечны, а мы не можем наблюдать за бесконечными цепочками, поэтому полная детерминация невозможна, вероятностная причинность, используемая физиками, позволяет, в любом случае, определенные утверждения, даже в отношении нерегулярных и сложных событий, утверждение «мир полностью детерминирован» – пустое, потому что неприменимо к людям и на самом деле говорит лишь, что мы для всего нашли бы причину, если бы умели искать, в случае человеческой деятельности ситуация такая: когда определенное количество причин накапливается и закрепляется, возникает новое качество, на основании которого принимается решение или предпринимается действие, а из-за качественного изменения причины больше не могут быть реконструированы.

24.3.42

вопросы не всегда одинаково актуальны, но есть желание ответить: а что значит «писать иначе»? это как ветряная мельница, работающая без зерна, но весь человек же подобен государству, которое порой совершенно разобщено, обезглавлено, наполовину опустошено, не способно дать целостный ответ внешнему миру, временами пишешь от избытка сил, а временами пытаешься набраться сил от того, что пишешь, здесь, в штатах, ты – объект, а не субъект литературы, в течение нескольких недель я каждый день работал с циннером и бергнер над киносюжетом, сейчас она в Вашингтоне, он снимается в кино, история не закончена, но отложена, дитерле показал мне свой последний фильм, рассказывающий историю джаза[237]. он сам себе продюсер, поэтому ему приходится иметь дело с банками, и теперь они заставляют его вырезать как можно больше негров и вклеить как можно больше «парень встретил девушку», и фильм этот теперь – просто коллекция лоскутов, я подумал об этом, записал некоторые предложения, но он больше не звонил, наверное, бегает по банкам, когда я сижу на индейском деревянном стуле под лимонным деревом в саду, а надо мной время от времени нависает большой бомбардировщик, я смотрю на лиану и думаю: если предположить, что она использует систему причин, то для нее не существует никакого детерминизма, подходит мужчина, протягивает руку и привязывает ее к проволоке – один раз в ее жизни, это в ее системе не может выглядеть предопределенностью, тогда я думаю: это мрачные мысли, встань и возьми сигару.

25.3.42

около 100 000 японцев (в том числе, граждан сша) перемещены с побережья из-за войны, удивительно, как человечность побеждает все психозы и суету, в регистрационном бюро, где нам тоже приходится отмечаться как enemy aliens [гражданам неприятельского государства], я видел старую японку, полуслепую и не выглядевшую чересчур опасной, ее спутница, молодая девушка, извинялась за нее перед остальными за то, что она так медленно заполняет документы, все улыбались; американские чиновники были очень вежливы, маленькие люди впервые покупают овощи у нисэй (японцев, родившихся здесь), чего они никогда не делали раньше, считая их недостаточно чистыми; настолько пусты их рынки, сейчас строится город для десятков тысяч людей, военные постоянно подчеркивают, что патрули нужны лишь для противодействия возможной агрессии со стороны американцев, японцы сами могут контролировать порядок, возмущенные письма в times показывают, с чем приходится бороться властям.

26.3.42

хорошее дополнение к уи и страху и отчаянию можно было бы назвать рынок наций, бенеш громко объявляет: «у меня есть план», а потом оказывается, что это аэроплан, на котором он сбегает[238], даладье вынужден продать Чехословакию, потому что он продал французский народный фронт, тори отправляют экспедиционный корпус во францию без самолетов, потому что автомобильный магнат наффилд[239] хочет иметь монополию на бомбардировщики, продаются мань-чжоу-го[240], Испания, абиссиния, затем франция (французами), между этим – металлолом, масло, каучук, в Мюнхене продают советский союз, а летом 39-го года продают Финляндию (советскому союзу), потом даладье уже сидит в тюрьме, чемберлен – в вестминстерском аббатстве, а гесс прилетает в англию. зима в россии холодная, но погода на канале уже 8 месяцев плохая, поднимается туман и немецкие линкоры плывут по каналу, угрожая линиям снабжения в атлантике. Сингапур, тихоокеанский полицейский участок, пал, английские войска не провели маневры в рисовых полях и на каучуковых плантациях, индия укреплена только на севере, в это вложен миллиард фунтов, если бы существовала биржа всех этих сделок, некоторые офицерские должности были бы там проданы «вторым сыновьям».

26.3.42

ИЗ ДЕТЕРМИНИЗМ ИЛИ ИНДЕТЕРМИНИЗМ (1938)[241] ПЛАНКА «следовательно, закон отражения электронов от кристалла является статистическим, он описывает поведение только большого числа электронов, но неприменим, если речь идет о поведении отдельных электронов».

«невозможно исследовать внутреннюю часть тела, если зонд больше, чем тело».

также и в историческом материализме есть эта «расфокусированность» в отношении к личности.

26.3.42

прошлым вечером перед комендантским часом, у райхенбаха. в любом случае, эти физики серьезно относятся к своему опыту, в их микромире дела обстоят крайне анархично, электронам не нужны никакие причины, конечно, и для фарфоровой тарелки не существует абсолютных обязательств не взлетать к потолку, когда ее ставят на стол.

27.3.42

разговор с визенгрунд-адорно, который очень нервничает из-за комендантского часа, об особенностях театра в сравнении с кино. – можно, конечно, вообще исключить учебную пьесу, поскольку актеры играют для самих себя, театр выигрывает у кино прежде всего тем, что имеет драматургию, т. е. разделение пьесы и спектакля, в принципе, конечно, одну тему можно экранизировать сколько угодно раз. однако до сих пор не существует ни одной «пьесы» такого рода, конечно, сегодня, когда фильмом управляют торговцы одеждой и банкиры, трудно представить художественный фильм, на самом деле, вероятность появления фильмов, которые не станут нелепыми уже через 5 лет, гораздо выше в ссср. чаплин использует стилизацию, придающую его темам исторический облик, что позволяет оценить их и по прошествии некоторого времени, существуют технические возражения, которые выдвигаются в отношении музыки и в равной степени применимы к языку: «микрофон монофонический (на одно ухо) и, следовательно, не способен передавать музыку, предполагающую бинауральность и присущую ей звуковую перспективу. более того, существует законодательно установленное ограничение на количество транслируемых циклов в секунду, наконец, проблема полосы слышимости», все это можно технически усовершенствовать, но я не верю в принципиальную устранимость всех технических проблем, прежде всего я имею в виду, что воздействие художественного представления на зрителей зависит и от воздействия зрителей на артистов, в театре публика управляет спектаклем, в частностях фильм имеет чудовищные недостатки, которые в принципе кажутся неисправимыми, есть дислокация звука (слушатель должен совмещать каждую реплику с произносящим ее ртом), затем – фиксированная перспектива: мы видим только то, что видел один глаз (камера), это значит, что актерам стоит только сосредоточить внимание на этом одном глазе, и все процессы становятся совершенно однолинейными и т. д. более тонкий недостаток: механическое воспроизведение делает все окончательным, несвободным, неизменным, здесь мы возвращаемся к основному возражению: зрители больше не имеют возможности изменить художественные свершения, он сталкивается не с сочинением, а с конечным продуктом, сделанным в его отсутствие.

29.3.42

рут попросила бергнер передать оболеру радио-пьесу о борьбе Норвегии за свободу, он украл ее и выпустил под своим именем, денег он за это не получает, потому что это для обороны, зато получает почет, когда рут пожаловалась на кражу, он удивился, что она, как он говорит, не хочет внести вклад в оборону, разница между принести жертву и найти жертву.

30.3.42

элементы здешнего образа жизни неблагородны, должно быть, отсутствие достойных производственных отношений делает все банальным, здесь, как и везде, необходима отстраненность, но ее никто не соблюдает, есть, рассматривать пейзаж, разговаривать, писать книгу, читать книгу, заниматься делами – все эти вещи имеют здесь еще и вторую цель, она не слишком приятно пахнет и поэтому ее саму по себе не назовешь ни достойной, ни доступной.

3442

за вкусным обедом у людвига хардта, в окружении фотографий бодлера, по, кафки и гейне, а также витрин с бабочками, мы говорим об эвакуации японцев с западного побережья и о том, как демократия самоутверждается в постоянной борьбе с бюрократией, бескомпромиссностью и «железной дисциплиной», и вдруг этот немецкий актер-эмигрант говорит: «в такие времена просто нет времени на человечность», геббельснутые головы, старое прусское поверие, что бесчеловечность окупается!

4.4.42

газеты и радио всё больше беспокоятся о тори, которые в индии предпочитают скорее потерять подданного, чем обрести союзника[242].

4.4.42

пытаюсь заинтересовать хардта новым способом декламации. он восхищается Ведекиндом, но считает, что он – уникум, а вся его техника игры или декламации – это личный стиль, и такой способ декламации, к примеру, не только неповторим, но и примитивен, доказываю ему, что он приемлем, поддается развитию, и в то же время чрезвычайно сложен и разнообразен, хардт слышал только синкопы в ритмизации, слышал их снова и снова и просто не обращал внимания на то, как искусно они расставлены, фактически ведекинд предвосхитил некоторые джазовые элементы, и в основе его декламации даже самых простых стихов и песен («я была ребенком 15-ти лет») лежали сложные ритмы степа, рекомендую ему попробовать «стихи гёте поведекин-довски» и, сохраняя ритмичность (достигнутую простым подражанием «уникуму»-ведекинду со всеми его манерностями), освободить декламацию от всего действительно личного в тоне и жесте.

5.4.42

писать здесь лирику, даже современную, – значит спрятаться в башне из слоновой кости, как заниматься ювелирным делом. есть в этом что-то чудаческое, сумасбродное, пресыщенное. такая лирика – послание в бутылке, битва за Смоленск – это еще и битва за лирику.

8.4.42

семейство дитерле здесь, г-жа дитерле страстно увлечена астрологией, говорят, что большие фильмы дитерле начинает только в благоприятные дни. я выделяю всего 2 пункта, если гитлер действительно верит в астрологию, то по его гороскопу можно предсказать его дальнейшие действия (при условии, что несколько астрологов говорят одно и то же), определение характера по месяцу рождения кажется мне страннейшей вещью, главным образом потому, что все двенадцать характеристик мне так или иначе подходят, только слушая их, понимаешь, насколько невероятно устарели сегодня эти устойчивые характеристики.

дитерле все время спрашивает о материале для фильма последние дни цезаря, о котором я ему однажды рассказал, я обрисовал в общих чертах, хотя шансов нет. индустрия не снимает костюмированные фильмы, она сторонится ночных рубашек, в которые майнингенцы одевали всех римлян, на самом деле, можно покрасить туники в темный цвет и сделать элегантный крой, простой народ можно одеть в брюки и рубахи, зрители обязательно пошли бы на такое, потому что сейчас ожило чувство истории и большой политики, но за зрителя решают его хозяева, кинопрокатчики и владельцы кинотеатров, которые его «знают», и все понимают, что они – раковая опухоль, хороший пример фальшивой демократии.

9.4.42

10.4.42

сэр стаффорд криппс, большой друг индии, возвращается в «столицу мира» несолоно хлебавши и пылая гневом, не нашлось никакого марионеточного режима[243], для тори, похоже, главным было не допустить создания индийского народного ополчения, пресса выражает болезненное удивление неблагодарностью этих индийцев по отношению к освободителям, неужели они действительно предпочитают японских господ британским? индийцы говорят: нет. но они не верят, что британцы смогут защитить их от японцев, если им теперь удастся развязать народную войну (вопреки воле немногих генералов и блимпов, распивающих чай и виски в отелях дели), они смогут оказать и себе, и странам-союзникам, большую услугу, чем подозрительный компромисс с тори.

11.4.42

несколько месяцев назад циннер рассказал мне о начале фильма (с гипнозом) и спросил, хочу ли я подумать над продолжением. я работал с ним и с бергнер несколько недель, в конце концов у меня получилась собственная история, бергнер рассказала ее нескольким американцам, как она говорит, чтобы услышать их мнение, после этого она засомневалась и потеряла мотивацию, хотя была в плохом финансовом положении, в долгах, циннер начал помогать билли уайлдеру (сценарист, немец) режиссировать фильм, поэтому у него больше не было времени, теперь бергнер говорит мне, что мой фильм был продан кем-то другим, каким-то приятелем уайлдера, с сохранением всех деталей, только в другой обстановке – без гипноза. 35 000 $. получилось гораздо лучше, бергнер нашла его очаровательным, она прочитала историю…

12.4.42

и днем и ночью на снежных полях Смоленска бушует битва за человеческое достоинство.

14.4.42

деблин здесь, он закончил второй том романа об окончании войны в 1918 году (более поо страниц)[244], шансов на публикацию нет. сын, солдат французской армии, пропал без вести, второй остался в марселе без средств к существованию и попрошайничает. д[еблин] как всегда остроумен и язвителен, долгое время он был настроен очень антирусски, а теперь обратился в другую веру, благодаря книгам декана кентерберийского и американского посла дэвиса. они по-прежнему говорят со своим мальчиком по-французски, но подумывают вернуться в берлин. он не ожидает большого вооруженного сопротивления от индийцев, они просто вобьют несколько новых гвоздей в доски, на которых лежат.

15.4.42

поскольку вайль[245] препятствовал негритянскому исполнению трехгрошовой оперы кларенса мьюза, я попросил визенгрунд-адорно ему написать, вайль ответил гневным письмом, полным нападок на меня и восхвалением бродвея, где ставят все, что угодно, если это хорошо, и развивают эксперименты, начатые в европе. последняя пьеса, к которой он, вайль, написал музыку, шла 14 месяцев, она называется lady in the dark [леди в темноте] (говорят, забавная штука), письмо начинается фразой о том, почему он пишет по-английски: «мне так проще и мне так больше нравится».

15.4.42

в социал-демократической газете neue volkszeitung[246], выходящей в н[ью]-й[орке] под руководством герхарда х. зегера, появилась статья р. каца[247], в которой зимние успехи русских названы «не очень многообещающими», наиболее важными из объединенных наций он считает англию и сша. война продлится еще от 2 до 6 лет. Ленинград кац называет Петербургом.

16.4.42

утром – наши попутчики с корабля, жена отто бауэра[248] и молодой австрийский рабочий брайнер. он слесарь южной железной дороги, зарабатывает 45$ в неделю, владеет небольшим автомобилем и хорошо одевается, сильно жалуется на политический уровень коллег, все высказываются в антисемитском ключе, это настоящий бум. большая враждебность к англии.

17.4.42

разница между романами дойля и сименона такая же, как между аристотелевской и неаристотелевской драмой. с[именон] нагнетает атмосферу до тех пор, пока ее физический характер полностью не исчезает, персонажи становятся природными явлениями, причинно-следственная связь затемняется, судьба катится своим чередом, детектив скорее что-то интуитивно понимает, чем думает, акт мышления становится физиологическим явлением. д[ойль] куда более современен.

18.4.42

эта страна разбивает мой туироман вдребезги, здесь невозможно изобличать торговлю мнениями – она происходит в открытую, великая комедия о том, что они думают, будто руководят, а на самом деле их ведут, донкихотская природа сознания, считающего, что оно определяет социальное существование, – все это, вероятно, применимо только к европе.

20.4.42

эйслер[249] здесь, получил стипендию фонда Рокфеллера (тема: киномузыка). «15 способов описать дождь» (кинокадры дождя в сопровождении напряженной музыки), возможно, все-таки мой туироман не совсем… эйслер по-прежнему остроумен и мудр.

21.4.42

отправил статью о гитлере в readers digest (тираж около 3,5 миллионов) для их серии «мой самый незабываемый персонаж». текст сразу же вернули. Фейхтвангер рассказал, что то же самое произошло с томасом манном и очень преуспевающим здесь верфелем. журнал привлекает полдюжины экспертов, которые читают поступающие материалы, один проверяет только коричневая ли вещь, второй – воняет ли, третий – есть ли в ней твердые частицы и т. д. так дотошно проверяют статью на предмет того, дерьмо это или нет, прежде чем взять ее (эксперт по напряжению, эксперт по характеристикам, эксперт по «реалистичности» и т. д.)

21.4.42

когда я вижу эйслера, мне кажется, будто я растерянно бродил в людской толпе и вдруг услышал, как меня окликнули моим старым именем, на самом деле после июня 41 года есть много вещей, с которыми я так и не смирился – уход греты, новая обстановка, даже мягкий здешний климат, и рулетка с сюжетами, столкновения с неудачниками и с удачливыми, безденежье, впервые за 10 лет, в результате всего этого и с ожидаемыми последствиями, я не работаю должным образом, не помню ни одного глотка свежего воздуха за все эти месяцы, я как будто сижу под землей, на километровой глубине, немытый и небритый, и жду исхода битвы за Смоленск.

23.4.42

гомолка снова говорит о желании сыграть галилея. я спрашиваю о более актуальном историческом материале – он много читает, он называет а[нри] дюнана, основателя красного креста.

24.4.42

у Адорно слушаю пластинки эйслера с лирикой дождя, очень красиво, немного напоминают китайские рисунки тушью, пока играют пластинки, я думаю: европейская музыка будет три столетия развиваться, рождая выдающиеся произведения, и однажды китайцы скажут: вот теперь это музыка.

позже не могу отказать себе в удовольствии шокировать их выпадом в адрес шёнберга. один из важнейших инструментов оценки музыки – это термометр, нормальная температура тела составляет около 37 градусов, при страстной, жаркой или даже просто интенсивной музыке необходимо проверить, сохранилась ли эта температура, у баха она сохраняется даже в самых страстных произведениях.

26.4.42

кортнер спрашивает эйслера о нью-йоркских театрах, эйслер: я знаю об этом только одно, я стараюсь не слушать, как моя жена их ругает, кортнер рассказывает, как венский комик, приехав в нью-йорк, целует землю перед газетными фотографами. кортнер говорит, что это ничего, это же просто «целую землю»[250].

27.4.42

жизнь филантропа а[нри] дюнана могла бы стать чем-то вроде тимона афинского, трагедией большого нытика.

27.4.42

шёнберг – старый тиран, и эйслер, смеясь, признается, что он волнуется, хорошо ли завязан галстук и как бы не прийти на 10 минут раньше, затем, сияя, рассказывает, что шёнберг одобрил 14 описаний дождя и даже покажет фильм во время лекции в университете, мне пришло в голову, что мы могли бы попробовать написать новые народные песни, в новом стиле, почему бы народу так не петь, конечно, при 37 градусах.

у ланга, после громких кассовых успехов, отобрали несколько фильмов подряд, то ли он с кем-то рассорился, то ли французский актер потребовал американского режиссера, он забеспокоился и попросил рольфа Нюрнберга вернуть отданные ему на сбережение 80 000$. н[юрнберг] предпринял несмешную попытку самоубийства, а затем признался, что годами тратил эти деньги, ланг, отрабатывая последний месяц контракта, пошел к офтальмологу, тот прикрыл ему один глаз и попросил прочитать цифры. л[анг] сказал: «только включите лампу», а лампа уже давно горела, теперь он подозревает или даже уверен, что и второму глазу грозит слепота, как было у его отца, с ним была лили латте, его многолетняя секретарша и подруга, только теперь она встречается с винге, о чем лангу тоже известно.

1.5.42

чудесны эти наивные коммюнике после встреч диктаторов, с заявлениями о предстоящих сюрпризах, одно предложение: «доверие основано на ошеломляющих победах стран оси», германии сообщают, что она поражена победами гитлера!

2.5.42

ДЮНАНА[251] можно изобразить своего рода святым антонием, тщетно пытающимся отбиться от обольстительной сладострастной caritas [благотворительности], которая завлекает его, мешает работать, губит, семья, видя его состояние, делает все, чтобы вернуть дюнана на путь истинный, заставляет сознаваться и каяться, заниматься самобичеванием, но он вновь и вновь оказывается в канаве добросердечия, пока от него все не отворачиваются, человечность в современном обществе – это порок, и такой, который нельзя терпеть.

2.5.42

посмотрел депутата Балтики[252] и был довольно сильно потрясен, так как эта маленькая история отражает классическое отношение социалистов к науке. – поскольку я делаю для эйслера несколько заметок о музыке в кино, я заметил, что в фильме музыка используется только в двух или трех местах, в эмоциональных кульминациях, так, финал (старый ученый возвращается в кабинет к своим книгам после выступления в петроградском совете, который собирается в полном составе отправиться на фронт) сопровождается музыкой, музыка должна всего лишь усилить эмоции аудитории, причем в самом общем, пустом виде, эмоции ради эмоций, уверен, что звук марширующих советских войск, возможно, перемежаемый абсолютной тишиной или шорохом перелистываемых страниц, имел бы больший эффект, из-за общей, абстрактной музыки эмоция также становится общей, абстрактной, лишенной конкретного содержания и поглощающей саму себя.

3.5.42

барбара возвращается из детского лагеря в горах, после него (и зимнего отдыха) она прибавила в весе 30 фунтов, оседание эритроцитов в норме, шумов больше не слышно.

5.5.42

такую вещь, как миссия Криппса, на самом деле, может представить только эпическая драматургия, приезжает красный лорд, друг индии, затем из его уст звучат знакомые фразы бессмертного полковника блимпа (которого лоу только что похоронил в мультфильме – руками других блимпов, представляющих все униформы и звания[253], и красный лорд возвращается в london town, обиженный тем, что «разобщенные» индийцы не захотели принять ничего из таких дружеских рук.

6.5.42

отправленные мне вещи греты, наверное, утеряны навсегда, я слышал, здесь сжигали целые корабельные грузы, я помню ее вещи, до отказа набитый бедняцкий чемодан со сломанным гребнем, нештопанными чулками, клочками бумаги, огрызками карандашей, стоптанной обувью, выцветшими фотографиями из поездок, бедняки не решаются ничего выбрасывать.

7.5.42

актер кальзер рассказывает о цюрихском театре[254], куда нанимают эмигрировавших немецких актеров, он до сих пор получает письма с опозданием на четыре месяца, с анализом ролей и отчетами о бурных дискуссиях по вопросам стиля, он аккуратно отвечает на них, исписывая страницы, страшной весной 1940 года, когда Швейцария опасалась вторжения, эмигранты на выходные по два дня вообще не выбирались из театра, чтобы не читать газеты, репетировали они вторую часть ФАУСТА.

7.5.42

полуфеодальная бедность Финляндии была, конечно, более человеческой, чем здешняя, несмотря на более жестокую нужду и дефицит, нужда сохранялась веками, и в ней было что-то классическое, потому что в нищете движения людей упрощаются и облагораживаются, как при тяжелой долгой работе, сплавщики леса на деревянных плотах и обитательницы деревенских лачуг все еще напоминали пастухов из гомеровских эпосов, и в определенном смысле их жизнь олитературена: они живут в историях, течение их жизни известно им самим и деревне, и городские рабочие не стали спекулянтами. они воевали против маннергейма.

7.5.42

в марлебеке, поместье хеллы вуолийоки, рассказывали о таком случае: управляющий и девушка-швейцарка переправляли волов на пароме, по какой-то причине паром начал тонуть. чтобы его облегчить, управляющий столкнул девушку в воду, она не умела плавать, поэтому, как только он вывел волов на берег, ему пришлось вытаскивать ее, она чуть не утонула, в тот же вечер они вместе поехали на велосипедах в деревню, чтобы сходить в кино, они были любовниками, швейцарка образованная: два года училась в сельскохозяйственной школе в Хельсинки.

8.5.42

финны все еще воюют, от человеческого терпения можно прийти в отчаяние, какой голод был уже год назад! я добывал для греты апельсин или яйцо – и нес его так, как будто от этого апельсина или яйца зависела ее жизнь.

9.5.42

эйслеру не нравится песня что получила жена солдата. ему не нравится оттенок злорадства, он говорит: «а если я в 1917 году отправил маме домой из италии кусок салями? генералы забирают себе пианино и ковры, а простой человек, чтобы немного поживиться, покупает жене туфли, вот что он получает от войны, совсем не много». – это сложный вопрос, можно сказать, а я не посылал жене никакой еды, только одежду, награбленное барахло, но это безразлично, ей же и это пригодится, я мог бы сказать: если бы вдовья вуаль пришла из Парижа, я бы этот стих не написал, всегда остается вопрос: как признать за пролетариатом право и на лидерство, и на безответственность? когда я писал, в голове было, наверное, нечто такое: что получила жена штурмовика? вот как оно должно было бы называться.

9.5.42

эйслер справедливо говорит о том, как опасно запускать в обращение новации, не связав их с социальной функцией, чисто техническим образом, например, постулат об активирующей музыке, здесь эту активирующую музыку можно 100 раз в день услышать по радио: хоры, призывающие купить кока-колу. впору уже отчаянно взывать к l'art pour l'art[искусству для искусства].

когда я высмеиваю неестественную подачу текстов, присущую школе шёнберга, адорно защищает ее как результат «развития музыки», требующей больших и внезапных интервалов. то есть исключительно конструктивные, почти математические соображения и постулаты чистой логики при компоновке тонального материала заставляют музыкантов издавать звуки, похожие на ржание умирающих боевых коней…

10.5.42

как холодно ведется эта война! можно было бы говорить о замораживании войны, эта огромная машина утилизации товаров так же мало нуждается в идеологическом стимуле, как и машина производства товаров, лишь бы приносила прибыль. например, апеллировать к жажде реванша так же излишне, как в «нормальной» промышленности апеллировать к радости созидания, до чего тупы эти танковые сражения, в которые вложено столько технического интеллекта, одна группа танков катится на другую группу танков, а когда они встречаются, танки стреляют друг в друга; прежняя рукопашная драка становится дракой машин, вечером танки откатываются назад, чтобы восстановить разрушительную мощь и т. д. и т. д. вражда в верхах аналогична вражде между конкурирующими компаниями, торгующимися об условиях слияния.

10.5.42

тема ДЮНАНА обнаруживает огромные трудности, сатирический аспект (гуманитаризм в этом мире так же опасен для буржуазного человека, как и пьянство) не открывает доступа к фазе тимона. проблема с теплотой, там есть это превращение хорошо воспитанного молодого человека в старика-грубияна, диалектика человеколюбия и человеконенавистничества, оппортунистический характер красного креста, молодой дюнан, начав добиваться концессии на мельницы в алжире, вынужден, в результате, добиваться концессии на милосердие по отношению к жертвам империализма, он переживает столкновение двух своих целей и впадает в лировское безумие.

11.5.42

актер реви считает, что упоминание об ожидаемом ребенке могло бы придать финалу доброго человека из сезуана ту капельку позитива, которой всем так не хватает, по моему мнению, достаточно, если шен те, умоляя богов не оставлять ее, заметила бы, что ребенка не следует приводить в такой мир. – во всех непоставленных пьесах чего-то не хватает, без проверки на практике ни одну пьесу закончить невозможно.

(человек есть человек в постановке берлинского staatstheater, основанной на версии текста в собрании пьес, не была готова, нужно бы вернуть туда две заключительные сцены из первой редакции, напечатанные в издательстве arcadia, но, конечно, с некоторыми изменениями[255].) эйслер, кстати, нападает на примечания к пьесам, они для него слишком позитивистские, да, примечания – лишь технические комментарии к спектаклю, необходимые, поскольку без них театры переплавляют пьесы под определенный стиль, лишая их собственного воздействия, но при этом и фрагменты еще не написанной театральной эстетики, в нынешние времена они выглядят особенно произвольно, псевдонаучно, доктринерски, сухо, школа кажется разрушенной, в ней есть только один класс, но писались они в предощущении нового времени, как маленькие образцы веселой науки, с желанием учиться и экспериментировать, все эти инструкции для светского (секуляризованного), продуктивного, гуманного и мудрого театра, где зритель выступает представителем «судьбы», продиктованы, разумеется, не только идеологически-спекулятивными соображениями, но и просто вкусом.

он [театр] ориентируется на новые здания, машины, формы языка, общественные институты и т. д. однако было бы сомнительной капитуляцией, если, как предлагает эйслер, учитывать только это.

12.5.42

с эйслером на обеде у хоркхаймера. затем эйслер предлагает сюжет для туиромана: история франкфуртского социологического института, богатый старик (вайль, спекулянт зерном) умирает, обеспокоенный тем, что мир заполонили страдания, в завещании он жертвует крупную сумму на создание института, который будет исследовать источник этих страданий, источник, конечно же, он сам. деятельность института приходится на период, когда император тоже хочет найти источник зла, поскольку народное возмущение растет, институт участвует в заседаниях.

15.5.42

наступление британских ввс, приостановленное с I мая, уже полностью исчезло из всех разговоров.

15.5.42

на днях обедали с Фейхтвангером у макса рейнхардта[256]. он обитает на морском побережье, на большой вилле, забитой его берлинской мебелью и предметами искусства, старый колдун, маленький, крепко стоящий на ногах, бледный, как рисунок тушью, по которому прошлись промокательной бумагой, с медленными, эффектными движениями, глубоким голосом, язык все еще сладострастно упирается в щеку, рядом тимиг[257], измотанный, уставший ангел смерти.

о баварцах он говорит: «они не хотят смотреть театр, они хотят только играть в театре» – это для историков, желающих найти антропологические основания для учебной пьесы!

15.5.42

чем дольше бушует тотальная война, тем, естественно, сложнее правдоподобно рассуждать на тему различия между гитлеровской Германией и Германией («гитлер – это не германия!»). детские сказки о том, что немецкий народ или, по крайней мере, немецкий рабочий класс против этой войны, все меньше и меньше могут объяснить чудовищный триумф гигантских немецких армий, огромные достижения промышленности и стабильность внутреннего порядка в стране. сопротивление гитлеровской армии во время советского наступления прошлой зимой не свидетельствует о хрупком «моральном духе», наши маленькие кориоланы могут довольно легко отмахнуться и потребовать контроля, изоляции, расформирования и продолжительной дискриминации немецкой нации, кроме вторжения немецкой армии в советский союз есть не так много исторических примеров, убедительно доказывающих истинность утверждения, что общественное бытие определяет сознание, как мы видим, немецкая буржуазия, воспользовавшись политической ситуацией и применив некоторые социальные меры, сумела усыпить классовое сознание рабочих, рабочие были приучены к тому, что их интересы представляют демократические институты парламентов и парламентских партий, а также профсоюзы, уничтожение этих институтов дезорганизовало рабочих и сделало их беспомощными, рабочие, слишком слабые, чтобы вести собственную международную политику, подчинились национальной политике своей буржуазии. ликвидация безработицы, наличие некоторых псевдосоциалистических институтов, и, возможно, вовлечение молодежи во «всенародные» союзы, а также политический и экономический террор создали поле социального бытия, которое должно быть расшатано разрушительной войной прежде, чем классическая структура общества восстановится, тем не менее, сравнение поведения рабочих в 1914 и 1939 годах показывает, что воздействие глубинного социального бытия даже усиливается, закрытие свободного рынка труда и смещение центра тяжести классовой борьбы из экономической сферы в политическую, повергло рабочий класс в замешательство, потому что его организационные формы на это не были рассчитаны, в то же время это окончательно вывело рабочих на политическую арену, что поначалу, правда, имеет лишь негативные последствия, страхи наших мелкобуржуазных кориоланов, мол, этот народ снова и снова будет «попадать» в империалистические авантюры, создавая постоянную угрозу существующему миру, конечно, обоснованы, если их план состоит в сохранении экономико-политической основы империализма, они отнюдь не против этого плана и на самом деле только опасаются, что немецкие массы, даже включив в сознание «новые» компоненты (пацифизм, демократия), не смогут преодолеть неизбежные тенденции политико-экономической базы, подобной той, которая существовала в 1918–1933 годах, есть, однако, то, чего они не знают и не хотят знать, – даже такая база, поляризованная и регионально расчлененная, снова породит предполагаемые тенденции.

16.5.42

читая краткую историю научных идей сингера[258], обнаружил, что никогда не видел этой диаграммы, когда нас знакомили с теоремой Пифагора в школе, нам ее просто давали заучивать наизусть.

16.5.42

кстати, у Сингера я нахожу магдаленские рисунки бизона с воткнутыми в сердце стрелами, из пещеры мо в арьерже[259].

это хорошие примеры действенности в искусстве, если человек каменного века верил в то, что «изображение убийства этих животных помогает обрести власть над ними», то это было легко объяснимым суеверием, знание того, где у бизона расположено сердце, действительно наделяет охотника магической силой.

17.5.42

кортнер рассказывает, как негр чистил ему ботинки, пока он стригся, и говорил: i don't like camminism, 1 like the russian system [ «я не люблю камминизм, мне нравится русская система»].

20.5.42

придумал театральную основу страха и отчаяния третьего рейха для рейнхардта, который хочет делать спектакль в н-й, своего рода частную жизнь расы господ[260], можно поставить на сцену классический блицкриг-грузовик с солдатами третьего рейха в стальных шлемах, приносящий в европу новый порядок, который затем будет показан в действии в основных сценах, разыгрывающихся в германии, из этого грузовика можно было бы сделать своего рода балладу, под варварский марш хорст вессель[261], зверский и сентиментальный одновременно, идея понравилась рейнхардту, и он во второй раз сказал мне, что считает войцека сильнейшей драмой в немецкой литературе, а эти эпизоды его напоминают.

27.5.42

днем я час сижу с Фейхтвангером в его прекрасном саду. Фейхтвангер рассказывает, что теперь в армии делают гормональные инъекции, которые полностью устраняют гомосексуальность (правда, их приходится повторять каждые несколько месяцев), так что армия теперь и гомосексуалам больше не приносит удовольствия.

28.5.42

вместе с лангом на пляже, думали о фильме о заложниках (по случаю казни гейдриха в праге[262]). рядом с нами, прижавшись друг к другу, под огромным пляжным полотенцем, лежали двое молодых людей: мужчина какое-то время на женщине, рядом с ними играл ребенок, недалеко стоит хорх – огромная железная штуковина с большими изогнутыми крыльями, в нем сидит солдат в рубашке без рукавов, а в стороне, у каких-то небольших построек, стоит часовой в полной экипировке, с ружьем, огромные бензобаки тихо гудят, катясь по асфальтированной дороге вдоль пляжа, а за заливом слышны пушечные выстрелы.

29.5.42

вечером, когда у нас были клайн с женой и зятем, пришли 2 сотрудника ФБР и посмотрели мою регистрационную книжку, видимо, проверки из-за комендантского часа.

30.5.42

эйслер приводит одетса[263], белую надежду американского театра. он сидит сытый и расслабленный, глаза сияют, говорит: «20 лет я наблюдал, как в этой стране рушилось все, хоть сколько-нибудь значимое: мораль, характер, искусство, личность, сегодня все выровнено, ни один человек больше не знает, кто он, где он, что он думает, он не знает ни своего адреса, ни своей жены, ни своей одежды, между актрисой, дочерью управляющего банком и проституткой практически нет разницы, как на сцене показать торговца? на его месте мог бы быть любой другой. и это и есть его единственная характерная черта, в Голливуде каждая звезда тебя уверяет: «послушай, я такой же, как все, меня не испортила моя зарплата, я думаю то же, что и ты, я ни капельки не выдающийся, just nice, просто приятный», я ему говорю: «капелька фашизма, и у вас снова будет все необходимое для театра», в первую очередь различия, и великие личности. штрейхер[264]. геринг. Геббельс, тиссен. грандиозные сюжеты, пожар рейхстага, убийство рема, пивной путч, «ты уволен» с т.з. поэзии звучит хуже, чем «застрелись».

попутно он безнадежно описывает, чего «люди» хотят в америке; как он написал пьесу с несколькими местами действия, постановка стоила 44000$ и провалилась, поэтому теперь он пишет пьесы только с одним сетом, говоря коротко, начали исчезать различия между ним и любым другим сценаристом (чего он, правда, не осознает), я рассказываю ему, какое огромное впечатление произвели на меня некоторые сцены из его пьесы в ожидании лефти, показанные во время митинга в мэдисон-сквер-гарден. эта стройная, элегантная, знакомая структура чудесно приспособлена для массового театра (кортнер отметил, каким знакомым показался ему нью-йорк по сравнению с Голливудом), в этой короткой пьесе использована единственная форма, имеющая здесь какую-то традицию, – водевиль, одетс с воодушевлением описывал этот водевиль и с некоторым удивлением слушал, как я проводил параллели, сегодня он глубоко погружен в психологическую пьесу (чеховского типа).

«я не могу писать, если не знаю, для чего», – сказал он. «пишите для бродвея, – ответил я демагогически. – только имейте в виду, что скоро он окажется в центре внимания всего мира, впервые америка играет роль в мировой политике».

31.5.42

ДЖОН ЛЬЮИС[265] сейчас интересная фигура для драматургов, его считают великим и зловещим, лишь слухи о его передвижениях ходят тут и там. говорят, что он собирает в своем шахтерском профсоюзе помощников цирюльников, деревенских чернорабочих и лесорубов, впору уже задаться вопросом, что это все за шахтеры такие, он был против Рузвельта, а его дочь была членом организации «америка прежде всего»[266], и до сих пор он не делал никаких заявлений о войне, многие называют его бандитом, многие – фашистом, более осторожные говорят: «он по меньшей мере слишком амбициозен», его обвиняют во властолюбии, говорят, что сами шахтеры не считают его ангелом, но утверждают, что он жестко защищает интересы рабочих, якобы они говорят: «лозунг „долой гитлера" не должен означать для нас „долой зарплаты"», вероятно, дело в том, что американское рабочее движение слишком примитивно, чтобы проводить диалектическую политику, так что их лидеры представляют собой чистые противоположности. их оппоненты в крупной промышленности, напротив, проводят вполне диалектическую политику. – с точки зрения драматурга: если пятый акт гигантской драмы новый курс окажется трагическим или отрезвляющим, льюис будет в нем фортинбрасом.

1.6.42

королевские ввс сравняли с землей город Кёльн, налет 1000 бомбардировщиков длился полтора часа, кто-то сказал: если это начало второго фронта, то это хорошо, потому что он может уничтожить гитлера. конечно, если не будет второго фронта, то это не так уж и хорошо, потому что тогда уничтожат германию.

1.6.42

«шансы»: i) mgm вроде бы серьезно рассматривает возможность экранизации трехгрошовой оперы. 2) жан ренуар хотел бы написать со мной сценарий, з) мэй вонг хотела бы сыграть доброго человека из сезуана на бродвее. 4) рейнхардт, СТРАХ И ОТЧАЯНИЕ[267].

4.6.42

годовщина смерти греты.

5.6.42

ланч у ланга с эйслером и одетсом. мы набрасываем рамку сценария страха и отчаяния, одетс ищет что-то духоподъемное. я предлагаю замерзающий танк, он говорит: это должен быть экипаж нацистов, который переживает психологическую трансформацию, я предлагаю: выходит из строя один танк (в танковом бою), он отделяется от своих, ему требуется ремонт, холод, партизаны и строжайшая дисциплина, темп работы – показатель психологического состояния, когда танк отремонтирован, они едут к русским и сдаются. – днем у гранаха с анной мэй вонг, китайской актрисой, которой он рассказал о добром человеке, она играла в меловом круге клабунда в Лондоне. – вечером терен, кортнер, эйслер, хане фиртель, винге. терен рассказывает, как один венгр пытался продать местному продюсеру Вильгельма телля: you know, i have written zola. it was a picture for liberty and humanity, now i have written another picture, titled wilhelm tell, in this picture so much more liberty and much more humanity [ «вы знаете, я написал сценарий к фильму золя, это была картина о свободе и человечности, теперь я написал еще один сценарий под названием вильгельм телль. в этой картине гораздо больше свободы и гораздо больше человечности»].

5.6.42

вместе с лангом пробую придумать историю silent city [немой город], о праге, гестапо и заложниках, все это, конечно, чистое монте-карло.

7.6.42

в газетах все больше статей, полных больших надежд на послевоенное время, производственные мощности, полностью распланированные и задействованные для военных нужд, огромны, а технологии целенаправленно развиваются, по крайней мере, в том направлении, которую диктует эта самая цель, войны необходимы для стимулирования нашей промышленности, а народы с изумлением видят, чего они могли бы достичь…

8.6.42

aufbau – одна из двух немецких газет в сша (вторая – социал-демократическая volkszeitung)¹. кестен[268]^[269] – писатель-романтик школы Йозефа рота, бывший редактор издательства de lange, которому я не захотел показывать план трехгрошового романа из-за его враждебного отношения, литературная характеристика, которую он мне дает, вполне отражает взгляды, например, круга томаса манна.

его линия более или менее такая же, как у немецкой государственной газеты n[ew] y[orker]. интересно, как предпринимаются попытки просто исключить отдельные произведения из литературы и поместить их в специальные концлагеря, литература низших слоев не может быть высокой литературой.

9.6.42

молодой преподаватель из ucla хочет публиковать стихи на немецком и английском, сейчас работает над войной стефана георге[270]. как самонадеянно звучит этот первосвященнический тон! и эти непрошенные заимствования из французской и итальянской литературы, и при этом большое очищение языка – прямо в болоте, элегантные клише (портрет Гинденбурга!). и как же они носятся со сносками!

12.6.42

пролистал книги стихов элиота¹ и одена[271]^[272]. воистину поэзия прорицателей, католицизм (или марксизм) плюс интимное, они наблюдают – в сумерках – за полетом птиц и читают дурные предзнаменования для правителей по внутренностям их жертв, в остальном они общаются только с себе подобными, хотя и не улыбаются друг другу при встрече[273].

16.6.42

у адорно начинается семинар франкфуртского института, адорно, хоркхаймер, Нюрнберг, эйслер, л[юдвиг] и г[ерберт] маркузе[274], поллок. хоркхаймер в каком-то возбуждении цитирует заявление вице-президента уоллеса о том, что после этой войны каждый ребенок в мире должен будет получать по пинте молока в день, остались неуслышанными его лозунги «война – это революция народов» и «наступает век простого человека»[275], но в институте уже задаются вопросом, нет ли гигантской опасности для культуры, если капитализм будет распределять (он, по мнению экономиста поллока, безусловно, способен на это) так много молока (а не только добродетели). институту достаточно лишь посмотреть по сторонам, чтобы понять, что само по себе богатство не порождает культуру, ибо разве здесь нет изобилия – но есть ли культура?

18.6.42

из небольшой части сада открывается приемлемый вид – только зелень, кусты и крупнолистные инжирные деревья (атлеты среди деревьев), если выбрать для стула правильное место, то можно не увидеть ни одной шлюшечьей буржуазной виллы с ее удручающими красотами, в глаза бросается лишь крохотный, полтора квадратных метра, садовый сарайчик, но уже ветхий и облагороженный упадком.

18.6.42

в нескольких сотнях шагов отсюда сдается в аренду небольшой театр, очень дешево, жена австрийского актера хенрида, добившегося успеха в кино, не может понять, почему кортнер не хочет снять его и «играть что-нибудь», ведь здесь голод по хорошему театру, «здесь только неграм разрешают заниматься искусством, – отвечает кортнер. – белый человек должен сохранять лицо».

нам удивительно видеть, как много нужно для того, чтобы заниматься театром, политическая среда – это лишь один аспект, (только в 4 странах после первой мировой войны были театры, в первой произошла полная революция, во второй полуреволюция, в третьей четвертинка революции и в последней одна восьмая революции – третья страна – Чехословакия, последняя – америка после великой депрессии.) но, кажется, необходима еще и традиция, что-то должно быть в художественном материале, что можно радикально изменить, помимо красоты в декорациях неера, было еще воспоминание о том, чего он не сделал; так новое становилось видимым.

20.6.42

некто рассказывает: когда эта женщина начала угрожать моей работоспособности своим эгоцентризмом, я решил избавиться от ее влияния, я принял это решение походя, как бы сам его не замечая, и отправил мысли о ней к вопросам, по природе своей неразрешимым, но я старался не думать о ней плохо, напротив, я заставлял себя думать о ней хорошо, хотя и объективно, то есть отстраненно, как думают о людях, не особенно близких, вместо того, чтобы сердиться на ее непоследовательность, я отмечал ее доброту, вместо того, чтобы наслаждаться ее привязанностью, я аплодировал ее независимости и т. д. нет ничего труднее, чем расстаться с кем-то, не обесценив человека, но только так и правильно.

21.6.42

недавно я вечером стоял перед входной дверью и гладил или, скорее, чесал ригглс, мне показалось, что я увидел в дымке кусочек Ориона, и подумал: надо переносить дружелюбие, которое испытываешь к мертвым, на живых, будь то любовь к некоторым людям или к животным, таким образом можно поблагодарить умерших за их добрые дела.

27.6.42

кажется, история, которую я пишу с лангом (заложники Праги), имеет некоторые перспективы, ланг представил ее продюсеру, тот был впечатлен, как я ненавижу эти маленькие волны жары, которые любой человек испытывает от близости денег (больше времени для работы, квартира получше, уроки музыки для штеффа, независимость от льгот).

28.6.42

похоже, роммель в египте заходит слишком далеко[276], понятно, что он хотел бы постучаться в двери отеля шепперда в кайре после того, как британские ввс разбомбили Кёльн и эссен, просто чтобы доказать американцам, что их поставки не пропадают даром, но если роммель пойдет на суэц, гитлер действительно может получить на свою голову второй фронт.

28.6.42

режиссер-документалист херберт клайн говорит, что все больше и больше людей («либералы, интеллигентные люди») отказываются видеть разницу между нацистами и немцами, говоря: «они все в этом замешаны, или, по крайней мере, они все это терпят», я спрашиваю, не смогут ли они назвать других людей, которым эта позиция очень выгодна; тех, кому нравится, когда не делается никакого различия между фашистами и народами, например, потому, что они сами фашисты. своей пропагандой ненависти они здесь отвлекают людей от проблемы фашизма, солдаты, конечно, никого не ненавидят, кроме разве что таких вот людей, ненависть не особенно нужна в современной войне, она не вредит войне и не приносит никакой пользы, рабочим на заводе тоже не обязательно любить свою работу, в этом нет необходимости. – я предлагаю ему такую формулу: фашизм – это форма правления, при которой один народ может быть порабощен до такой степени, что его можно использовать для порабощения других народов.

29.6.42

«высокий моральный дух» немецких войск представляет для многих честных антифашистов огромную загадку, они никогда не обнаруживали элементов насилия в парламентских формах правления: парламенты представляют собой народный консенсус, теперь парламентский аппарат разрушен, и на первый план выходит «обнаженное» (лишенное всякой маскировки) насилие, они не узнают этой наготы… для низших слоев порабощение нацистами стало лишь относительным, то есть оно больше не влияет по-настоящему на их поведение, по крайней мере, до тех пор, пока это не охватывает всю систему рабства.

29.6.42

обычно я работаю с лангом над историей о заложниках с девяти утра до семи вечера, примечательный термин, возникающий снова и снова, когда необходимо обсудить логику событий или их развитие; «публика это принимает», публика принимает опытного подпольщика, прячущегося за занавеской, пока гестапо обыскивает дом, трупы комиссаров, выпадающие из шкафов, и «тайные» народные собрания в эпоху нацистского террора, ланг такое «покупает», интересно также, что в действии его гораздо больше интересуют неожиданности, чем нагнетание напряжения.

29.6.42

эйслер положил на музыку большинство финских стихов для голливудской книги песен, он спел их одетсу, тот сказал: «такое можно сделать, только если ты беден».

29.6.42

был у жана ренуара[277], его дом выглядит абсолютно по-французски. он добился этого, купив настоящий американский дом (деревянный ящик, подобный тому, какой можно увидеть в исторических фильмах, а не имитацию) и старую американскую мебель, он экономно использовал эти предметы, топором отколол часть лепнины с камина и теперь живет в цивилизованной обстановке, кстати, он сообщает, что на студиях быстро растет антисемитизм («евреи умеют избегать призыва»), карл кох был с ним в италии, чтобы снять фильм «тоска» для укрепления франко-итальянских отношений, ренуар вернулся в париж, кох остался, и по крайней мере до тех пор, пока америка не вступила в войну с Германией, его никто не трогал – несмотря на то, что он был немецким артиллерийским офицером во время первой мировой, «мне нравилось работать в италии, – говорит ренуар. – итальянцы такие ярые антифашисты».

30.6.42

я ничего не сделал и ничего не буду делать, чтобы «преодолеть» утрату греты, смириться с тем, что произошло, – что в этом хорошего? в этом клубке много нитей, концы которых еще предстоит связать, ее убили гитлер и голод, гитлер все еще жив, а голод правит миром, мои попытки спасти ее потерпели неудачу, и я не смог облегчить ее конец, забывать нужно свои удачи, а не поражения.

30.6.42 тори прячут под матрасом американские танки, а народы истекают кровью, повсеместное смутное подозрение, что политика второго фронта представляет собой военное продолжение дипломатической политики Мюнхена[278].

1.7.42

Гонконг и Сингапур пали без боя, бирма потеряна, китай окружен и отрезан, каучук и масло попадают в руки японцев. немецкие военные корабли проходят через канал, чтобы создать угрозу северному маршруту снабжения, индии отказано в самостоятельном вооружении, и для ее защиты от японцев и индийцев войска выводятся из ливии. в течение многих лет англия не вела войны, хотя (или, как некоторые говорят, потому что) армии гитлера (300 дивизий) сражались на востоке, три немецкие дивизии стояли в африке, и вот теперь они наступают и вторгаются в египет, тобрук сдается без боя, так же без боя сдаются пограничные укрепления. и парламент тори, усиленный лейбористскими боссами, устраивает своему военному руководству «бурную овацию».

в information bulletin, embassy of ussr прочел: in the near future we shall also se the face of fascism, based on the short stories of the well known German anti-fascist writer Bertolt Brecht [ «в ближайшем будущем мы также увидим лицо фашизма, представленное в рассказах известного немецкого писателя-антифашиста Бертольта Брехта»].

3.7.42

человек не решается отказать собаке, которая просит почесать ее, поскольку боится, что она перестанет просить, и это навсегда нарушит очень разумные отношения между собакой и человеком, все эти «суметь объясниться» и «признать свою ответственность».

5.7.42

пока я диктую сценарий, ланг наверху в студии ведет переговоры с финансистами, как в пропагандистском фильме, воздух звенит от цифр и воплей: 30 000$ – 8 %. – «я не могу на это пойти» – мы с секретаршей уходим в сад. со стороны моря артиллерийские залпы.

6.7.42

из выражений they overdo it [они чересчур стараются] или they overact [они переигрывают] кортнер смоделировал новое выражение, для немцев – they overfight [они перевоевывают].

8.7.42

недавно в прессе появилось сообщение о том, что после «признания» сербской повстанческой армии 15-летним королем-изгнанником Петром, лондонские круги считают именно ее вторым фронтом, к созданию которого призывают самые разные люди.

9.7.42

11.7.42

кортнер не может получить ни одной роли, эйслер говорит, что люди в RKO[279] громко смеялись, смотря пробы: он закатывает глаза, собственно актерская игра здесь недопустима, она разрешена только неграм, звезды не играют роли, а попадают в «ситуации», их фильмы представляют собой разновидность комиксов (серийных приключенческих романов), которые показывают парня в тяжелых ситуациях, (даже пересказ истории в прессе выглядит примерно так: гейбл ненавидит гарбо, но как репортер… и т. д.) но именно отсутствие работы заставляет к[ортнера] играть, даже в личной жизни, намного больше, чем он играл на сцене, я вижу, как он преувеличенно жестикулирует и чересчур «выразительно» играет перепады от веселья к ужасу, рассказывая простую историю о незначительных событиях.

12.7.42

некоторую роль играют так называемые тесты института гэллапа[280]. мнение населения (об основных политических проблемах, но также и о выборе актеров на главные роли в экранизациях известных романов) собирается на основе жестко систематизированной репрезентативной выборки представителей различных классов, это считается демократическим институтом, на самом деле, это проверка эффективности рекламы и пропаганды.

человек со стаканом воды подходит к умирающему от жажды в пустыне с вопросом: какой напиток ты предпочитаешь?

13.7.42

неправда, что тори не хотят искать различия между гитлером и немецким народом, только, говоря «немецкий народ», они имеют в виду промышленников и генералов.

15.7.42

здесь горелик с кандел (?) и еще гомолка. горелик рассказывает о трудностях с театральным союзом в 1935 году, как у них не получалась кульминация матери и как он встретил нас у входа: мы humbly, кротко, попросили его забрать наши шляпы из театра, мы были настроены слишком враждебно[281], я описал им премьеру нефти, поставленную нами у писка-тора[282]. им здесь нужно что-то подобное, и я опять хотел бы сделать швейка со сценами из последних дней человечества[283], так, чтобы зритель видел власть имущих – вверху, и солдата, которому удается выжить в их грандиозных планах, – внизу.

16.7.42

появилась-таки возможность избавиться от этой ужасной мещанской виллы с садиком, моя комната размером н футов на 12, душная и с розовыми дверями, у трех стен стоят столы, а у четвертой – диван, так что во время работы я могу сделать только три очень маленьких шага, что-то неописуемо милое и неблагородное есть в этом пространстве, которое даже малость свою не в состоянии использовать, мой черный солдатский чемодан, эпический предмет, доминировавший в лесном домике в лидинге и портовой казарме Гельсингфорса, здесь обесценился и стал просто not a nice thing [некрасивой вещью].

18.7.42

разговор о д'аннунцио[284]. невыносимо слышать, как его имя презрительно называют рядом с верфелем, хехтом, одетсом. в конце концов, еженедельный чек от л. б. майера не был целью его жизни, он завоевывал фиуме, дузе и владения на озере гарда, а не кинокредиты, он был шарлатаном, но шарлатаном, который писал незабываемые пасторальные стихи, а его хартия профсоюза моряков еще долго будет интересным документом, его провокационные акции можно было бы нумеровать и публиковать как опусы, его тщеславие во много раз лучше самодовольства Голливуда, то же относится и к его вкусам, какими бы хаотичными они ни были, и ко всему его стилю жизни, который, по крайней мере, делает продуктивным не только труд, но и разврат, а еще он опережает их в той сфере, которая на них всегда производит наибольшее впечатление, а именно в доходах. – однако он должен терпеть, когда его сравнивают с ними, хотя бы и в выгодном свете.

20.7.42

ради денег все время работаю с лангом над историей про заложников. должен получить 5000$ плюс еще 3000$ за дальнейшее сотрудничество.

26.7.42

эйслер говорит, что положил на музыку все финские стихи, под конец, когда больше ничего уже не оставалось, сочинил МАЛЬЧИШКУ, ВОРОВАВШЕГО ВИШНИ И УТРО ПАСХАЛЬНОГО воскресенья, он рассказывает, как улучшились бы стихи, если бы над ними дольше работали, для меня его переложение то же самое, спектакль для пьесы: это тест, он читает с огромной точностью, в последнем упомянутом стихотворении он возражает против слова «сочинение» и удовлетворяется только тогда, когда я заменяю его словом «стихотворение» или «стих», в стихотворении из в зарослях ивы у Зунда он вычеркивает «над власть имущими», потому что так стихотворение кажется ему более ясным, я сам не уверен, не возникает ли при этом такая ясность, которая может оказаться спорной, при определенных обстоятельствах стихотворение потеряет историческую самодостаточность, он критикует за невнятность название 111 стихотворения в цикле 1940 – туман во Фландрии до тех пор, пока я не предлагаю ФЛАНДРСКИЙ ПЕЙЗАЖ 1940.

27.7.42

по этому журналу видно – хотя бы по многочисленности записей – в каком тяжелом положении я нахожусь, заброшенный в самый центр мировой наркоторговли, один из последних туи этой отрасли.

какой бесконечно грустной поделкой получается этот фильм о заложниках, которым мне приходится сейчас заниматься, какая схематичность, интриги, фальшь! немногое достойное уважения сводится к тому, что я оставался строго в рамках буржуазно-национального подъема! я просмотрел целый альбом с фотографиями всех актеров, которых мы можем занять, а проще говоря, тех, кто есть на месте, – физиономии будто из программки ульмского городского театра.

28.7.42

здесь я на себе лично испытал, какая смехотворная наглость говорить рабочему, что он должен читать великую литературу! в этой обстановке я сам больше не могу ее читать.

28.7.42

россия как место действия сейчас в моде, возможность перенести историю любви в танк, партизаны – замена фильмам о диком западе – фильмы о диком востоке.

28.7.42

пресса о втором фронте интересна, выбор сторон, столкновение «за» и «против» создают впечатление, что проблема тщательно обсуждается, а затем аргументированно решается. на самом деле, аргументами пользуется только оппозиция, и даже самые сильные из них бесполезны, если сама она слаба.

29.7.42

с эйслером на лекции арнольда шёнберга о современной композиции в калифорнийском университете в лос-анджелесе. он очень оживлен, и его позиция полемична, он говорит об освобождении диссонанса, краткость и сверхэмоциональность ранних сочинений своей школы он объясняет первоначальным рвением и неразвитой техникой, я не смог до конца понять музыкальные и технические аспекты, но они производили впечатление совершенной ясности, жаль, что у нас нет хотя бы такого музыкального образования, которое позволило бы нам понимать, чего именно мы не понимаем. – затем на вилле у шёнберга, на [бульваре] сансет, в обществе совсем маленьких детей, окружающих этого 70-летнего человека, в котором много обаяния, приятной сухости и резкости. когда эйслер уговаривает его закончить два его главных произведения, включая оперу, он говорит: «это же все равно не будет исполняться, пока в музыке царит прикладная работа». и очень забавно имитирует мучения дуэта духовика и виолончелиста.

ленинградскую симфонию Шостаковича, недавно прозвучавшую по радио под управлением Тосканини, он не считает особенно удачной, затянутой, 35 минут музыки при материале на 12. потом он рассказывает историю о том, как в армии купил себе дорогое снаряжение, форму, обувь и особенно красивые кожаные перчатки, его подлый унтер-офицер любил тренировать с новобранцами команду «ложись» в самой грязи, кто-то заметил, что шёнберг всегда снимает перчатки перед учениями, и спросил, почему. – «я сказал: „моя рука принадлежит императору, но перчатки принадлежат мне“». – позже эйслер рассказывает красивый эпизод, когда маленькому сыну шёнберга потребовалась операция, эйслер дал ему 300$. ш[ёнберг] не захотел их принять как подарок и предложил выплатить долг небольшими частями, эйслер пошутил, что на эти деньги мог бы взять у него еще несколько уроков композиции. ш[ёнберг] резко ответил: «если вы до сих пор чего-то не поняли, я вам уже ничем не смогу помочь».

мне очень понравился старик, он по праву считает себя частью истории, когда кто-то упомянул, что такой-то для конкурса завершил неоконченную [симфонию] Шуберта, он быстро парировал: «я мог бы сделать это лучше, но я бы не осмелился».

4.8.42

штефф ставит мне запись старого блюза из сент-луиса, где есть соло на кларнете, сначала кларнет играет один, затем появляются другие голоса, «вот уже есть и ответ», – говорит он.

5.8.42

работаю в офисе united artists на улице лас палмас в Голливуде. жаркие офисные помещения с секретаршами, американский писатель джон уэксли[285], получающий 1500$ в неделю, его считают очень левым и порядочным, сначала я прохожу с ним один фрагмент, он диктует его секретарше на английском. она делает 4 копии, а когда я прошу дать мне одну, он прибегает к каким-то детским отговоркам, сверху написано «джон уэксли» и дата, а поправки безымянны, в одной сцене ему нужен немецкий перевод; поэтому он вносит в одну копию рукописные дополнения и показывает их мне. я забираю листок с собой; начинается телефонный перезвон: я взял нужную ему бумажку и он не может продолжать работать, кажется, как раз все эти трюки высоко оплачиваются[286].

12.8.42

переезжаем на 26-ю улицу в санта-монике, калифорнийский деревянный дом – один из старейших, ему около 30 лет, побеленный, с 4 спальнями на верхнем этаже.

у меня длинный (почти 7 метров) рабочий кабинет, который мы сразу побелили и обставили 4 столами, в саду растут старые деревья (перуанский перец и инжир), арендная плата 60$ в месяц, на 12.50$ больше, чем на 25-й улице.

днем у гомолки вечеринка, эйслер, ничего не евший с утра, опьянел от персикового пунша и почувствовал опасную потребность высказать всю правду, которую он замалчивает месяцами, чтобы получить работу, вечером пришли деблины и кто-то рассказал, что музыкант тох[287] плакал из-за фильма миссис минивер[288] (в фильме с большим успехом показана «новая англия»: некая герцогиня уже много лет получает приз за свои розы, но в этом году после дюнкерка передает его маленькому человеку, который действительно его заслужил!), эйслер защищает тоха, всесторонне извиняет его, ссылаясь на его затворничество и т. д., и заключает: «он всего лишь ребенок и к тому же немытый», он восхваляет деблина как доктора бедноты с франкфуртер-аллее, но описывает его мещанскую квартиру, особенно письменный стол с завитушками и экстравагантными ножками и бренди, который ему подавали. мы смеемся до коликов.

13.8.42

у адорно хоркхаймер, поллок, маркузе, эйслер, штерн[289], райхенбах, штойерманн обсуждают о дивный новый мир хаксли. х[аксли] обеспокоен некоторыми явлениями современности. он констатирует снижение культурных потребностей, чем больше iceboxes, холодильников, тем меньше хаксли, если человек полностью удовлетворяет свои физические потребности (вице-президент уоллес уже пообещал всем по стакану молока), страдают духовные, страдания создали культуру; значит, если прекратить страдания, возникнет варварство? доктор поллок, экономист из института социальных исследований (раньше Франкфурт, ныне Голливуд), убежден, что капитализм может избежать кризисов посредством общественных работ, марке не мог предвидеть, что однажды правительства смогут просто строить дороги! – мы с эйслером, утомленные ходом беседы, слегка теряем терпение и «садимся в лужу», поскольку не имеем возможности сесть куда-то еще.

14.8.42

на самом деле сегодня я впервые чувствую себя здесь комфортно. я один на нижнем этаже, половина первого ночи, и я могу выйти в сад, не проходя через чью-то комнату, сидя за столом, вижу, как по улице едут машины, я все еще работаю над покупкой меди.

16.8.42

райер рассказывает о японской кинотехнике, в то время как мы снимаем крупные планы после действия и используем их только для того, чтобы показать реакцию, японцы, видимо, начинают с крупных планов, делают целую серию движущихся крупных планов и только потом переходят к действию, («мы действуем, – говорит райер, – а потом думаем о том, что мы сделали; они сначала думают, а потом действуют».) по его словам, японские фильмы интереснее наших.

17.8.42

дом очень красивый, в этом саду можно снова читать лукреция.

19.8.42

каждый день в офисе в Голливуде, я проезжаю 12 миль в половине девятого утра, около часа дня завтракаю в офисе принесенными с собой бутербродами и глотком калифорнийского белого вина, жарко, но у нас есть вентиляторы.

20.8.42

меня каждый раз изумляет примитивность конструкции фильма, эта «техника» обходится поразительным минимумом изобретательности, интеллекта, юмора и интереса, карабкаешься от ситуации к ситуации и используешь любых понравившихся персонажей, исходишь из того, что актеры не могут играть, а зрители – думать.

21.8.42

вечером у нас эйслер, Моргенштерн, гина каус[290]. говорят об «уклонистах» первой мировой войны, карл франк, лидер группы neu beginnen[291], написал письмо императору карлу: «дорогой император карл, покорнейше прошу немедленно отречься от престола, твой верный солдат франк», и его немедленно отправили в сумасшедший дом. георг гросс[292]добился того же. он постоянно рисовал пальцем небольшие порнографические фигурки, даже во время того, как его допрашивали офицеры, и очень старательно имитировал внутреннюю борьбу с этим побуждением, но пальма первенства по праву принадлежит солдату, письменно перечислившему все сражения, в которых он принял участие, и попросившему в качестве награды перламутровые пуговицы для униформы, это удивительное, но умеренное требование переместило его из мясорубки в сумасшедший дом.

22.8.42

с франкфуртистами. райхенбах, как и все социал-демократы, озабочен тем, чтобы в бесклассовом обществе можно было сберечь «наследие» в целости и сохранности, спасение культурных ценностей не дает ему спать, а меня усыпляет, ему напрасно объясняют, что культурные блага приобрели туже функцию, что и все другие блага, а именно приняли характер товара, симфония бетховена лишь подчиняет пролетария остальной части «культуры», которая для него ничто иное как варварство, конечно, спасутся только те искусства, которые участвуют в спасении человечества, культура должна отказаться от характера товара, чтобы стать культурой, «но как сохранить понимание искусства?» так именно искусства и сохраняют (производят) понимание, музыка Шёнберга делает понятной музыку бетховена. пролетарии должны освободить от оков все формы производства, в том числе и художественные.

22.8.42

с тех пор, как ввели комендантский час, мы с Фейхтвангером вечерами часто и подолгу говорим по телефону о том, о сем. сегодня он зачитывает мне письмо из Цюриха[293].

после успеха мамаши кураж (которая принесла около 800 (замороженных) швейцарских франков) цюрихский театр захотел поставить доброго человека из сезуана. торнтон уайлдер видел кураж в Цюрихе; как говорит Фейхтвангер, остался под огромным впечатлением, в этом уголке мира все еще существуют такие вещи…

22.8.42

(клара блюм[294], «поэт и война»)

об этом и подобных вещах в № 9 журнала интернациональная литература[295] за 1941 год. в обращении к немецким поэтам бехер пишет: «не существует великой поэзии, глубочайшее содержание которой не определялось бы судьбой ее народа, во всем, что я пытался создать, во всем, что я проклинал и уничтожал, создавая, во всем, что я благословлял и прославлял, создавая, – во всем этом звучала мрачная и в то же время светлая нота: моя германия!»

3.9.42

я теперь иногда опять смотрю фильмы в офисе, если нужно составить мнение об актерах, часто думаю о недостатках наших кортнера и гомолки. это не просто вопрос «переигрывания». американцы часто переигрывают и почти все крайне театральны, просто у них другая театральность, из-за чего наши актеры здесь выглядят театрально, а местные – естественно. американские актеры театрализуют другую базовую манеру – американскую, наши актеры кажутся hamy [утрирующими], потому что мускул, поднимающий брови, у них находится в постоянном напряжении, у американцев он отключен, движения немцев по большей части слишком резкие для экрана, слишком «угловатые», в американцах есть что-то плавное и податливое, и это лучше берет камера, жесты и мимику нужно уменьшать в масштабе I к 10, поскольку главное – поясной портрет, а общие планы в гигантских кинотеатрах кажутся зрителям крошечными.

7.9.42

посмотрел симпатичный фильм замечательный эндрю. клерк в мэрии обнаруживает в муниципальных книгах поддельные записи, он был воспитан на цитатах Джефферсона и франклина, и вот однажды ему является генерал Джексон, который дает ему советы, как вести дело против муниципальной администрации, клерка самого обвиняют в растрате, в зале суда появляются в качестве его адвокатов франклин, Вашингтон и др. – фильм снят с поразительным отсутствием воображения, постоянные беседы замечательного (своей честностью) эндрю с давно почившими историческими персонажами выглядят так, что он кажется невменяемым, а сами разговоры сняты невероятно прозаично и по-дилетантски, как и прославленные адвокаты, появляющиеся в зале суда. – кстати, успеха фильм не имеет.

14.9.42

работа над фильмом (который я хотел бы назвать trust the people [верьте людям]) продвигается лучше с тех пор, как я предварительно обсуждаю переработку outline, эскиза, в сценарий не с лангом, а с уэксли (и по ходу еще корректирую его работу), но главное, что я уговорил у[эксли] со мной и у меня дома по вечерам работать над совершенно новым идеальным сценарием, который должен быть показан лангу. конечно, я сделал упор на народные сцены.

20.9.42

винге, по крайней мере раз в неделю приезжающий из центра города, где работает в прачечной, читает несколько голливудских элегий, написанных мной для эйслера, и говорит: «они как будто написаны с марса», мы обсуждаем, что такая «дистанция» – не особенность писателя, а свойство этого города: она есть почти у всех его жителей, эти дома становятся собственностью не потому, что в них живут, а только потому, что за них платят, собственники не столько живут в них, сколько распоряжаются ими. дома – пристройки к гаражам.

3.10.42

эйслер исполняет элегии и некоторые финские эпиграммы винге и герберту маркузе. то ли он не способен полностью освободиться – когда говорит об этих сочинениях, а не когда сочиняет – от общепринятого взгляда, что это небольшие, не очень важные, эпизодические произведения на манер дневниковых записей, то ли надеется, что ему возразят в ответ на его «скромность», что кто-нибудь скажет, например: «эти важные вещи – мелочи для композитора, но не для нас» (брукнеровская скромность), но на самом деле сочинения эти действительно значительны, вероятно, и как музыка, и уж точно как эпиграммы, поскольку побуждают к чтению, к более глубокому изучению, это полноценные стихотворения, и то, что они лаконичны, естественно, не значит, что в них меньше смысла, чем в длинном стихотворении.

5.10.42

очень типичное явление: я услышал, что уэксли потребовал доплату за работу по вечерам и в воскресенье, ему одобрили, и ланг сказал, что я тоже должен попросить такую доплату, я так и сделал, и после некоторых колебаний мои притязания удовлетворили, колебания были связаны с тем, что я просил доплату такого же размера, но на следующий день ланг потребовал, чтобы мы вечерами писали основной сценарий, а «шлифовку» оставляли напоследок, фактически я больше не могу убедить уэксли продолжить работу над «идеальным сценарием», в нем всего лишь 70 страниц[296].

10.10.42

для покупки меди нужно было бы разработать тему прикладного театра, т. е. описать основные примеры взаимного притворства в повседневной жизни, а также некоторые элементы театрального представления в частной и общественной жизни, как люди демонстрируют окружающим гнев, или нежность, или зависть, потому что считают это уместным или выгодным и т. д. и т. д. важна группировка в различных ситуациях, практикуемая и в частной жизни.

как меняется дистанция между людьми во время семейной ссоры – с какими словами мужчина отходит от женщины, когда садится, и т. д.? роль группировки в повседневной драматизации социальных отношений – где и как сидит начальник? анализ фотографий исторических событий, очень важно, что, когда люди присваивают себе или признают за другими социальный статус, приспосабливают обороты речи и поведение к более или менее общепринятым нравам и т. д., это воспринимается (отчасти бессознательно, но тем не менее) как театр, если там и есть что-то естественное, то это естество изменчиво.

16.10.42

закончилась неплохая неделя: Сталинград держится, уилки потребовал второго фронта из чункинга. американские самолеты вступили в воздушную битву в небе над Германией[297], – а мы с уэксли работали «не за страх, а за совесть» над сценарием верьте людям (наше название), теперь, прямо перед shooting, съемками, ланг затащил бедного уэксли в свой кабинет и за закрытыми дверями кричит, что хочет снять hollywood picture, голливудский фильм, к черту народные сцены и т. д. перемена, которую вызывает в нем близость 700000$, разительна. он сидит с видом диктатора и старого кинопройдохи за начальственным столом, входит в раж от каждого хорошего предложения, отбирает «неожиданности», мелкие интриги, грязные сентиментальности и неправду и получая licenses [лицензии] на box office [кассовые сборы], в течение часа-другого – я, конечно, сокращаю – сидя в предательски милом садике и пытаясь заставить себя читать детективный роман, ощущаю разочарование и ужас интеллектуального работника, который видит, как его произведение рвут и калечат.

17.10.42

читал блоха, Эренбурга, ван пассена[298] о падении франции, боеспособна только мобильная гвардия, внутренний враг объединяется с внешним, кто из народа против войны, того арестовывают по приказу генералов и банкиров, которые против войны, langnamverein[299] и джентльменскому клубу полицейский обошелся сравнительно дешево, французским господам приходится платить за него больше, народ заперт в крепости мажино, с незапамятных времен в крепость приходят политические противники, дорогу парламенту! немцам не нужен бензин, достаточно чеков, пресса настолько свободна…

17.10.42

рут пишет из нью-йорка:

«Дорогой Бертольт, я только что вернулась из одного собрания в Нью-Йорке, где выступали Орсон Уэллс и Чаплин, наверное, ты встречал обоих, если нет, то они выглядят так: Орсон Уэллс с маленькой бородкой, полный, бледный, с прекрасным голосом, он читал по бумажке и очень зависел от этих записей, говорил очень коротко, он очень хорошо двигается, но плохо выглядит, (я сидела на сцене и хорошо его рассмотрела.) Чаплин же выглядит очень хорошо, со своими седыми волосами и ясными глазами, он для начала определил, где хочет поставить микрофон, и, прежде чем начать, все сам передвинул на сцене, он говорил без всяких бумажек, я надеюсь, его речь будет где-то напечатана, она была превосходна. он держал руки за спиной, они у него очень маленькие и подвижные, он постоянно сжимал одной рукой пальцы другой. его форма была невероятно приятная, веселая и серьезная. в его речи было много очень остроумных моментов, "я не гражданин – я гражданин мира”, "мне посоветовали не лезть в войну, это меня очень успокоило, я думал, они хотят войны“, знак V, который он показал двумя пальцами, можно использовать и как знак второго фронта».

17.10.42

кортнер обижен, потому что я не выхлопотал ему роль в фильме ланга, а в то же время приложил массу усилий ради того, чтобы гомолку взяли на роль чака[300]. ланг был лично настроен против кортнера, который в одной компании, где ланг восхвалял свободу слова при демократии, наговорил ему разных гадостей, например, что он говорит с еженедельным чеком в зубах, против гомолки у ланга, видимо, было меньше возражений, разве что то, что он хороший актер, за последние несколько недель кортнер почти добился роли Литвинова в миссии в Москву[301], но в последний момент ее отдали гомолке, причем после неудачных проб, как говорят, только потому, что вмешался его тесть, один из самых влиятельных людей в Вашингтоне[302], в самом деле, кортнер иногда встречал у нас гомолку, который, пользуясь комендантским часом, постоянно здесь появлялся, теперь к[ортнер] говорит об «атмосфере интриг, миллионов и т. д.», которую он не выносит[303], ланга, отказывающего ему в роли, он называет убийцей, ну, и, конечно, я с ним работаю… все сложно, спасенья маленькая лодка…[304]

тут есть, если угодно, нечто проблематичное, для меня актер – зачастую нечто совершенно внеморальное; для меня вся его мораль – это его отношение к собственной актерской работе, я наслаждаюсь эгоцентризмом, если он ярко проявляется; асоциальные черты, такие как трусость, подхалимство, жестокость, доведенные до эстетической формулы, сразу обогащают меня, гомолка меня безмерно веселит, когда называет своего персонажа «братом» и с заразительным удовольствием раскапывает все его слабости, иллюзии, наглость и лукавство, он мгновенно превращает меня в зрителя, т. е. в человека, которому не нужно бояться его выпадов.

18.10.42

если бы я мог продолжить опыты, то, помимо эпиграмм и лирических коротких стихотворений в стиле стихов военного букваря, я бы напечатал еще несколько эпизодов из сценария верьте людям, скажем, первая сцена, где гейдрих перед покушением показывает чешским промышленникам листовки с черепахой (знаком slowdowns), найденные на военных заводах, здесь умно изображен современный тиран: террор начинается, потому что чешские рабочие саботируют производство для гитлеровской войны на востоке, это придает немецкому террору такой же безличный характер, как и чешскому покушению. – затем есть несколько сцен с заложниками, где показаны классовые различия в лагере, буквально за пять минут до того, как нацисты поведут заложников на казнь, среди них находятся люди, демонстрирующие антисемитизм и т. д. – фильм построен эпически, из трех чередующихся историй: история участника покушения, история девушки, отец которой взят в заложники и которая что-то знает, история квислинга[305], на которого охотится весь город, это, например, неплохо; как и то, что подпольное движение совершает ошибки, а народ их исправляет и т. д. и т. д.

19.10.42

интересно, как распадается человек, если исчезает его функция. «я» становится бесформенным, если к нему не обращаются, не пытаются на него повлиять, не делают его целью для нападок, наступает самоотчуждение.

во время работы мне стоило большого труда не принимать участия в решении мелких грязных задачек, не искать эти гладкие, умные lines, реплики, и переходы из ниоткуда в никуда, и вообще не писать никаких излияний – все это я предоставил делать другим, подобные вещи могут действительно испортить авторский почерк, по крайней мере, мне так казалось.

20.10.42

что мне нравится делать, так это поливать сад. странно, как политическое сознание влияет на все повседневные действия, иначе откуда бы взяться этому беспокойству за то, чтобы не пропустить случайно какой-то кусок газона, не забыть вон то растеньице или вот это старое дерево, потому что оно выглядит таким мощным, сорняк или нет, все зеленое нуждается в воде, и как только начинаешь поливать, в почве обнаруживается масса зелени.

22.10.42

я замечаю, что работа над фильмом чуть не довела меня до болезни, эти «неожиданности», заключающиеся в том, что невозможное случается, это «напряжение», заключающееся в сокрытии информации от зрителей, эти лидеры подполья, истекающие кровью и прячущиеся за занавеской, пока гестапо обыскивает дом, эти возмущенные возгласы: «почему я должен давать реплику рабочему, которому плачу 150$, когда рядом стоит профессор, которому я плачу 5000$?», эти эффекты из арсенала розе-театра[306] 1880 года, эти вспышки испорченного воображения, сентиментальности, от которой воняет деньгами, эта торжествующая глубинная реакция, эта бешеная обида при встрече с претензией снять великий фильм там, где все работают методом бригадного подряда… а потом они просто размывают образы, в создание которых вы вложили столько труда, характеры героев искажаются и превращаются в старые добрые типажи, в конструкцию встраиваются толстенные опорные балки, которым нечего поддерживать, умное становится глупым, прогрессивное – реакционным, благородное – подлым, подлое – привлекательным. заказчик берет кисть и добавляет в картину что-то свое, так что никто уже никогда не увидит, как она выглядела.

индивидуум, который все в большей степени должен обретать репутацию (т. е. характер) в процессе производства, переживает здесь неприятный этап, поскольку производство душат и подвергают манипуляциям, я привык к тому, что мое достоинство – это достоинство поставленной передо мной задачи, что мое значение – это значение, которое я имею для общественности, что моя энергия возникает из сил, с которыми я соприкасаюсь; так куда же мне деваться, если задача недостойна, общественность развращена и окружающий мир не позволяет накопиться никакой энергии?

24.10.42

в этой войне тори преподносят миру гигантский урок в виде новой формы забастовок, под названием slowdown [замедление] или, лучше сказать, stay-in [топтание на месте], ни одно преступление не планируется без алиби, ни одно обещание не дается, если наготове нет способов его нарушить, груженые корабли отправляются и никогда не прибывают, а то, что ты не можешь сделать сам, позволяешь сделать врагу. определенные успехи достигаются за счет поражений – например, когда немецкие линкоры прорываются в атлантику там, где проходит маршрут перевозок в Мурманск, и слабыми при этом должны быть только отдельные звенья в цепи, одна маленькая, безобидная, но своевременная ошибка выводит из строя гигантский план, борьба ведется анонимно или инкогнито, индивидуальная инициатива играет решающую роль, этот класс многим обязан неизвестному саботажнику.

25.10.42

даже самые опытные голливудские сценаристы, производящие один сценарий за другим на протяжении 10 лет, каждый раз на определенном этапе работы чувствуют надежду, что вот теперь-то – благодаря какой-то уловке или удачному стечению обстоятельств – им удастся придумать что-то получше, не такое низменное, эта надежда всегда обманывает, но без нее они не смогли бы работать – и без нее не были бы сняты низменные и грязные фильмы.

30.10.42

обсуждал с Фейхтвангером план пьесы святая иоанна из витри (голоса)[307], мы рассмотрели несколько планов (странствия бога счастья и женщина, убитая добротой[308]), затем остановились на жанне, в снах этой персоны со спутанным сознанием фигуры из патриотических легенд приобретают черты власть имущих ее времени, так она узнает, почему эти власть имущие ведут войну и как долго они намерены продолжать.

2.11.42

после того как я две недели ничего не слышал о ланге – один раз за это время эйслер притащил ужинавшего у него уэксли, и тот был полон угрызений совести – позвонила секретарша [ланга] и сказала, что начинаются съемки, и я invited, more then invited [ «приглашен, более чем приглашен»], первой ланг снимал ту сцену, которую мы с уэксли вычеркнули, героиня спорит с теткой по поводу свадебного платья, ей хочется более глубокое декольте, героиню играет пятиразрядная английская актриса, гладкая, безликая кукла, неприступный повелитель камеры сидит где-то в глубинах аппаратуры, рядом со мной ждет немецкий врач-эмигрант, который должен сделать ему витаминную инъекцию, мне ланг машет рукой, с наигранной непринужденностью: «здравствуйте, брехт! вы получите рукопись завтра!»

4.11.42

уэксли снес все, что сам же строил 10 недель, за два недельных чека (3000$). мне почти удалось убрать из сценария главные глупости, теперь же они все вернулись.

я вижу сцену, в которой убийца, проблуждав несколько часов в поисках укрытия, приходит в дом историка, перед этим на него набрасываются гримеры, поправляют локоны, сдувают пылинки с пиджака, девушку, мать, тетку, отца – всех их гримеры оставляют в покое только тогда, когда звук хлопушки возвещает начало съемки, комнаты – залы, мебель – имитация музейных экспонатов (впрочем, поддельных), говоря коротко, «идеальный» мир. на мгновение возникает соблазн сравнить это со стилизацией китайского театра, где дочери бедного рыбака на одежду лепят шелковые заплатки, но там, конечно, цель не в том, чтобы создать впечатление натурализма. в Голливуде это просто «украшательство» самого низкого пошиба.

4.11.42

между немецким и английским правительствами назревает серьезный конфликт из-за того, что пленных предположительно держат связанными, повод для недовольства, бестактности в разгар войны!

здесь льюис браун, редактор, он рассказывает совершенно шокирующие эпизоды о мелких фашистах лос-анджелеса. они борются с горькой нищетой, однажды им понадобилось 14,50$ на критически важный памфлет, призывающий народ подчиниться лидеру, а они смогли собрать только 12$. и вот они страдают за свои кровожадные идеалы, а величайшие злодеяния могут остаться несовершенными просто из-за недостатка поддержки.

5.11.42

винге отправился в службу занятости сша, чтобы узнать о возможностях трудоустройства в оборонной промышленности. сотрудник промышленного подразделения, спокойный, худой человек в очках, с несколько потертым воротником сказал, просматривая его карточку: you're a refugee? see, our defence industry is owned by big money, got me? and big money doesn't like people who don't like hitler, got me? and big money doesn't like a certain racial minority either, got me? and so they are not taking people like you? [ «вы беженец? ну, наша оборонная промышленность принадлежит большим деньгам, понимаете? а большим деньгам не нравятся люди, которым не нравится гитлер, понимаете? и еще большие деньги не любят определенное расовое меньшинство, понимаете? и они не берут таких, как вы»] – винге got him [понял].

15.11.42

большие надежды на «второй фронт» в африке[309]. но политические договоренности немного напрягают.

по утрам я работаю с Фейхтвангером над святой иоанной из витри, потом иногда заглядываю в студию, когда ланг ставит драку между гестаповцем и женихом героини, получается что-то почти художественное, а в работе есть достоинство и основательность ремесла, с художественной точки зрения совсем небезынтересно, насколько точно и элегантно выполнен удар сапогом в грудь лежащего человека, а затем в область ребер! разумеется, эта потасовка происходит в этом месте сюжета, а не по предложенному нами более благородному варианту, когда персонал ресторанной кухни не дает гестапо захватить подпольную ячейку…

16.11.42

прочел советскую драму Константина финна рузский лес[310]. редко где найдешь такое «украшательство», как в этом «натурализме», партизанский лагерь в глухом лесу отдаленно напоминает фра-дьяволо или цыган в кармен. немецкая армия трогательно смоделирована по образцу русской, майор, говорящий как сержант, и лейтенант, нацист и на самом деле политрук, основные эффекты проистекают из конфликта между казенным языком, на котором постоянно говорят все русские, и «индивидуальными чертами» («товарищ комиссар, докладываю, я ликвидировал свою канарейку»), борхардтовский конец света вследствие неестественной речи есть, будем надеяться, всего лишь конец литературы, жалко смотреть на то, как эта литература стоит на цыпочках, чтобы держать зеркало перед пролетариатом[311].

17.11.42

несколько месяцев назад ригглс родила двух внебрачных сыновей. одного из них она кормила больше; он рос круглым и жирным, а мы возмущались ее пристрастностью, но со временем оказалось, что толстый джонсон – щенок болезненный, у него стали отниматься задние лапы, так, что он мог только ползать, но он оказался бойцом, он во всем подражал здоровому брату и периодически вступал с ним в небольшие драки, на меня он тоже любил нападать, при этом никогда не кусался, только прихватывал зубами, потом мать взялась за него, она облизывала его слабые задние лапы и, кажется, буквально их жевала, кроме того, она все время толкала его сзади мордой, чтобы он двигался, часто он от этого просто катился кубарем, но ему при этом удавалось сделать несколько движений, так что вскоре он уже только наполовину полз, а наполовину шел; драться ему стало легче, сейчас у него здоровые задние лапы, и мы не хотим его никому отдавать из-за его упорства.

19.11.42

венский актер хенрейд[312] стремительно сделал здесь кинокарьеру, мы ужинали в его новом просторном доме в деревенском стиле, его жена, дочь искусствоведа глюка, чье издание брейгеля я таскаю с собой по всему миру[313], скупает старую калифорнийскую мебель вместе с хелли, у которой нюх на эти вещи, великолепные старинные столы с удивительно обработанной древесиной и медные плевательницы, превращенные в светильники, кажется, америка была культурной нацией…

20.11.42

здесь, кажется, пригодился чистый стих с неправильным ритмом[314]:

24.11.42

ланг беспардонно нарушил нашу строгую договоренность, что вайгель получит роль торговки овощами, – он уперся в то, что не должно быть иностранного акцента, заявил, что те два или три предложения, которые уэксли дал написанному мною почти бессловесному персонажу, совершенно необходимы, потом сделал неряшливые пробы голоса, пообещал нормальные пробы, заставил ее ждать их и работать, а в это время просто снял первую сцену с кем-то еще, даже не предупредив нас. в этой связи снова встает вопрос, как относиться к подобным вещам, старое правило, что на личную безнравственность нужно реагировать решительно, приходится считать утратившим силу ввиду общей ситуации; этот курс взаимного воспитания отменен как бесперспективный, даже друг быстро доходит до той границы в отношениях, за которой уже нет права на моральное негодование, что касается людей искусства, обстоятельства таковы: всякая нехватка таланта немедленно восполняется беспринципностью, впрочем, нельзя обращать негодование, этот социально-продуктивный аффект, только на обстоятельства, потому что тогда обстоятельства оказываются полностью обезличены, обезлюжены и превращаются во что-то недосягаемое, т. е. неизменяемое.

25.11.42

регулярно работаю над пьесой о жанне д'арк, которая теперь называется сны симоны машар, с п до 2, у Фейхтвангера] на [бульваре] сансет. работаем исключительно над структурой, при этом очень полезно то, что ф[ейхтвангер] упорно отстаивает натуралистическое правдоподобие, его устаревшая «биологическая» психология нас немного тормозит, что касается законов классовой борьбы, то они работают, но только для классов, а не для индивидуумов, он долгое время не соглашается на то, что симона прячет бензин (тем самым она не дает ему попасть в баки немецких танков и отрицает его свойства как собственности), он настаивает на варианте, при котором симона сразу сжигает бензин, от чего сначала выигрывает трактирщик: окрестные жители приходят к нему (из-за его патриотизма), но затем отворачиваются от симоны, когда оказывается, что патриотизм перестал окупаться. ему невозможно объяснить, что доходы трактира не годятся как мотив для патриотизма трактирщика, в итоге мне приходится поставить ультиматум, однако спор многое проясняет и приносит много пользы, и на второй неделе Фейхтвангер] уже вполне мирно соглашается, когда я предлагаю сделать симону ребенком – главным образом потому, что я не в состоянии обосновать ее патриотизм.

2.12.42

общий сюжет пьесы ясен, две трети структуры готовы, но я пока не могу написать ни одну фразу симоны. психологический подход ф[ейхтвангера] мне ни к чему, мне не это нужно, мне нужны элементы стиля, литературные интонации, это должны быть романские звуки, высокоразвитая речь, со структурой, которой можно наслаждаться; это питает инстинктивную потребность в показном действии, которая в театре заменяет стремление к этнографической точности. что касается фигуры симоны, мне смутно думается, что в ее детскость нужно добавить эффект остранения, возникающий, например, из того, что тринадцатилетнюю девочку раньше времени вынуждают работать и заставляют выполнять взрослые обязанности, в том числе говорить, думать и вести себя как взрослый человек; тогда детскость оказывается болезненной неадекватностью, беспомощностью того, кто на самом деле еще долго будет нуждаться в помощи, она носит, так сказать, слишком длинные для нее юбки взрослой горничной.

2.12.42

большое открытие: здесь необходимо принимать витамины в форме таблеток, я уже отчетливо замечал, как плохо работает мой мозг, как быстро я утомляюсь, какое у меня плохое настроение и т. д. пять дней приема витаминов – и я в порядке, какое яркое доказательство социального происхождения пролетарской «неспособности к мышлению»!

7.12.42

ужинаем у гомолки, сидя у камина и глядя на осенние сады и нефтяные вышки на горизонте, и сочиняем пьесу, основанную на замечании, что в Мексике религиозная практика фактически незаконна, из чего мы конструируем огромный черный рынок религии, в темных переулках контрабандисты шепчут на ухо прохожим: «исповедаться не желаете?», распятия провозят контрабандой под видом автоматов, районы поделены между бутлегерами, ведущими ожесточенные междоусобные бои. самого преуспевающего удается поймать только на мошенничестве с подоходным налогом, в его доме нет никаких признаков религиозности, представители высших классов страдают ужасно, они не в состоянии обойтись без привычной дозы религии и т. д.[315]

8.12.42

у нас есть конструкция, и я начинаю писать вторую реальную сцену[316], потому что она, похоже, самая сложная.

сложность в том, что я пишу, не имея представления о главной роли, о симоне. первоначально я видел ее несколько неуклюжей, недоразвитой, заторможенной персоной, потом мы решили, что практичнее сделать ее ребенком, и вот теперь у меня только голые функции и никаких индивидуальных противовесов, может быть, лучше все же было бы сделать разгневанную?

10.12.42

с большим удовольствием прочитал книгу Троцкого о Ленине, вышедшую в 24 году, прекрасно, как ленин показывает молодому человеку «их» Вестминстер, и так же он говорит о немецкой артиллерии, французской авиации, о богатстве информации times, всегда как о чем-то, что «они» понимают, достигли, создали.

«"идете на компромисс?" – спрашивал ленин, всверливаясь глазами, я отвечал, что мы пустили в газеты успокоительное сообщение нарочно, что это лишь военная хитрость в момент открытия генерального боя. "вот это хо-ро-о-шо-о-о, – нараспев, весело, с подъемом проговорил ленин и стал шагать по комнате, возбужденно потирая руки. – это оч-чень хорошо!“ военную хитрость ильич любил вообще, обмануть врага, оставить его в дураках – разве это не самое разлюбезное дело!» далее трагический отрывок: «однажды, в очень тяжелые часы 1918 года Владимир ильич мне рассказывал: – сегодня у меня была делегация рабочих, и вот один из них на мои слова отвечает: видно и вы, товарищ ленин, берете сторону капиталистов. знаете, это в первый раз я услышал такие слова, я, сознаюсь, даже растерялся, не зная, что ответить, если это не злостный тип, не меньшевик, то это – тревожный симптом»[317].

11.12.42

в газетах пишут, что иериг[318] стал интендантом hofburgthea-ter. для эмигрантов, конечно, это означает «нацистский интендант». однако прошло уже 10 лет, весь народ, втянутый в гигантскую войну мразью у власти, переживает эту фазу как любую другую, и различий между нацистскими пекарями и нацистскими интендантами, наверное, меньше, чем у нас предполагают, булочки безобиднее, чем пьески йоста^[319], а значит, профессия театрального деятеля опаснее, в любом случае, я не чувствую ничего похожего на шок. терпеть не могу все-одним-миром-мазаны-суждений, предположу, что такие люди, как иеринг – если уж говорить в духе все-одним-миром-мазаны, – не главные враги, приговор должен быть вынесен изнутри.

12.12.42

Фейхтвангер пообещал эмилю людвигу эссе об овидии для книги изгнанников об изгнанниках, и, несмотря на мое возражение, что он пишет для э[миля] людвига, желающего, чтобы немецкий народ на протяжении десятилетий находился на перевоспитании у американцев, ф[ейхтвангер] не решается проявить характер и нарушить обещание, кроме того, он обнаружил, что овидий попал в изгнание по ошибке.

13.12.42

песня к фильму верьте людям:

она написана на мелодию песни ки (эйслера)[320], и я ее записываю, потому что иначе она вряд ли будет записана.

17.12.42

как создаются киноэффекты: ланг нанимает «высокооплачиваемого» автора хитов для перевода вышеуказанной песни, который за 500$ тут же создает невероятное дерьмо, имеющиеся строки ланг соединяет со строками, написанными уэксли, где речь идет об invisible torch [невидимом факеле], который следует передать дальше, замечания, что невидимые лампочки не очень киногеничны, отклика не находят, реальный эффект (в небольших масштабах) создается нагромождением ерунды, песню теперь должны писать в лагере заложников, пишет ее один из рабочих, а затем читает известному поэту, поэт коротко задумывается, не стоит ли исправить «невидимый факел» на «невидимое знамя», но потом решает, что все, как есть, хорошо, адекватно и подлинно, ну, и ланг вместо того, чтобы взять на роль поэта толстого алкоголика (типа диктониуса), берет тип гангофера[321] (добрый, бледный, тщеславный), и вот ему как раз приходится восхищаться «невидимым факелом», в таком виде сцена становится почти реалистичной: рабочий изъясняется поношенными штампами, доставшимися ему от буржуазии, буржуазия тронута и восхищена! ланг ничего не замечает.

20.12.42

приятная работа над пьесой симона машар с Фейхтвангером.

24.12.42

вечером здесь эйслеры, рейхеры, Фейхтвангеры, позже гомолки.

31.12.42

у кортнеров. среди присутствующих эйслер, фиртель, хенрейд, терен, доняты.

3.1.43

каждое утро работаю с л [ионом] Фейхтвангером] над снами симоны машар. это хорошее сотрудничество, и после работы над фильмом оно кажется отдыхом, хотя Фейхтвангер] совершенно игнорирует все техническое и социальное (эпический театр, эффект остранения, построение фигур из социального, а не «биологического» материала, отображение классовой борьбы в сюжете и т. д.) и терпит все это как мой индивидуальный стиль, пока я работал над структурой пьесы, он следил за натуралистической правдоподобностью (действие должно происходить на постоялом дворе, бензин слишком дешев для того, чтобы кто-то всерьез за него боролся и т. д.), потом я дома прописал сцены, после этого мы их исправляли вдвоем, у него есть чувство композиции, он ценит тонкости языка, изобретателен в том, что касается поэзии и драматургии, знает толк в литературе, уважает аргументы и по-человечески приятен, хороший друг.

5.1.43

для последней реальной сцены, видимо, придется написать две версии, так как правильная неисполнима, на самом деле венделлы и петены использовали поражение и иностранную оккупацию, чтобы сокрушить социальных противников.т.е. немцы должны освободить симону (после ложных показаний персонала постоялого двора), а мадемуазель мере и капитан летен – поместить ее в исправительное учреждение за подстрекательство к беспорядкам, в версии, которую можно показывать, это придется замазывать; симону осуждают за поджог из ненависти к хозяину, но это означает и ее спасение от немцев, в этой версии я могу рассчитывать только на эффект последней сцены видений, которая в клерикальной маскировке ставит вопрос о власти (голос божий – это голос народа, и он заглушается голосом церкви).

20.1.43

вид духовного увечья делает меня физически больным, едва ли возможно находиться в одной комнате с этими духовными калеками и моральными инвалидами, собрание гильдии сценаристов, в которую мне пришлось обратиться, потому что прессбургер и ланг[322] не упоминают меня как автора сценария в титрах – уэксли был против, и теперь он сидит перед полцентнером рукописей и утверждает, что едва со мной знаком. это упоминание, возможно, позволило бы мне получить работу в кино, если дела пойдут совсем скверно.

12.2.43

приехал в нью-йорк. поезд забит солдатами, в основном это нижние чины, все сплошь nice boys [милые мальчики] с очень хорошими манерами, играют в карты, пьют лимонад и пиво, слушают музыку по радио, сразу выключают, когда начинается выпуск новостей, с ними – пожилые дамы со значками, вокруг дам всегда крутятся двое или трое молодых людей, которые их обслуживают, болтая и улыбаясь, матери-гарпии, спрятаться от них можно только в туалете. – аризона и Техас из окна поезда сильно похожи на сибирь. серые двухэтажные деревянные дома, люди выглядят очень бедно.

14.2.43

поймал корша, который уезжает послезавтра, он стал толще, говорит с еще большим количеством отступлений, и по типу совершенно изменился, он всегда был сильным, но выглядел скорее худощавым, и под темными бровями у него были синие глаза, теперь мясистый, коренастый, глаза маленькие, почти коварные, он живет на институтские 100$ и работает над эссе[323], в этом смысле все без изменений, и он снова говорит, что пишет научные статьи как стихи, а я сочиняю стихи, как сапожник делает обувь, сейчас корша интересует геополитика.

16.2.43

вечером приходит к[арл] а[вгуст] виттфогель^[324] с женой и лангерхансом[325]. в[иттфогель], всегда несколько сгорбленный гимназист с застенчивым голосом, теперь располнел, выгодно женился, сделал себе имя как китаевед и держит своего рода салон, он, кстати, антисталинист, и эта работа занимает все его время. Сталин сознательно и систематически привел гитлера к власти, уничтожил, принес в жертву и ликвидировал коммунистическую партию и все ее организации, радек сказал в[иттфогелю] в 32-м: «немецким рабочим придется пару лет это потерпеть», с самого начала западные страны и германия спекулировали на возможности войны. в в[иттфогеле] есть пылкость и обидчивость разочарованного трубадура («и она позволяет трахать себя жокею»). – л[ангерханс] как всегда симпатичен, рассказывает о концлагере, где он застал целый театральный сезон, «вечерами вы ходили сначала во 2-й барак на капитана из кепеника[326], а потом в другой, посмотреть ревю», в бранденбургской тюрьме он услышал, как заключенный декламировал мои стихи о маляре, моя мораль и стиль изображения повсюду служили образцом для подражания, культурная нация. – песня «болотные солдаты» была, по его словам, распространена и разрешена во всех лагерях, она ему там не нравилась, для него это была слишком рабская песня, все всегда с нетерпением ждали последнего куплета, ведь там есть отрицание: «„мы больше не солдаты, нет, мы бросили лопаты – домой!“ и топали ногами, услышав „нет“, так, что казармы тряслись».

март, апрель, май 43

знакомлюсь с большим количеством людей, гауптман живет с бывшим начальником полиции, социал-демократом бэрен-шпрунгом, времени у нее немного, но она хотела бы снова работать, гросс¹ – все тот же, что и раньше, немного разочарованный америкой; я был на его выставке, и меня впечатлили натюрморты, потому что тут в немецкую живопись добавляется грандиозный материалистический, чувственный элемент. но он почти ничего не продает, у виланда [герцфельде][327]^[328] здесь крошечный магазин почтовых марок, он не жалуется, планирует новое издательство и разрабатывает фирменные бланки, его сын – фигурист, и это поддерживает их материально. граф[329], не выучивший ни слова по-английски, толстый, подловатый, верит в десятилетия реакции, штернберг[330] вынужден писать столько статей, что не успевает писать книги, зато пустау[331] все еще работает над автобиографией, которая интересна, новый знакомый: курт левин, обучающий скаутов и рабочих «лидерскому поведению» в айове, приглашает меня, потому что заинтересовался злым асоциальным баллом. вайль добился большого успеха на бродвее, но здесь он уже не столь уверен в своем будущем, нас сводит ауфрихт[332]. вайль хочет поставить доброго человека, и мы планируем швейка, ленья[333] помогает мне записать для office of war information [бюро военной информации] «песню немецкой матери», музыка дессау. немецкий отдел устроил саботаж, ленья также публично исполняет «что получила жена солдата» вайля и зонги из «трехгрошовой оперы»; записи сделаны по инициативе ауфрихта. еще он хочет положить на музыку «крестовый поход детей», лорре и бергнер читают стихи, оба ничему не разучились, техника полностью держит их в тонусе. для бергнер я перерабатываю (вместе с хофманном хейсом) «герцогиню мальфи» уэбстера[334]. провожу неделю у вайля в нью сити, где создаю здешнюю версию сезуана.

27.5.43

вернулся из нью-йорка вчера ночью, рассказал штеффу о плане швейка, он сразу заметил, что первоначального швейка вряд ли заботили бы трудности балоуна, он скорее посоветовал бы ему вступить в немецкую армию и вряд ли стал бы посещать столь опасное место, как нынешний трактир у чаши, собственно, в этом и заключается ужесточение по сравнению с 1914-м. тем не менее я тут же решаю встроить эту аполитичную позицию швейка как источник противоречий в один эпизод (спасение обжоры балоуна). читая в поезде старого швейка, я снова поражаюсь этой огромной гашековской панораме и подлинно не-позитивной позиции народа в этой панораме, народа, который, будучи единственной позитивной силой, не может «позитивно» относиться ни к чему другому. ни при каких обстоятельствах швейк не должен становиться хитрым и коварным диверсантом, он всего лишь оппортунист, он приспосабливается к тем крохотным возможностям, которые у него остаются, он искренне одобряет существующий порядок, столь губительный для него, поскольку одобряет сам принцип порядка, даже национальный аспект, который выражается для него лишь в угнетении, его мудрость сногсшибательна, благодаря своей неистребимости он становится неисчерпаемым объектом злоупотреблений и в то же время питательной почвой для освобождения.

28.5.43

эйслер критикует симону (он написал прекрасную музыку для первого появления ангела), потому что она слишком «естественная патриотка», он хочет, чтобы увеличилась роль книги, она жертва патриотического воспитания, она выполняет лишь то, что она же сама и придумала; она послушно спасает францию (собственность собственников), защищая ее от немцев, но не может спасти ее (как собственность собственников), передав ее им. в конце эйслер хочет убрать все упоминания о free french [свободных французах], симону понижают в должности, ей приходится отдать фартук и книгу, ее друзьям больше не разрешают ничего говорить: они побеждены.

29.5.43

к швейку: в классике заложена возможность ее имитации, классическое произведение есть нечто исключительное, только если оно превосходит все то, что было написано в подражание ему. – разговаривал с лорре о швейке, он против сцены, в которой швейк режет украденную собаку и приносит ее хозяйке трактира у чаши, чтобы его друг балоун получил настоящий гуляш, конечно, лорре приходится бороться с жутким прошлым актера фильмов ужасов и ему кажется, что, глядя на пакет в его руках, каждый живо представит освежеванный труп собаки, скелет в оберточной бумаге. но из этого рождаются многочисленные ошибки, так, он сразу приходит в восторг от того, что швейк – любитель собак, а это, разумеется, не так, потому что швейк – торговец собаками.

8.6.43

ночью слушаю по радио последний акт дон жуана. эта высота больше никогда не была достигнута, и она возвышается с самого начала!

9.6.43

закончил первый акт швейка, вечером кортнер, эйслер, фиртель. фиртель рассказывает, как режиссера, который на что-то жаловался во время съемок, уговорили сесть в машину и поехать обедать в ресторан, когда он вернулся, его уже заменили, и он с трудом добился, чтобы ему отдали его шляпу, один доброжелательный продюсер сказал кортнеру, что для него будет полезнее, если на студии его будут называть не brilliant [блестящим], a swell guy easy to work with [классным парнем, с которым легко работать]. – эйслер прекрасно положил на музыку «в штормовую ночь», «немецкое miserere» и «бараний марш»[335].

24.6.43

швейк в основном завершен, своего рода дополнение к мамаше кураж, по сравнению со швейком, которого я написал для пискатора году в 27-м (там был чистый монтаж текстов романа), нынешний (во второй мировой войне) значительно острее, это соответствует переходу от укорененной тирании Габсбургов к вторжению нацистов. – фильм ланга (сейчас он называется hangmen also die [палачи тоже умирают]) дал мне достаточно передышки для трех пьес (СНЫ СИМОНЫ МАШАР, ГЕРЦОГИНЯ МАЛЬФИ, ШВЕЙК).

25.6.43

эйслер написал два великолепных цикла для своей «голливудской книги песен», стихи анакреона и Гельдерлина, это открывает возможность создания драматических хоров, поскольку переложения теперь полностью выражают драматический жест.

26.6.43

полдевятого утра, по радио: анна зегерс[336] впала в кому в мексиканской больнице после того, как вчера ее нашли на улице, сбитой или, как предполагает полиция, выброшенной из машины.

28.6.43

вайль приехал устроить ревью, у него хорошее драматургическое мышление, например, он чувствует, что в швейке не хватает элемента выживания, который был у меня в коротком сюжетном плане. – для этого я вставляю встречу с собакой.

3-6.7.43

с писателем-продюсером э[рнестом] паскалем и лорре на озере арроухед говорим о фильме венера на корточках[337]. искусственное горное озеро под елями на высоте 600 метров, принадлежащее частной компании собственников, на некоторых деревьях висят таблички с красными надписями sold [ «продано»], лорре ездит верхом, купается, водит катер, стреляет из глиняных трубок и ведет себя мило, что-то среднее между покровительством и ученичеством.

7.7.43

читаю УОРДА – ИСТОРИЮ АНГЛИЙСКОЙ ДРАМАТИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ^[338]. елизаветинский театр действительно во многом напоминает Голливуд, коллективное быстрое писание на заказ, многократное использование одних и тех же мотивов, невозможность повлиять на судьбу собственного произведения, известность только в своем писательском кругу, дальше – пламенные сюжеты, новые жизненные слои и среды, политические интересы и т. д. и т. д. дворянское меценатство заканчивается, решающим фактором становится box-office [кассовые сборы]; классовые различия обостряются, аудитория состоит из несовместимых классов, низшего и высшего (средний занят с 2 до 5 часов дня), даже странный побег Шекспира в трактирный бизнес в конце жизни похож на побег на ранчо, который все здесь планируют.

9.7.43

китайский писатель и актер цзян, рекомендованный писка-тором, приглашает меня на представление двух длинных одноактных пьес в специально арендованном зале, игра чрезвычайно интересная, попытка соединить азиатские формы выразительности с нашими, с некоторым количеством Станиславского внутри, но меня при этом ц[зян] торжественно приветствует как «создателя эпического театра», потом он у нас и показывает мне и хелли некоторые этюды, он показывает, как китайцы, обращаясь с палкой как с ружьем, превращают палку в символ ружья; он держит палку как ружье, подчеркивает ее вес, округлость приклада и т. д. это похоже на иллюзионистскую технику а 1а Станиславский, но потом он соглашается, что искусство начинается там, где с самим ружьем обращаются как с палкой, с которой обращаются как с ружьем, то есть там, где само ружье остраняется. дело не в том, чтобы ружье выглядело всего лишь ружьем (или перестало им выглядеть), а в том, что о ружье нужно что-то сказать (рассказать, вынести на дискуссию, если угодно, отдать во власть ассоциаций), скажем, показать, как ружье влияет на часового, или как штатский человек, взяв в руки ружье, превращается в солдата, так можно показать убийство, совершаемое солдатом как носителем ружья, оператором ружья – вымуштрованное, управляемое, практически объективное убийство, и т. д. и т. д.

10.7.43

farrant's theater in blackfriars must have been at best a small room «not over 25 feet in width», burbages in blackfriars 66 feet by 46. the fortune: outside measurements 80 feet each way. interior a square of 55 feet. 3 galleries, 12,11 and 9 feet in height and 12 feet 6 inches in depth, width of the stage 43 feet, it extended into the yard 40 feet.

[театр фарранта в блэкфрайрз был небольшим помещением, «не более 25 футов в ширину», бербеджи в блэкфрайрз 6 футов на 46. the fortune: внешние размеры 80 футов в каждую сторону, внутренняя площадь 55 футов. 3 галереи высотой 12, II и 9 футов и глубиной 12 футов 6 дюймов, ширина сцены 43 фута, во двор она заходит на 40 футов.]

11.7.43

вечером разговаривал с лорре об эффектах остранения. он считает, что я в спектаклях (упоминает берлинскую постановку мать) часто пренебрегал актерским ремеслом, просто некоторые им и так владели, и советует впредь, по крайней мере, упоминать, что базовая ремесленная подготовка остается необходимым условием, это правда, но, занимая любителей наряду с профессионалами, я был доволен тем, что мог продемонстрировать универсальность новых принципов, на самом деле, базовому и среднему уровню существования на сцене, умению доносить текст через рампу и прочему научить можно, но мне бы хотелось, чтобы интересность актера основывалась на его интересе к тому социальному феномену, с которым он, играя, имеет дело.

12.7.43

о швейке: язык пьесы существенно отличается от языка немецкого перевода романа гашека. в него добавились южнонемецкие элементы, и языковой жест в некотором отношении изменился, поэтому в этой пьесе не должно быть богемского говора, т. е. интонации не должны быть богемскими.

17.7.43

у Фейхтвангера познакомился с лоусоном, который писал о драматургии (реакционные тексты, «назад к густаву фрай-тагу») и разделяет идеи new masses, мерроу из coi сильно вырос и теперь гораздо более statesmanlike [государственный деятель], чем раньше; грин (afl) очень решительно выступил против антилейбористского законодательства конгресса и т. д. в европе будут установлены либеральные правительства, настроения американского народа препятствуют чему-то вроде североафриканской политики, советский союз едва ли захочет вступать в конфликт с демократическими странами из-за социалистических государств.

18.7.43

я верю, что немецкая армия снова потерпит поражение за границей, знаменитые плохие немецкие нервы от фашизма становятся еще хуже, генералы прямо из штабов отправляются в сумасшедшие дома, они сдаются на месте, если у них нет всего необходимого для боевых действий, хаген и фолькер превратились в экспертов по «шансам на продолжение бойни», а милитаризм настолько высоко развит, что 30 дивизий ss, вероятно, попрячутся по чердакам, если генштаб запросит перемирие, итальянцы, в два раза дольше испытывающие влияние фашизма, уже слишком испорчены для того, чтобы сломаться.

18.7.43

сообщают, что сейчас в шла уже находится более 60 000 немецких военнопленных; они «поддерживают дисциплину среди своих офицеров, поют песню хорста весселя и т. д.», по крайней мере, они сохраняют себя для послевоенной эпохи в состоянии чистого нацизма, об этом сообщений мало; лишь немногие говорят о своей вере в окончательную победу гитлера.

19.7.43

читаю удручающую книгу суварина о Сталине[339], превращение профессионального революционера в бюрократа и целой революционной партии в корпус чиновников с появлением фашизма действительно предстает в новом свете, немецкая мелкая буржуазия, пытаясь создать государственный капитализм, заимствует некоторые институты (плюс идеологический материал) у русского пролетариата, стремящегося создать государственный социализм, в фашизме социализм сталкивается со своим отражением в кривом зеркале, без единого из своих достоинств, но со всеми пороками.

20.7.43

иногда я думаю о цикле песни бога счастья, совершенно материалистическом произведении, восхваляющем «хорошую жизнь» (в двойном смысле), есть, пить, жить, спать, любить, работать, думать, великие наслаждения.

20.7.43

пресса херста бушует по поводу создания в москве антифашистского комитета, состоящего из эмигрантов и военнопленных[340], программа, насколько можно видеть из газет, содержит не больше того, чего требовал бы профессор тиллих[341] (да, наверное, и брюнинг).

21.7.43

всякий раз в эти годы, когда заканчивается работа, возникает та сокрушительная пауза неестественного простоя, которую необходимо пережить, камнетес в изгнании, следуя привычке, как пороку, снова превратил обломок скалы в скульптуру и теперь сидит рядом с нею, отдыхая (как он утверждает), ожидая (этого он сказать не может), пока никто не пройдет мимо, все терпимо, но когда проходят и особенно когда поднимают взгляд – становится плохо, а произведения искусства сложно транспортировать, это просто обработанные обломки скалы, за 10 лет я написал следующие пьесы:

круглоголовые и остроголовые

страх и нищета в третьей империи

жизнь физика галилея

добрый человек из сезуана

мамаша кураж и ее дети

господин пунтила и его слуга матти

карьера уи

сны симоны машар

герцогиня мальфи (переработка)

швейк

неплохой репертуар полностью разгромленного класса[342].

25.7.43

во время выступления вице-президента уоллеса в Детройте (начало президентской кампании new deal [нового курса]) под лозунгом for private enterprise and full employment [за частное предпринимательство и полную занятость] радиотрансляция прерывается: премьер-министр Муссолини подал в отставку, вечером у нас кортнер, цзян, винге, штойерман, эйслер, каус. мы слышим по радио: социалист бенито Муссолини, который го лет назад.., упал обратно в сточную канаву, из которой когда-то вышел.

26.7.43

Гамбург гибнет, над ним поднимается столб дыма в два раза выше самой высокой немецкой горы, бооо метров экипажам бомбардировщиков нужны кислородные аппараты, налеты происходят каждые 12 часов в течение последних з дней[343].

28.7.43

тот факт, что гитлер не смог заставить генералов защищать фашизм в италии, доказывает растущую слабость его позиции[344]; впрочем, он, вероятно, теперь извлечет еще одну краткосрочную выгоду из итальянских беспорядков, в гостях у эйслера я воспользовался случаем, чтобы спросить адорно и еще одного туи из института социальных исследований, что теперь станет с их экономистом поллоком, который предсказывал фашизм на сто лет, верил в плановую экономику немецкой буржуазии и т. д. они сказали, что падение Муссолини ничего не доказывает, при этом они все удивлены той легкостью, с которой итальянская буржуазия играючи уволила «диктатора», распустила «всепроникающие» фашистские институты и т. д. когда я им год назад говорил, что, по моему мнению, в германии мы имеем дело всего лишь с очень поверхностной военной экономикой, с очень слабой реальной координацией и очень хаотичным вмешательством государства в экономику, они только вздергивали брови.

29.7.43

конечно, есть что-то вроде «рабского духа немцев», оно имеет исторические причины (описанные, но не устраненные), тем не менее, недиалектику трудно объяснить загадку стойкости немцев (две зимы в россии, теперь снова на сицилии, но еще и на антифашистских немецких фабриках, что более важно), есть тотальность фашистской целеустремленности, которая может только скачкообразно переходить в тотальность другого рода (всегда видна только верх

ушка, не низ. да, верх управляет низом).

1.8.43

вечером у фиртелей собрались т[омас] манн, г[енрих] МАНН, ФЕЙХТВАНГЕР, БРУНО ФРАНК, Л[ЮДВИГ] МАРКУЗЕ, г[анс] райхенбах и я. за четыре часа было сочинено следующее:

в настоящий момент, когда победа союзнических государств приближается, нижеподписавшиеся писатели, ученые и художники немецкого происхождения считают своим долгом публично заявить следующее:

Мы приветствуем состоявшееся в Советском Союзе выступление немецких военнопленных и эмигрантов, которые призвали немецкий народ принудить своих угнетателей к безоговорочной капитуляции и начать бороться за сильную демократию в Германии.

Мы также считаем необходимым указать на очевидное различие между гитлеровским режимом и связанными с ним слоями с одной стороны и немецким народом с другой.

Мы убеждены, что не может быть прочного мира во всем мире без сильной немецкой демократии.

Томас Манн Генрих Манн Лион Фейхтвангер Бруно Франк Бертольт Брехт Бертольд Фиртель Ганс Райхенбах Людвиг Маркузе.

первое предложение вписал т[омас] манн, его беспокоило упоминание советского союза, когда мы виделись в последний раз, в феврале, он, держа тарелку с бутербродами, сказал: «я бы хотел, чтобы русские оказались в берлине раньше союзников». впоследствии я узнал, что в тот день он записывал на пластинку приветственную речь в честь красной армии в российском консульстве, теперь бруно франк убедил его, что не упомянуть московский комитет было бы странно, после чего дебаты перешли к понятию «связанные слои»; т[омас] предложил «соучастники», а г[енрих] «трасты», в конце концов все согласились с вышеприведенной версией, и удовлетворенный томас зачитал ее женщинам внизу.

август 43

2.8.43

а сегодня утром т[омас] манн[345] позвонил Фейхтвангеру: он отзывает свою подпись, так как у него «похмелье», это «патриотическое заявление», «удар в спину союзникам», и он считал бы справедливым, если бы «союзники карали германию в течение десяти или двадцати лет».

безоглядная ничтожность этих «столпов культуры» на мгновение ошеломляет даже меня, затхлый воздух франкфуртского парламента еще и сегодня действует одуряюще, они готовы согласиться с утверждением Геббельса, что гитлер и германия – одно целое, если херст их в этом поддержит, разве, говорят они, немецкий народ нельзя обвинить, по крайней мере, в рабстве духа, если он подчинялся Геббельсу так, как они подчиняются херсту? и разве немцы не были милитаристами и до гитлера? т. манн вспоминает, как он и еще 91 интеллектуал, одобрили вторжение имперских армий в бельгию в 1914 году, такой народ нужно карать! как я уже сказал, на мгновение даже я задумался, как «немецкий народ» сможет оправдаться за то, что он стерпел не только зверства гитлеровского режима, но и романы г-на манна, причем во втором случае им не грозили 20–30 дивизий ss.

7.8.43

положение гитлера, похоже, крайне тяжелое, война на востоке проиграна, Италия разбита, Муссолини обречен, воздушные налеты неостановимы, он может пасть в любой день.

8.8.43

днем здесь горелик, цзян, винге. к моему ужасу, скептически настроенный, левый горелик поддерживает тезис ванситтарта[346]. «почему немецкие рабочие не протестовали против зверств в россии?» (здесь принято, что высокооплачиваемые писаки, отравляющие сознание американских масс, иногда подписывают протесты против того или этого.) жестокость фашистского и особенно нацистского насилия не умещается в здешнем воображении, они не понимают, что такое гоо тысяч заключенных в концлагерях к началу войны, превращение рабочего в техника, отделяющего работу от ее цели и т. д. а еще этот чудовищно живучий боевой дух, совершенно абстрактный, эта бойня из любви к порядку, эта гонка по инерции, горелик упоминает итальянцев, которые сражаются плохо, а цзян объясняет ему, что немцы (и японцы), когда придет время, так же хорошо будут бороться и с собственными власть имущими, идея свободы – не «естественная» идея, подданные редко воспринимают подлость режима как собственную или как нечто, за что они несут ответственность; слишком большая часть злодеяний совершается против них самих.

9.8.43

когда в прошлое воскресенье томас манн, сложив руки на коленях, откинулся назад и сказал: «да, в германии нужно убить полмиллиона человек», это прозвучало совершенно по-звериному. стоячий воротничок заговорил, ни малейшего упоминания ни о какой борьбе, речь шла о хладнокровном наказании, и если гигиенические соображения представляют собой зверство, то что уж говорить о мести (а это был рессентимент животного)?

9.8.43

«о орошенье сада для оживленья зелени», и: «город родной, как мне его найти?», но лирика как целое должна иметь (внутренний) сюжет, который может находиться в гармонии или контрасте с сюжетом внешним, я имею в виду что-то вроде «периодов» художников нашей эпохи, например, Пикассо, как ни беспорядочны впечатления, как ни произвольно внешнее воздействие в эти годы, – и все же, написанные мною стихи всегда носят характер опытов, и опыты эти по отношению друг к другу выстраиваются во что-то упорядоченное, и чтение едва ли способно доставить адекватное удовольствие, если, например, такое стихотворение, как первое, не может быть воспринято в его новизне по отношению ко всему творчеству, как domesticum [член семьи].

10.8.43

к вопросу: почему они борются? – если организации и средства угнетенных классов уничтожены («перепрофилированы»), единственное, что остается индивидууму – выискивать признаки того, что и организации правящего класса разваливаются. только когда новые ячейки, в которые его втиснули, начинают исчезать (местные отделения трудового фронта, фронтовые подразделения и т. д.), он может приступить к формированию ячеек для собственных нужд, обычно с целью выполнения более общих, не связанных с классовой борьбой, задач, оставшихся после исчезновения предыдущих ячеек. – обвинения в адрес сражающихся в гитлеровских армиях бывших социалистов в участии в зверствах на востоке, сводящиеся главным образом к тому, что они их терпят, болезненны; вероятно, они имеют дело с сослуживцами, озлобленными «новинкой» – партизанской войной, которую ведет гражданское население. – левые должны как минимум сказать: «эти немецкие рабочие не смогут ничего возразить, когда им придется восстанавливать разрушенную ими украину». если речь не идет о репарациях и если они будут заниматься этим восстановлением в условиях, которых мы ожидаем и для германии (профсоюзы и т. д.), они вряд ли будут сильно возражать.

14.8.43

хелли организовала праздник в честь деблина, которому исполнилось 65 лет. Генрих манн произнес великолепную поздравительную речь, кортнер, лорре, гранах читали фрагменты из книг деблина, бландина эбингер пела берлинский шансон, штойерманн играл на фортепиано музыку эйслера, а в конце деблин произнес речь против морального релятивизма и за твердые религиозного устои, оскорбив тем самым нерелигиозные чувства большинства гостей, более рациональных слушателей охватило безнадежное чувство, чем-то сродни сострадательному ужасу заключенных, когда один из сокамерников, не выдержав пыток, начинает давать показания, на самом деле деблина подкосили несколько особенно тяжких ударов: гибель двух сыновей во франции, невозможность издать его 2400-страничный эпос, стенокардия (великая миссионерша) и жизнь с необыкновенно глупой и пошлой женщиной, чтец хардт допустил показательную неловкость, декламируя «молитву зороастра» клейста, вместо «игнорировать ошибки и глупости своего рода» он сказал «игнорировать ошибки и глупости своей супруги»[347]: деблин с женой только что провели выходные в доме хардта.

когда деблин начал говорить, что он, как и многие другие писатели, виноват в возвышении нацистов («разве вы, господин томас манн, не говорили, что он вам как брат, хоть и, конечно, скверный», – бросил он в первый ряд[348]), и настойчиво вопрошать, почему это случилось, я несколько мгновений по-детски верил, что он вот-вот скажет: «потому что я скрывал преступления правящего класса, обескураживал угнетенных, песнями кормил голодных» и т. д. но он упорно, без всякого раскаяния, продолжил: «потому что я не искал бога»[349].

15.8.43

вечером здесь цзян, одна молодая американская актриса, американский актер и гранах, я задаю вопрос, зачем они играют, американцы говорят: чтобы выразить себя; проявить творческие способности и т. д. (первый ответ «зарабатывать на жизнь» уже отвергнут), цзян играет, потому что любит людей и ненавидит людей, поэтому он их либо превозносит, либо разоблачает. гранах использует возможность поглотить всю человеческую жизнь за три часа, чтобы дожить примерно до 300 000 лет. в штатах, где театра так же много и так же мало, как в древнем риме, трудность состоит не в том, что это развлечение, а в том, что это очень слабое, случайное, ненужное развлечение. эскапизм, но побег только до лифта, афродизиак, но только для флирта и т. д.

20.8.43

стало известно о забастовках не только в Милане, но и в берлине. на мгновение поля сражений, театры военных действий и географические рельефы европы кажутся населенными, есть люди в Милане и Гамбурге…

24.8.43

великие преступления возможны только потому, что они неправдоподобны, обычное мошенничество, простая ложь, бесстыдная спекуляция многих застают врасплох, люди более тонкие отказываются верить в примитивное мошенничество, они уже недоверчивы, но еще к тому же и требовательны, они ожидают тщательно спланированных виртуозно сложных преступлений, и с негодованием отказываются «путать» государственных деятелей с конокрадами, а генералов – с биржевыми спекулянтами, то есть совершенно ничего не понимают в конокрадстве и биржевых спекуляциях, они, конечно, правы, когда ищут в великих людях хитроумие; но это хитроумие низменное, нужное только для преступной деятельности. удары, которые они наносят, не всегда смертельны. они обманывают людей красивыми речами, цель которых не вывести жертв из строя, а лишь превратить их в идиотов.

25.8.43

интересно, как мало на самом деле сказано в докладе горелика об эпическом театре, единственном в америке, а может и во всем мире, он исследует почти исключительно интеллектуализацию театра и создает романтический культ машины. очень мало о новом материале или о новых социальных функциях театра, он не уделяет внимания обращению к новой аудитории, которая пришла или должна прийти, чтобы изменить мир, а не чтобы его интерпретировать, американский театр в короткую эпоху после экономического краха [19] 29-го, когда он стал своего рода политическим институтом, оказался неспособен выйти за рамки любительщины, поэтому горелик может отстаивать эстетические позиции, только когда описывает европейский театр.

27.8.43

ужасные уроки: когда войны продолжаются достаточно долго, простые люди наконец осознают бесчеловечность своего правительства, империалистический характер войны, но в то же время они узнают, что и враг преследует империалистические цели! – после эссе в american mercury о намерениях правительства в отношении германии журналист кингсли смит, который, говорят, близок к госдепартаменту, написал об италии. кингсли смит представляет, что германия и Италия будут управляться так же, как индия, первым последствием будет индийский голод, лишь немногие (из тех многих, кто здесь осуждает такие суровые и властолюбивые планы) видят, что фашизм предусматривал не только максимум возможных, но и минимум необходимых полицейских репрессий для сохранения господствующей системы производства, и кроме того, этим режимам еще была необходима война!

28.8.43

статья о военной экономике в германии (the economicjournal): к концу 1942 года концерны через военное министерство окончательно победили государственный контроль, рационализация, специализация, стандартизация позволили дальше наращивать производство, гражданские власти, похоже, больше не могут распустить тресты, но и поставить их под государственный контроль стало нереально.

29.8.43

сердце замирает, когда читаешь об авиабомбардировках берлина. поскольку они не связаны с военными операциями, конца войны не видно, виден только конец германии[350].

30.8.43

будзиславский[351] переписал декларацию от I августа, чтобы не ссылаться на заявление военнопленных, тиллих советует вообще отказаться.

2.9.43

из economic journal, volume LI, декабрь 41, следующие цифры, без знания которых трудно понять развитие событий в ссср:

4.9.43

альфред креймборг[352] перевел швейка, единственное, чего не хватает, это молдавской песни, как ни странно, я не могу ее написать, у меня есть содержание и стихи, но вместе они никак не складываются, иногда я смутно понимаю мучения бездарностей.

5.9.43

какая трата времени – эти сценарии для pictures [фильмов], большая лотерея, прежде всего потому, что не получаешь никакой материальной гарантии на какое-то обозримое и продолжительное будущее, я не смог закончить роман о цезаре, а роман о туи – даже начать, покупка меди остается во фрагментах, а мне хотелось бы сделать странствия бога счастья, полулирическое, полупрозаическое произведение, хотя бы главу об открытии счастья творчества, и т. д.

6.9.43

два дня у шведского консула, лохнер[353] и фришауэр из-за арестованной в Хельсинки вуолийоки. георг брантинг телеграфировал нам для получения свидетельских показаний.

сентябрь 43

Гамбург

7.9.43

9.9.43

Томас манн, как я слышал от очевидца, теперь, когда его пытаются заставить сделать заявление о необходимости проводить различие между гитлером и Германией, рассказывает, что «такие левые, как брехт» выполняли приказы москвы. эта рептилия не может представить, как можно что-то сделать для германии (и против гитлера) без приказа откуда-то и что в германии можно по собственному разумению, скажем, из убеждения, увидеть нечто иное, чем многочисленную читательскую аудиторию, что примечательно, так это коварство, с которым супруги манн – его жена очень активна – распространяют подобные подозрения, которые, как им известно, могут причинить большой вред[354].

20.9.43

на ужин пришел ишервуд[355], маленький, деликатный, упрямый, терпеливый и требующий терпения, он прочитал доброго человека, делает несколько вежливых комплиментов и выражает недовольство богами, я объясняю ему, как они, будучи проводниками разрушительных моральных постулатов, внутренне и внешне деградируют во время инспекционной поездки, а под конец, изголодавшись и разочаровавшись во всех отношениях, уже не чураются даже жалких махинаций заключительного акта и т. д. он время от времени смеется, но быстро сам себя останавливает и меняет тему, – я-то надеялся, что он заинтересуется переводом, затем пришел фиртель. они старые друзья, еще с Лондона, но разговор переключается на писателей английской верхушки, на него, одена, хаксли. «индия победила вас», – говорит фиртель. «она заразила вас своей проказой», – расширяю я атаку, на самом деле ишервуд – буддист (маленький эрзац-монах, стоящий босиком в облаке ладана голливудского монастыря, который вообще-то представляет собой пансион), оден – англо-католик, хаксли – деист самого смутного толка, ишервуд, большой друг последнего, позволяет мне «пройтись» по его остроумным, тонким и сложным описаниям душевных мук паразитов, но когда я называю хаксли «купленным», он смотрит на часы и встает, такие вещи не обсуждаются, официант, счет, я чувствую себя хирургом, у которого пациент встал и ушел во время операции: все, что он успел получить, – разрез.

25.9.43

взятие русскими Смоленска полностью меняет ситуацию в мире, создание немецкого комитета военнопленных и эмигрантов (как и конгресс русской католической церкви, который, по-видимому, предназначен для балкан) оказывается теперь частью решающего наступления[356].

26.9.43

собираю воедино написанные здесь стихи, («но и я на последнем корабле», «крестовый поход детей 1939», «немецким солдатам на восточном фронте», «что получила жена солдата?», «в штормовую ночь», deutsches miserere, «маска злого духа», «поливка сада», «возвращение, «аврора».)

27.9.43

поистине удивительна каждой деталью люмпенизация политики в таких высоко цивилизованных индустриальных германии и италии, придающая истории стиль грошового романа, эти классы scratch the bottom [чешут себе зад], гангстеры во главе 300 моторизованных дивизий, папа выстрелом убивает брата-привратника из засады.

30.9.43

заговор плотников борхардта[357] опубликован на английском языке, я констатирую сильное отвращение среди эмигрантов: они находят этот труд неловким, религиозным, реакционным, позорным, что же, борхардт, злобный, как и многие моралисты, безнадежный провокатор и преувеличитель по сатирической профессии, и т. д. и т. д. однако не следует забывать, что его сочинения на голову выше сочинений верфеля и его присных, поскольку остро и страстно описывают социальные битвы современности, в буржуазном лагере отражение социальной борьбы можно найти только на религиозной почве, достаточно сравнить тиллиха с томасом манном, есть что-то такое, вроде религиозного социализма, противостоящего клерикальному фашизму, я еще не читал книгу б[орхардта].

1. 10.43

в сенате бушует битва из-за призыва отцов, сенатор уилер, который до перл-харбора часто высказывался о гитлере с пониманием, требует принять закон, запрещающий призывать в армию отцов, если требуется больше солдат, их нужно набирать в правительственных учреждениях, в целом люди охотно откликаются на призыв правительства, приятно, что нет того отвратительного лицемерия, которое в европейских странах в лучшем случае побудило бы государственных деятелей или демагогов громко протестовать от имени тех, кого объявляют негодными к военной службе.

2. 10.43

встретил у эйслера ренуара, он оплакивает разрушение Неаполя. «его невозможно восстановить, у него не было стиля, он просто возник среди цивилизованных людей», разговор заходит о французской архитектуре, «эпоха рук сменяется эпохой головы, самое опасное животное на свете – архитектор. он принес больше разрушений, чем война», забавно, почти захватывающе видеть, как месье ренуар ест колбасу, его органы чувств в полном порядке.

3.10.43

если гитлер не удержит днепр, немецкие генералы вполне могут поступить так же, как итальянские, русские со своим комитетом подготовили для этого почву, признали генералов партнерами по переговорам и, вероятно, рассчитывают, что те, уничтожив собственную массовую базу, в лучшем случае смогут купить себе отсрочку от виселицы, однако рузвельт и Черчилль, похоже, обеспокоены, потому что они сейчас – вероятно, впервые – высказались за искоренение военной касты германии, русские, напротив, укажут на трудности итальянской кампании и на то, что союзники оказались не в состоянии действовать в западной европе. фактически, похоже, итальянская кампания более перспективна для азиатской войны, чем для европейской.

10.10.43

здесь адорно. этот франкфуртский институт – настоящая сокровищница для туиромана. «друзья вооруженного восстания» хорошо дополняют «бескорыстных поклонников идеи материализма». «Маркса интересуют не вещи, а только отношения между людьми, овеществленные в вещах», еще забавно, что-то вроде: «роберт вальзер[358] очень важен, потому что отражает упадок буржуазного общества», жаль только, что потом упадок этой буржуазии оборачивается танковыми дивизиями и отрядами ss.

12.10.43

рецепт успешного создания сценариев: нужно писать так хорошо, как можешь, и это должно быть достаточно плохо.

15.10.43

какие газеты ни читай, какие разговоры ни слушай – везде серое, унылое, затхлое настроение! в первые несколько месяцев, когда страна была еще плохо вооружена и считалось, что даже западное побережье под угрозой, был своего рода подъем, но сейчас он полностью исчез, память о мировой войне тяжело давит на сознание людей, новая пьеса почти во всем напоминает старую, и то, какой у нее был жалкий конец!

15. 10.43

актер Александр гранах написал «воспоминания»[359], сын бедного галицийского еврея – помощник пекаря, а затем студент-актер – пошел на хирургическую операцию, чтобы ему выпрямили кривые ноги и он мог бы выступать в трико, помню, как он играл шейлока в Мюнхене где-то в 1920 году, нахальный, дерзкий, кричавший так, что люстра качалась, очень яркий, галицийские истории хороши, хотя и не так правдивы, как кажутся, но описание работы! в конце, как вишенка на торте, deutsches theater рейнхардта изображается как настоящий Голливуд (что совершенно верно), какая жалость, какая путаница! сначала позволяет сломать себе ноги, чтобы их выпрямить, а потом – позвоночник, чтобы его искривить.

16.10.43

читаю напечатанную здесь в 1938 году полемику советских историков литературы об оценке великих писателей прошлого, к Шекспирам и толстым следует относиться как к апологетам их классов или всего человечества? лифшиц и нусинов[360] пишут довольно кровожадно, ленин говорил о толстом, а нусинов имеет смелость..? вызывается прокурор, чтобы снять с Шекспира подозрения в том, что он писатель для аристократии! надлежащих разбирательств фактически не проводится или они принимают форму судебных процессов, тон пугающе непродуктивный, злобный, личный, авторитарный и раболепный одновременно, очевидно, это не та атмосфера, в которой может процветать живая, боевая, полнокровная литература. на самом деле, не просто нет ни одного значительного романа, но к тому же еще хорошим считается китч, вроде романов алексея толстого, и ни одной драмы, ни одного драматического персонажа – ни комического, ни трагического, ни одного достижения в области языка или философии ни в одной пьесе, и это при очень мощном театре, такие утверждения обычно сопровождают намерение вскрыть глубокие противоречия, доказать, что «здесь что-то не так», но пока что можно только констатировать: большевики не умели развивать литературу, нет нужды даже говорить, что их методы потерпели неудачу в этой области, возможно, достаточно сказать, что методы, которые они использовали в этой области, потерпели неудачу, и уж точно ситуация была неважная, захват власти пролетариатом застал литературу врасплох.

в споре о том, представляют ли великие буржуазные писатели человечество или буржуазию, диалектик не нашел бы противоречия. они представляют и человечество, и буржуазию, поскольку они одновременно буржуа и люди, т. е. противоречивые существа, они представляют человечество как буржуазию, а буржуазию как часть всего человечества.

17.10.43

художественная политика рабочего класса, и для того, чтобы бороться за власть, и для того, чтобы ее удержать, рабочему классу нужен реализм, действующий и размышляющий, и в этом нет ничего особенного, среднему классу реализм тоже был нужен и продолжает быть нужен, приукрашенные военные сводки вредны для самих командиров, сфальсифицированные отчеты о политической ситуации вредны для биржевиков, сообразно их положению, буржуазии нужны тайные реалистические сводки, а пролетариату – открытые, так что же такое реалистическое искусство, например, в театре? иллюзионизм? сенсуализм?[361] все в разговорной прозе, с атмосферой, непроницаемой, как сама жизнь? настолько правдоподобное, что начинает казаться: можно только так, а не иначе? человек всегда жертва обстоятельств, климата, собственности, страстей, хода вещей? в таком случае истина всегда где-то «внутри», но никто не может до нее добраться, реалистическое искусство – это искусство, которое противопоставляет реальность идеологиям и позволяет реалистически чувствовать, мыслить и действовать.

28.10.43

«belli, do you think somehow in the management of this hectic day you could do my hair?» [хелли, как ты думаешь, в такой беспокойный день ты сможешь сделать мне прическу?], – говорит барбара за праздничным столом.

1. 11.43

в нью-йорке умер макс рейнхардт. видел почти все репетиции «игры снов»[362] в deutsches theater в берлине в начале 1920-х годов, элементы стиля у него устаревали так же быстро, как и у других в нашу эпоху зияющего противоречия между искусством и жизнью, когда и искусства в жизни мало, и жизни в искусстве мало, в искусстве нет ничего естественного там, где сама жизнь есть нечто искусственное.

5. 11.43

хороша была бы такая пьеса для немцев, где можно было бы показать, как кто-то гибнет из-за их раболепия, т. е. сначала они его охотно принимают как фюрера, а потом он гибнет вместе с ними из-за их несамостоятельности, крестьянская война.

10. 11.43

деблин приносит интернациональную] л[итературу], 1943, iv, со статьей бехера немецкая школа, от которой воняет национализмом[363], снова наивно принимается национализм гитлеров; просто у гитлера он неправильный, у бехера правильный. «создать» нужно «тип» «новой немецкой национальной литературы» («литература будет национальной, либо ее не будет»), он требует, чтобы «слабости так называемой левой литературы были преодолены», а слабости, вероятно, заключены как раз в ее «левости». ужасно оппортунистическая чепуха, реформизм национализма, конечно, «национальный фронт мира и свободы против гитлера» – очевидная тактическая позиция, которая напрашивается сама собой, раз уж катастрофа национального масштаба вызвана национализмом или должна быть им спровоцирована. необходимо противостоять стремлению национализма к фрагментации и «деиндустриализации», но ради вот этого вся гигантская обывательская надстройка? для нас националистическое у шиллера, гёте и Гельдерлина уже невыносимо. какая пошлость все это «подлинно немецкое» в гётце[364]! «мы должны показать немецкие фигуры, в которых будет реализовано и смоделировано то, что мы все имеем в виду под новым образом немецкого народа», я читаю: «формируется новое чувство общности, чтобы воля германии была исполнена, и мы должны быть ее проводниками, и высшее, господствующее над такой общностью: гений вечной германии». дайте тазик, меня тошнит.

11. 11.43

в 19th century and after [19 век и после] доклад об уничтожении евреев в Польше, мне очень хотелось бы, чтобы о «немецком человеке» (читай: «немедцком») больше никогда не было речи, ни устной, ни письменной, чтобы нам не приходилось приписывать эти характеристики друг другу! все эти умные завлекательные фразы о «немецкой науке», «немецком духе», «немецкой культуре» прямиком ведут к «немецким зверствам», как раз мы и есть та раса, которая должна начать называть свою страну страной номер п – и баста, германия должна эмансипироваться не как нация, а как народ, точнее, как рабочий класс, это не случай «нации никогда и не было», нация была, т. е. она играла в национальную игру ради мирового господства и развила вонючий национализм.

11. 11.43

штефф коллекционирует старые пластинки с некогда знаменитыми джазовыми произведениями, джаз начался как народная музыка, добился некоторых высот и деградировал, и все это очень быстро, в этих сферах никто ничего не добивается. писателей после первой же книжки заманивают в Голливуд и быстро выжимают досуха, они пишут ни для кого, они все пьют, видеть деблина и Генриха манна в такой обстановке утомительно, они здесь просто неудачники, у г[енриха] м [манна] нет денег, чтобы вызвать врача, а сердце у него изношено. его брат, у которого есть дом и 4–5 машин, буквально морит его голодом[365], нелли, всего 45 лет, вульгарная и грубоватая, хорошенькая, работает в прачечной, пьет[366], они вдвоем живут на очень маленькой, душной голливудской вилле без сада, с дешевой мебелью и несколькими спасенными книгами. и однажды, говоря о возвращении, он еще произносит: «можно ли будет перевезти с собой имущество, не слишком ли это дорого? я не хочу начинать все сначала в моем возрасте. я лучше останусь здесь», но теперь, конечно, он уже знает, что не может оставаться здесь, если не хочет умереть с голоду, «если я увижу еще одного такого эберта, приветствующего непобежденную армию перед бранденбургскими воротами[367], я выстрелю из револьвера – и заряжать его не придется».

7. 11.43

коммунистическая партия сша делает героической красной армии небольшой комплимент в виде харакири[368].

с середины ноября [43] до середины марта [44]

в нью-йорке (124 east 57 st.), работаю с хеем и бергнер над герцогиней мальфи. не совсем закончили, потому что у бергнер мало времени. – основание совета демократической германии, главные инициаторы – будзиславский и тиллих. – видел наш городок, режиссер дж[ед] харрис, прогрессивный спектакль, робертсон в роли отелло, плохой в ужасной постановке, один хороший мюзикл. – вел переговоры с харрисом о Галилее, заключил с вайлем контракт на сезуан в жанре полуоперы, контракт с бродвеем на меловой круг при посредничестве луизы райнер. начал пьесу. – тем временем Фейхтвангер подписал договор на фильм о симоне (я получаю 20 000$). покупаю новые штаны.

6.4.44

джед харрис, режиссер-продюсер, который очень хорошо поставил наш городок т[орнтона] уайлдера[369], интересуется Галилеем, поэтому я заново перепроверил мораль, которая меня всегда немного беспокоила; именно потому, что я старался здесь следовать истории и не имел моральных интересов, мораль возникает, и я этим недоволен. г[алилей] одинаково не может удержаться и от того, чтобы сказать правду, и от того, чтобы съесть аппетитное блюдо: для него и то, и другое – чувственное наслаждение, и личность он строит так же страстно и мудро, как и мировоззрение, в принципе, он дважды терпит поражение, первый раз, когда замалчивает истину или отрекается от нее из-за опасности для своей жизни, второй раз, когда вновь ищет и провозглашает истину, несмотря на опасность для своей жизни, его продуктивность разрушает его. теперь я к своему неудовольствию слышу, что оправдывал его публичное отречение ради возможности продолжать работать тайно, это слишком плоско и слишком дешево. г[алилей] в конечном итоге уничтожил не только себя как личность, но и наиболее ценную часть своего научного труда, церковь (т. е. власть) защищала библейское учение исключительно для того, чтобы защитить себя, свой авторитет, свою возможность угнетать и эксплуатировать, люди интересовались теориями галилея только потому, что страдали от власти церкви, отрекшись, г[алилей] поставил под угрозу истинный прогресс, он подвел людей, астрономия снова стала чисто научной дисциплиной, аполитичной, изолированной, церковь отделила «проблемы» небес от проблем земных, укрепила свое правление и после этого с готовностью признала новые решения.

10.4.44

главная работа кавказский меловой круг, интересно, как много разрушается, когда ты попадаешь в ножницы между «заказом» и «искусством», я неохотно драматизирую в этом пустом, лишенном желаний пространстве.

29.4.44

лоутон, помешанный на швейке (он прочитал его в черновом переводе), с горечью рассказывает, как в англии презирают актеров, его дедушка был дворецким, отец – отельером, сам он пришел в театр в 28 лет и через год прославился, портной с бонд-стрит[370] готов был шить костюмы для всемирно известной кинозвезды, только если это останется в секрете, иначе от него сбежали бы его клиенты-тори, здесь, говорит, нет уважения, но хотя бы есть деньги, где актер может так жить, спрашивает он, показывая на антикварную мебель, парк с лужайкой и змеиные головы из мексиканского гранита, это все-таки кое-что. я могу здесь изучать Шекспира, у нас в гостях он декламирует нам мера за меру, а у себя бурю, сидит на белом диване перед великолепными напольными часами в стиле баварского барокко, скрестив ноги, как будда, так, что виден только живот, и читает пьесу по маленькой книжке, отчасти как ученый, отчасти как актер, смеется над шутками, время от времени извиняется, если не очень помнит сцену, в его чтении я вижу в просперо того странного наполеона с портрета на острове св. елены, где наполеон с желтым лицом похож на голландского плантатора в соломенной шляпе, калибана он читает с сочувствием.

8.5.44

трудности с фигурой аздака задержали меня на две недели, пока я не нашел социальную причину его поведения, поначалу у меня была только его бестолковая манера отправлять правосудие, которая была на руку беднякам, я не мог просто показать, что для торжества справедливости необходимо нарушить закон, я понимал, что показывать нужно, как неряшливое, невежественное, в общем, скверное судейство приносит пользу тем, кому на самом деле нужно право, вот почему аздак должен был обладать эгоистичными, аморальными, паразитическими чертами самого низкого и самого развратного из всех судей, но мне все еще не хватало элементарной причины социального характера, я нашел такую причину в его разочаровании тем, что с падением старых правителей наступает не новое время, а время новых правителей, поэтому он продолжает вершить буржуазное правосудие, только деградировавшее, саботажническое, подчиненное абсолютной выгоде судьи, конечно, это объяснение никак не должно изменить то, что у меня уже было, и не должно оправдывать аздака.

17.5.44

когда злой человек слишком быстро становится добрым, это он часто просто подавляет злобу, я попросил Кристофера ишервуда перевести к[авказский меловой круг], он отказался, потому что у него было слишком много работы: переводы с индийского, книга, его свами[371], киносценарии и т. д. – работа с хаксли. в конце концов он предложил 100 или 200$, если мне понадобятся деньги, пока пьеса не будет готова, это много, ведь я знаю – у него ничего нет. мой проступок состоял в том, что я подкупил его друга, чтобы он обработал его еще раз.

22.5.44

ПРОЦЕССИЯ ПЕРСОНАЖЕЙ СТАНОВИТСЯ ДЛИННЕЕ, БАЛЛ, ГАРГА, ШЛИНК, МАЕ ГАРГА, ЭДУАРД, ГАВЕСТОН, КОРОЛЕВА АННА, ГЭЛИ ГЭЙ, БЕГ БИК, ИОАННА Д'АРК, МАУЛЕР, ВЛАСОВА, КАЛЛАС, ИБЕРИИ, ЮДИТ КАЛЛАС, ГАЛИЛЕЙ, ШЕН ТЕ, СУН, ПРОДАВЕЦ ВОДЫ, МАМАША КУРАЖ, НЕМАЯ КАТРИН, ПУНТИЛА, МАТТИ, УИ, МАЛЬФИ, ГЕРЦОГ, СИМОНА, ГРУШЕ, АЗДАК[372].

28.5.44

это же все равно, что писать пьесы для тунгусской степи, здесь Горелик с продюсером-писателем по фамилии ауэрбах, американцем, о котором он хорошего мнения, винге рассказывает сюжет кавказского] м[елового] к [руга]. г[орелик] спрашивает о смысле, потом они принимаются критиковать структуру. где конфликт, напряжение, плоть и кровь и т. д. и т. д? я пытаюсь объяснить сложную и смелую структуру гамлета. ну и что, значит, гамлет просто не выстроен (то, что мосс харт[373] назвал бы «жестко выстроен»), садясь с винге в машину, говорят: «он никогда не добьется успеха, он не может генерировать никаких эмоций, там даже дело не доходит до идентификации, а он из этого делает теорию, he is crazy and gets worse [он сумасшедший и становится все хуже]», проституция этих artists тотальная, шлюха продает голый «эффект», ей отлично платят, потому что клиент импотент, интерес, который эта публика, кажется, проявляет к жизни, – это интерес ростовщика, его следует называть «дивиденды».

6.6.44

вернулся после просмотра мемфисской красотки (о полете летающей крепости в Вильгельмсхафен) с гомолкой и карин, и уже сидел за шахматами, когда позвонил эйслер и сообщил, что началось вторжение во францию[374], радио крутило новости; уже говорил очевидец из Нормандии.

барбара сказала, что учительница обществознания не упомянула о вторжении ни одним словом; штефф тоже почти ничего не слышал в университете, винге рассказывает, как один человек сказал ему: «это волнует только иностранцев и тех, чьи родственники в армии», это естественное отношение и в нем есть что-то свободное, хотя и в гегелевской «плохой» форме.

6.6.44

вчера днем я закончил кавказский меловой круг и отправил его райнер.

12.6.44

сказал горелику, что он изменился, и привел ему несколько соображений, он опять начинает свое: «драма нуждается в напряжении, кульминации и идентификации», и что он не может понимать, если не может сопереживать, я объяснил, как мало можно понять в персонаже путем сопереживания, но это был разговор со стенкой, нет никакого способа избавить его от интереса к to sell the story [продавать истории], и к тому, чтобы продавать потрясения и эмоции.

15.6.44

меня вдруг перестала устраивать груше в к[авказском] м [еловом круге], она должна быть простой, похожей на безумную грету брейгеля, вьючное животное, она должна быть упрямой, а не бунтующей, послушной, а не доброй, выносливой, а не неподкупной и т. д. и т. д. эта простота ни в коем случае не должна означать «мудрости» (известный шаблон), но она вполне совместима с практическим складом ума, даже с хитростью и пониманием человеческой природы. – груше, несущая на себе отпечаток отсталости своего класса, меньше позволяет идентифицироваться с собой и, в известном смысле, представляет объективно трагический образ («соль земли»)[375].

20.6.44

работаю над новой серией фотоэпиграмм[376], взглянул на старые, часть которых относится к начальному периоду войны, и пришел к выводу, что выбрасывать почти нечего (в политическом отношении вообще нечего); учитывая постоянно меняющиеся аспекты войны, это хорошее доказательство правильности ракурса, сейчас у меня больше 60 четверостиший, и вместе со страхом и нищетой третьей империи, сборниками стихов и, возможно, пятью ТРУДНОСТЯМИ пишущего правду, они составляют удовлетворительный литературный отчет о времени изгнания.

25.6.44

хоркхаймер рассказывает о святом франце голливудском, шверфеле[377], который для своего бродвейского хита якововский и полковник использовал историю бедного беженца и не заплатил ему ни цента, «разве тебе недостаточно, – сказал он ему, – что я тебя увековечил?»

3.7.44

в к[авказском меловом] к[руге] используется вымысел, все это представлено певцом, т. е. он приходит без театральной труппы; сцены – лишь воплощение основных событий его повествования, несмотря на это, актер должен действовать так, как если бы он был режиссером труппы: он стучит по полу молоточком перед следующим выходом, дает явно понять, что следит за происходящим в ожидании своего следующего вступления, и т. д. это необходимо, чтобы избежать одурманивающего иллюзионизма.

21.7.44

когда просочилось кое-что о кровавых разборках между Гитлером и юнкерскими генералами, я на мгновение стал болеть за гитлера; кто, как не он, избавит нас от этой банды преступников[378]? сначала он пожертвовал свои sa клубу джентльменов, теперь он жертвует клубом джентльменов, а что насчет «плутократии»? у немецкой буржуазии с ее юнкерским мозгом случилось кровоизлияние в мозг, (русские маршируют на восточную Пруссию.[379])

30.7.44

лоутон читает нам (Фейхтвангеры, цзян, винге, дессау, горелик, штефф) первые три акта лира, он превосходно передает лира первого акта, т. е. лира, доведенного королевской властью до бесчеловечности, настаивающего на 10 фунтах дочерней почтительности за 1000 квадратных метров земли, затем сохранение властных повадок после отказа от власти, он великолепно противопоставляет пустые, шаблонные призывы к сверхъестественным силам простым, реалистичным выражениям или реальным чувствам. – горелик критикует пьесу примерно так же, как и «меловой круг» (действие развивается произвольно, люди ведут себя неразумно, по крайней мере слабо мотивированно, все это «нелогично» и т. д.). цзян называет его «американским бухгалтером», желающим видеть на сцене сплошь американских бухгалтеров, в то же время, однако, очевидно, что опоры, на которых покоятся шедевры, гниют: я еще видел в сельской баварии жилье, где стариков держат из милости (четыре яйца в неделю, тарелка потрохов в Иванов день и т. д.), горелик этот рудимент феодализма уже не застал, при этом, как много нужно «предобразования» для образования…

30.7.44

Дессау[380] делает большие успехи с deutsches miserere[381], что касается инструментовки, я предложил ему ликвидировать «единый оркестр» и создать отдельные группы инструментов для отдельных частей, а также индивидуализировать хоры

(например, столкнуть несколько басов, потому что у голосов же есть большие различия), в общем, оркестр не должен сервировать текст, то есть «продавать» зрителю его эмоциональное содержание.

31.7.44

Фейхтвангер возражает, что груше слишком святая, он требует для нее задачи, на самом деле, кажется, мне не удалось представить доброе дело как единичную случайность, для Фейхтвангера] оно вытекало из качества «доброты», я переписываю. (ф[ейхтвангер] освежающе умен и переносит мою ругань – когда предлагает сюжет – с философским терпением и дружелюбием.)

июль 44

на днях у нас были клемперер[382] (и кортнеры). советую ему попытаться основать в берлине оперный театр профсоюзов, он немного напуган моим предложением на время отказаться от рихарда вагнера и удивлен, но не совсем глух к анализу лоэн-грина с требованием доверия к спасителю.

8.8.44

переработка фигуры груше заняла три недели, это была кропотливая работа, потому что здесь (и сейчас) гораздо эффективнее гораздо более милая катя из первой версии, недостаточность кати проявилась во встрече с аздаком в пятом акте, я представлял безумную грету с картины брейгеля.

9.8.44

эта страна не обеспечивает славы своим актерам, а только credit и success [упоминание и успех], при этом именно здесь, как нигде больше, процветают огромные сообщества поклонников звезд, fanmail [фанатская почта] и торговля автографами, но это культ типажей, едва ли имеющий какое-то отношение к искусству. нет конкретных ролей, в которых выступают и соревнуются звезды, типажи, которые, как и герои не менее популярных «комиксов», фигурируют в самых разнообразных романтических историях, отбираются по усредненному стандарту, после чего их передают в руки парикмахеров, время от времени, после долгих консультаций и парикмахерских проб, кто-то из них преображается, и делается это все для жизни, состоящей из вечеринок, наиболее необычные личности, такие как гарбо, по возможности искореняются, хоть они и приносят кассовые сборы своими фильмами, при этом вредят другим фильмам.

10.8.44

кортнер и гомолка, в меньшей степени лорре, судят о стране по ее театру, где спекулянты торгуют обычными вечерними развлечениями, кортнер был в свое время очень умеренно «политически мыслящим», гомолка был абсолютно аполитичен. оба теперь критикуют американцев, в частности, за то, что они аполитичны, оба верят в миф о немецком театре веймарской республики, который был плох.

14.8.44

вот уже много лет у меня на стене, перед столиком с пишущей машинкой, висит карта европы с отмеченными раковокрасным цветом завоеваниями нацистов, теперь эта армия разлетается, как окалина, генералы дезертируют, отрекаясь от войны, громко кричат, что ефрейтор[383] все испортил, что за сброд! простейший факт: они ее проиграли всеми своими средствами.

15.8.44

постоянно возникает вопрос, почему немцы до сих пор воюют. ну, у населения на шее ss и нет политической воли, оно лишено даже немногих сомнительных парламентских институтов и, как всегда, находится в экономической зависимости от имущих, солдаты защищают свою жизнь в стратегических и тактических операциях и работают на машины разрушения, так же мало заботясь о результатах этой работы, как если бы они работали на машинах, что-то производящих, говоря коротко: немцы все еще воюют, потому что правящие классы все еще правят.

16.8.44

вечером частное выступление Эдуарда штойермана, играет рондо моцарта, одну из английских сюит баха, вариации Шуберта и сонату бетховена для хаммерклавира. еще мальчиком, услышав в церкви босоногих[384] страсти по матфею, я решил больше на такое не ходить, потому что ненавидел ступор, в который люди от этого впадают, эту дикую кому, кроме того, я считал, что это может навредить моему сердцу (которое было слегка увеличено плаванием и ездой на велосипеде), баха я теперь могу слушать, как мне кажется, безнаказанно, но бетховена все еще не люблю, это стремление к преисподне и надмирному, часто (для меня) с китчевыми эффектами и «смятением чувств», весь этот меркантильный «выход из берегов», вся сентиментальная вульгарность этого «обнимитесь, миллионы», где «миллионы» имеют двойной смысл (как будто можно продолжить – «всему миру – кока-кола!»).

20.8.44

проглядел rimmoraliste жида[385], человека, который сам по себе есть стиль, описание того, как имморалист лечит свое туберкулезное тело, немного сумбурно, сам рассказчик начинает задыхаться, повседневность заражается чахоткой и т. д., безнравственность лишена всякой прочности, она осознает себя как извращение – и все же книга, которая сама находится в состоянии разложения (в большей степени, чем оказывает разлагающее воздействие), создает своего рода предвкушение, какая же литература могла бы быть у эпохи, в которой растворилось государство, растворилась мораль (вернее, морализм), правда, возможно, литература тоже растворилась…

24.8.44

капитуляция румынии[386]. падение Парижа.

то, как нацисты были изгнаны из Парижа, должно развеять опасения имущих, фашистская жандармерия в конце концов объявила забастовку, а затем укрепила иль де франс на сене[387], о фашистах ничего не слышно, из этого делают вывод, что несколько чиновников, скомпрометировавших себя коллаборационизмом, бежали, франция освобождена и разглядывает своего освободителя.

28.8.44

в саду у лоутона, о котором я начал стихотворение (сад в работе), сегодня ночью в результате оползня провалился большой кусок почвы, около полудня лоутон спросил, может ли он зайти к нам вечером, а когда пришел, извинился, что делится своим горем с людьми, уже десять лет не имеющими нормальной крыши над головой, он сразу начал читать главы из жизни Давида, которые репетировал для записи (по моему настоянию, как он говорит), и очень красиво читал о Давиде и ионафане. еще он принес с собой несколько томов Шекспира и прочитал (или сыграл) озрика из гамлета, жака из как вам это понравится и clown bringing a basket [шута, приносящего корзину] из 5 акта Антония и Клеопатры[388], персонажей, которых он хочет сыграть как гомосексуалов, его жена, возвращаясь из кабаре, зашла за ним, и они еще немного посидели, разговаривая о несчастье, постигшем их сад. «с тех пор, как погибла большая ель, – сказала она, – свет во всем доме изменился, это другой дом, теперь видно море!» и с крайним неодобрением добавила: «вид на море!» кажется, сам лоутон пока не осмелился взглянуть на повреждения. я показываю ему две страницы своего большого описания, чтобы немного развеселить, и говорю: «ваш сад станет мифом, говорят, что быстротечность – неотъемлемая часть красоты, она увеличивает удовольствие», но он знает, что неудачи вредят, в частности, и его профессии, и это еще помимо ущерба собственности, в последнее время он менее успешен и его часто называют ham [скоморох] (здесь это означает просто «актер», но такое смертельно опасно), и он, видимо, боится, что больше не может позволить себе такие расходы, в этих краях ценится молодость, потому что на ней можно заработать больше денег, сегодня он действительно выглядит старым, и, вероятно, поэтому ланчестер[389] говорит о себе: «я вдруг стала чувствовать себя старухой с ощущением тяжести в груди».

31.8.44

в минуты смятения части сознания распадаются, как части империй, получивших фатальный удар, связь между частями обрывается (вдруг становится очевидно, что все состоит из отдельных частей), теперь у них есть только то значение, которое существует в них по отдельности, а это не так уж и много, может случиться, что я внезапно перестану видеть смысл в таких институтах, как музыка или политика, стану считать близких чужими, и т. д. здоровье – это равновесие.

1.9.44

закончил новую версию пролога и (ad libitum [импровизационного]) эпилога к МЕЛОВОМУ КРУГУ.

занятно, как горе и беспокойство заставляют плечи сутулиться. что удерживает их в обычное время.

3.9.44

рут прооперировали в cedars of lebanon.

5.9.44

план на день: подъем в 7 утра, газета, радио, сварить кофе в маленьком медном кофейнике, работа до полудня, легкий ланч в двенадцать, отдых с детективным романом, работа или поход в гости во второй половине дня, ужин в 7. потом гости, на ночь полстраницы Шекспира или сборник китайских стихов уэйли. радио, детективный роман.

10.9.44

в разговоре с лоутоном вспомнил старый замысел написать жизнь Конфуция, в эти дни я вспомнил и о другом [замысле]: жизнь и смерть розы Люксембург, теперь мне кажется, что две пьесы вместе могли бы составить удачное целое. Конфуций был бы сатирическим прологом к Люксембург, с его разоблачением формализма, революцией понятий, изобретением моделей поведения времен первобытного коммунизма.

12.9.44

нетерпимость левых по отношению к немецким рабочим понятна, при этом марксистам полагалось бы знать, из чего складывается революционная ситуация, к тому же примеры Венгрии, италии, Испании и китая показали, на что способно сборище люмпенов, оснащенное самым современным оружием, транспортными средствами и полицейскими системами, а в случае германии это был пролетариат, ослабленный иллюзиями и экономическими кризисами.

16.9.44

в военном поражении германии во франции нет ничего удивительного. у гитлера нет никаких оснований впускать американо-английскую армию раньше русской, несомненно, предательств со стороны генералов немало, если они вообще хотят продолжать сражаться, то чтобы защищать свои подворья в восточной пруссии от русских, и от их специфического способа завоевания, унылая картина[390].

17.9.44

немецкое искусство слишком тяжеловесно, особенно в это время, одно из самых ужасных в истории, ему следует научиться быть легким, конечно, не в смысле побега, а в изображении этого времени и его ужаса, таким образом, обычное должно получить характер никогда не существовавшего, а никогда не существовавшее – характер обычного, актер, изображающий, что он потеет кровью от страха, не должен потеть, я подумал об этом, когда указал барбаре, которая тут рядом бьет чечетку, на капли пота и посоветовал ей делать меньше, чем она может, а не пытаться сделать больше, чем она может, прежде чем она научится делать ровно столько, сколько может.

18.9.44

штеффа призывают в армию 26-го числа, он решает посмотреть страну, едет в сан-франциско, сент-луис, нью-орлеан.

20.9.44

эссе некоего бруно беттельгейма behaviour in extreme situations [ «поведение в экстремальных ситуациях»] о поведении узников концлагерей[391], подтверждается мнение борхардта, что заключенные перенимают манеру говорить и вести себя у своих мучителей, вот что интересно: быстрая (галопом) утрата личности у тех, кто отвергает происходящее только потому, что это случилось с ними, кто видит только противозаконное применение закона, и еще интересно групповое обращение гестапо с заключенными (избивают всю группу, потому что за нее кто-то вступился), такие описания должны заинтересовать людей, придерживающихся либеральной концепции личности и особенно бурно реагирующих на подавление личных свобод в ссср. их критерий оценки личности – способность человека плыть против течения, в самом деле, этот критерий особенно ценен до и во время революций, после этого вместо свободы от группы наступает коллективная свобода группы (что осложняется при классовой диктатуре необходимостью самодиктатуры).

26.9.44

туманным утром повез призванного в армию штеффа на станцию на берегу океана. – вчера вечером разговор с эйслером, хелли, штеффом о блестящем и реакционном фильме престона стерджеса[392] и о прологе к меловому кругу, штефф хочет, чтобы конфликт между деревнями был более настоящим и жестким из-за реально невыгодного положения козьего колхоза[393].

5-1044

поговорил с дессау и винге об оперном материале: баллада о марии зандерс, еврейской шлюхе, особенно по поводу хоровых партий, хор не должен быть неподвижной коллективной личностью, состоящей из хористов, хоры должны формироваться из главных и второстепенных персонажей, в зависимости от конкретной ситуации, даже непонятность должна происходить от непонимания и т. д.

18.10.44

ширится и разворачивается большая диалектика, русские захватывают финские никелевые рудники, иран запрещает им использовать нефтяные скважины в оккупированном ими северном иране. на западе франции собираются испанские лоялисты, состоящие в маки[394], говорят, что американские войска оккупируют Пиренеи, де голль готовит значительные реформы, чтобы разрушить comite des forges[395].12 декабря состоится раздел польского имущества. Италия прозябает как колония британской короны, Греция в ярости ожидает своего короля. Ватикан пропагандирует новый Мюнхен, основанный на клерикальном фашизме.

19.10.44

в последние дни эйслер читал «топи» жида и «тонио крегера» манна[396] и говорит, насколько плохи дела у последнего (еще он пробовал читать «Иосифа», энциклопедию просвещенного обывателя), литературы у нас в принципе нет. буржуазия подготовила свою революцию литературой и затем продала ее. любой стиль, возникший позже, претенциозен.

21.10.44

слушаю по радио «тему с семью вариациями» шёнберга, когда звонят в дверь, на пороге стоит анемичная молодая женщина, похожая на старушку: can i ask you for a bus fare?

[ «не могли бы вы одолжить мне на автобус?»] я быстро даю ей 10 центов и продолжаю слушать романтическое произведение с его предустановленной гармонией.

21.10.44

Шёнберг спасает классическую музыку, эйслер всегда называет это – с глубоким уважением – обсчетом музыкального хозяйства, для меня в этой музыке есть что-то замкнутое, движение никуда не приводит, самодостаточная логика.

октябрь 44

на прощании с калатосовой, которая играла «еврейку» перед фронтовиками в Ленинграде, я завожу разговор с одетсом. хвалю актера спенсера трейси[397] в седьмом кресте за некоторые почти возвышенные выражения, которые здесь вообще-то не приняты, одетс ничего этого не заметил и отреагировал на мой совет пересмотреть фильм с раздражением, он все время прижимал руку к груди и возражал, что ничего не чувствует, для него кино – это своего рода электрошоковая машина, и он регистрирует сотрясения, невозможно объяснить ему, что можно пойти в кино из любопытства, не проявятся ли на экране какие-то отражения реальности, скрытые за детскими сказками, спрятанные в «куклах», черты, которые очень легко не заметить.

22.10.44

разговор у горелика с несколькими евреями левых взглядов, новая политика коммунистов, кажется, такова: американские евреи должны организоваться как национальное меньшинство. кто-то жалобно восклицает: «евреи ничего не знают о своей культуре!» шолом аш[398] – литературный деятель мирового уровня, если бы гейне писал на идиш, с еврейской точки зрения это было бы лучше, я тщетно пытаюсь возразить, что иврит и даже идиш не назовешь столь развитыми современными языками, как английский, русский, французский, немецкий, испанский и некоторые азиатские языки, что шенберг, эйнштейн, фрейд, Эйзенштейн, Мейерхольд, деблин, эйслер, вайгель представляют не еврейскую культуру, а другие культуры и т. д. насколько мне известно, свидетельств «еврейской» культуры, подобных джазу, негритянской скульптуре или ирландской драме, не существует, как и во времена Маркса, евреи должны эмансипироваться от капитализма («коммерции»), а не искать убежища в своей «старой культуре».

конец октября 44

ужин у шёнберга, с дессау и эйслером. удивительно энергичный, похожий на Ганди шёнберг в синем калифорнийском шелковом пиджаке – смесь гениальности и взвинченности, жалуется на короткий срок защиты авторских прав («мой мальчик не будет получать ни цента в 45 лет», – говорит он, как будто речь идет о чем-то чудовищном), потом опять несколько кокетливо, но не только, заявляет, что в отличие от других, конечно, немногих, он теперь считает, что его произведения звучат отвратительно, записав, он их с трудом разбирает и вынужден кропотливо изучать заново, у меня «отзываются струны души», когда он жалуется, что для музыки не существует чисто музыкального понятийного материала, например, он определяет форму так: это состояние покоя между противодействующими силами (кажется, что-то из теории поля).

29.10.44

вчера хотел привезти штеффа домой в отпуск, подготовил все еще в пятницу вечером, новая резина для машины, разрешение окружного прокурора и т. д.[399] дальше нужно было позвонить штеффу между 7 и 9, но в лагере на звонки не отвечали, поэтому мы не знали, получил ли он отпуск, фри-шауэры, которые часто бывали в лагере робертс, сказали, что на моей старой машине ехать невозможно (260 миль в одну сторону); я могу ехать всего со скоростью 25 миль, так как поршневые кольца новые, вдоль побережья стоял густой туман, дворники сломались, фары периодически выключались, в результате я не поехал и потратил субботу и воскресенье на размышления о том, не было ли это все просто от лени, нежелания приложить особые усилия, внезапно я стал воспринимать этот отпуск как отчаянный побег в частную, человеческую жизнь, чем, вероятно, он и был, и мысленно увидел, как штефф возвращается к 4 парням, которых он хотел взять с собой (в крошечной машине, шины которой почти наверняка лопнули бы).

6.11.44

частые разговоры о музыке с эйслером (связанные с оперой голиаф[400]) и дессау, который гораздо менее развит и больше погружен в рутину, современная музыка преобразует тексты в прозу, даже если это стихи, а затем поэтизирует эту прозу, поэтизация есть в то же время психологизация, ритм разрушается (кроме Стравинского и бартока). для эпического театра это бесполезно.

7.11.44

Рузвельта снова избирают[401], вечером у паскаля с лоутоном (барбара тоже была, в черном вечернем платье), там же граучо марке и чаплин. хелли, я и чаплин – единственные, кто слушал радио.

15.11.44

возвращаюсь к разговорам беженцев, прочитал несколько глав винге, дессау и брейнеру, австрийскому рабочему, который приехал с нами на энни джонсон[402] и работает в железнодорожной компании southern pacific, их реакция меня немного ободрила, намерение было в том, чтобы перевести философскую дискуссию на «низменный» уровень, но меня по-прежнему расстраивает отсутствие элегантности, у нас, немцев, такая пропасть отделяет живое и реалистичное от элегантного! к тому же я постоянно работал для театра, где так много отдается на волю случая и в литературном смысле все беспорядочно.

17. 11.44

я теперь время от времени забываю немецкие слова, я, который лишь время от времени вспоминает английские, когда пытаюсь вспомнить, на ум приходят не hochdeutsch [литературные], а скорее диалектные, например, dohdle для обозначения godfather [крестного].

27.11.44

сейчас около одиннадцати часов вечера, сижу со стаканом виски (что бывает не часто) и читаю дневник андре жида 1940[403]. тихо и приятно сидеть так уединенно, но я все-таки не могу не включить радио из-за новостей, хотя в них не будет ничего нового – я слушал их и в десять часов, и в половине одиннадцатого, на самом деле не существует никакого разумного отдыха, кроме того, который дает нам окружающая среда (в самом широком смысле), закрыться от мира – значит отдаться бушующему небытию, так что пишу сейчас, слушая радио, а потом продолжу слушать и читать жида.

28.11.44

мне дали переводы с китайского артура уэйли[404]. поскольку американский издатель печатал дешевые шинуазри между стихотворениями, мне пришлось заклеить их кусочками бумаги, я с удивлением заметил, как после этой лоскутной работы ценность стихов для меня возросла; я ее доказал самому себе, вложив собственный труд!

удивительно, какой осел этот превосходный китаевед уэйли! он не может понять, что для во цзюйи нет разницы между поучением и развлечением, ничего странного, если обучение, осуществляемое как быстрая покупка знаний с целью их последующей перепродажи, вызывает у нас неудовольствие, в более счастливые времена обучение означало приятное освоение искусств (в бэконовском смысле), поэзия как в дидактических, так и в других произведениях, может усилить наше наслаждение жизнью, она обостряет чувства и даже боль превращает в удовольствие.

29. 11.44

перевод в нерегулярном ритме без рифмы:

30. 11.44

нечего делать и старая-добрая русская головная боль, поэтому я немного перевожу.

БО ЦЗЮЙИ: ШЛЯПА, ПОДАРЕННАЯ ПОЭТУ ЛИ ЦЯНЬ.

10.12.44

систематически работаю с лоутоном над переводом и инсценировкой жизни физика[405]. – странно, как сложно решить даже самые мелкие проблемы (например, нового перехода), если заниматься ими по отдельности, продолжая писать, вы избегаете именно проблематизации; в этом состоит ловкость мышления, это не-желание-ввязываться не означает капитуляцию, наоборот, просто не погружать весла слишком глубоко и не оставлять их слишком близко к поверхности, самое главное – двигаться дальше, чисто «внешне», чувствуя, что моя сосредоточенность достигла определенного уровня, я переключаюсь на детективный роман, потому что больше не доверяю своему мышлению.

12.12.44

эйслеры, кортнеры, хенрейды, торены, каус. обсуждается позиция французских художников-эмигрантов по отношению к де голлю и виши, рене клер и ренуар считаются антисемитами. эйслер: «никакие они не антисемиты, они просто не любят евреев», – эти несчастные интеллектуалы! они опасны? опасны, как сигары, которые нарезают в суп.

18.12.44

письмо штеффу:

франкфуртский социологический институт (который вдохновил меня на туироман) теперь укрепил свою хрупкую финансовую базу: евреи из нью-йорка финансируют его комплексный проект по исследованию антисемитизма, хоркхаймер и адорно уже разработали анкеты, с помощью которых можно методически и на строго научной основе определить фашистский тип. это тип потенциально антисемитский, и отныне его можно диагностировать (и, возможно, лечить) на невирулентной стадии, отдельные вопросы: «верите ли вы, что за мировой войной последуют стихийные бедствия, эпидемии, землетрясения и т. п.?» – «считаете ли вы, что сифилис неизлечим?» я перевел разговор на небольшой текст карла м[аркса] о еврейском вопросе[406] и в очередной раз услышал, что он устарел (и вообще написан молодым м[арксом]). что м[аркс] попал в ловушку геббельсовского разграничения между созидательным и грабительским капиталом, остался неуслышанным мой коварный вопрос, станут ли, по его мнению, нью-йоркцы финансировать марксистскую точку зрения, если узнают, что марке был прав, или если институт сможет все-таки доказать, что он прав (я почти уверен, что адорно тоже не включил бы эти пункты в свою анкету). м[аркс] взял еврея таким, каким он был исторически, сформированным гонениями и сопротивлением, с его экономической специализацией, с его зависимостью от наличных денег (необходимость покупать себе свободу и торговать), с его культивированием древних суеверий и т. д. и м[аркс] посоветовал ему эмансипироваться (и сам продемонстрировал, как это делается), адорно не в состоянии сделать вытянутое лицо, что вполне подходит ему как теоретику, поэтому мне пришлось пойти немного дальше, я предложил ему критиковать капитализм за то, что он ликвидировал торгашество. тем самым уничтожив все воображение, весь юмор, все забавные склоки, говоря коротко, весь дух торговли, я описал адорно презрение, которое испытывают китайцы (намного превосходящие евреев в торговле) к западному торговцу, который платит запрашиваемую цену и забирает товар без какого-либо человеческого взаимодействия, какого-либо состязания умов, если присутствие продавца настолько не нужно, почему бы не вломиться [и не украсть]? —

дома грандиозные приготовления к рождественскому вечеру. хелли шьет бесчисленные жакеты, ночные сорочки и т. д. и печет бесчисленные штоллены, барбара берет на себя обязательства, которые порабощают ее на 50 лет. мы все очень надеемся, что ты будешь здесь и почувствуешь запах соснового леса снизу в сочетании с вонью химикатов сверху.

20.12.44

объяснить политическую полезность неаристотелевской драматики легче легкого; трудности начинаются в эстетической сфере, предстоит создать в театре совершенно новый художественный опыт, речь идет об отмене метафизики, о заземлении художественного опыта, человек больше не пешка сверхъестественных сил (богини судьбы, парки, до сих пор управляют бродвейскими сюжетами), не объект собственной «природы», новый театр порождает удовольствие создавать человеческие отношения (и рождается из него).

декабрь 44

систематически работаю над версией Галилея с лоутоном. он переводит предложение за предложением, записывая сначала мой громоздкий перевод, затем свой, точнее свои, одновременно мы вносим изменения, наибольшую трудность представляет речь галилея об эпохе в первой сцене, особенно фраза «da es so ist, bleibt es nicht so» [раз так есть, значит так не будет][407], английские ассоциации очень отличаются от немецких, как и аргументация и юмор, мы пытаемся заменить библейское «ибо там, где вера была на троне 1000 лет, теперь восседает сомнение» белым стихом blind placed faith deposed by healthy doubt! [ «слепая вера свергнута здоровым сомнением!»], который, по крайней мере, имеет схоластический характер, элемент кощунственности, конечно, пропадает, кроме того, проводил фотографические эксперименты с р[ут], чтобы создать архив своих работ на пленке, бесчисленное множество экспериментов, в которых однажды нас даже поддержал райхенбах. забавно обнаруживать источники ошибок в видах бумаги, пленках, системах освещения, объективах и т. п. первый результат стихи в изгнании, затем я снова прорабатываю штудии.

стихи в изгнании содержат:

мысли о длительности изгнания из свендборгских стихотворений

метель (сборник штеффин)

мертвая птица (сборник штеффин)

мальчишка, воровавший вишни (сборник штеффин) 1939: из рейха приходит мало новостей из свендборгских стихотворений

вопросы читающего рабочего из свендборгских стихотворений

ответ (сборник штеффин) дверь (сборник штеффин) Голливуд (новое) невинное чтение (новое) ПРИ НОВОСТИ О БОЛЕЗНИ ВЕЛИКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО мужчина (новое) чтение газеты у плиты (новое)

маска злого духа (новое)

НЕМЕЦКОЕ MISERERE (новое)

я, выживший (новое)

ВОЗВРАЩЕНИЕ (новое)

в основном стихи написаны на каком-то «базовом немецком», это совершенно не соответствует теории, я ощущаю недостаток выразительности и ритма, когда читаю такой сборник, но при написании (и исправлении) каждое необычное слово вызывает у меня отвращение, такие стихи, как ландшафт изгнания, я не беру, они уже чересчур богатые[408].

22.12.44

в польском вопросе[409] реакционеры нашли популярный источник постоянных разногласий, без такого яблока раздора заниматься политикой сложно, поскольку не все разногласия способны стать популярными. Черчилль, если рузвельт оставит его на произвол судьбы в Греции, угрожает немедленно оставить на произвол судьбы своих польских друзей. – левые в замешательстве, русские сначала поощряли вооруженное варшавское восстание, затем, когда начал доминировать реакционер бор, к нему охладели (даже если учесть, что восстание, очевидно, с точки зрения русской стратегии произошло слишком рано, драгоценная поддержка народа была потрачена впустую, чтобы предъявить претензии лондонским хозяевам Польши), левые теперь говорят, что русские в Польше боялись трудностей, с которыми столкнулись британцы в Греции, и что когда вы едите рыбу, нет разницы, держите ли вы нож в левой или в правой руке.

15.1.45

макс горелик, рассказавший об эпическом театре в своей книге NEW THEATRES FOR OLD [НОВЫЕ ТЕАТРЫ ДЛЯ СТАРЫХ], все больше привлекает мое внимание к теоретическим пробелам: я вижу его непонимание, от пересказа горелика исходит странный пуританский запах, что-то лабораторное, эстетическая сторона съеживается до формализма (театр века науки становится научным театром).

16.1.45

[в] Галилее с его интерьерами и атмосферой, структура сцен, взятая из эпического театра, производит странное театральное впечатление.

19.1.45

встреча у дитерле с с[идни] хилменом¹ из рас и сю[410]^[411], он приехал с профсоюзной конференции в Лондоне, лисица, оставившая несколько отгрызенных лап в нескольких капканах, говорит, настроение в Лондоне было таково, что на этот раз нужно быть крайне осторожными, поскольку в 1918 году нас обманули немецкие социал-демократы, в книге конрада гейдена можно прочесть, что они постоянно работали вместе с генеральным штабом, я подтверждаю этот факт и предостерегаю его от гейдена. пытаюсь объяснить, что spd[412] имела ровно столько власти, сколько позволяли союзники и немецкие империалисты, «а почему они не захватили больше власти?» – сказал он. «был некоторый страх перед революцией», – сказал я. «мы не хотим больше войны», – сказал он. «тогда вам придется покончить с системой, которая означает войну», – сказал я. «о, – сказал он, – мы, по крайней мере, можем помешать германии быстро развязать новую войну», «если вы хотя бы уничтожите тамошнюю систему», – сказал я. «мы ничего не слышали о немецком движении сопротивления», – сказал он. «нет, – сказал я, – но я также не слышал, чтобы немецкое движение сопротивления было ликвидировано», невозможно прояснить ситуацию в германии людям, которые не слышали по крайней мере о двух положениях диалектики: о единстве противоположностей и о переходе количества в качество.

20.1.45

время от времени звонит дессау и проигрывает мне по телефону новое четверостишие[413], звучит как с другой планеты[414].

21.1.45

штефф после базовой подготовки в лагере робертс поступает в чикагский университет, чтобы изучать японский язык, мы очень рады.

23.1.45

начинаю оперу странствия бога счастья.

24.1.45

штефф, находящийся в трехдневном отпуске, устраивает вечеринку. забирая девушку, он наехал на переходящего дорогу старика, полиция, скорая и т. д. он не рассказывает всей истории в тот вечер, приводит эйслера и брайнера на вечеринку, на следующее утро эйслер говорит, что он был в приподнятом настроении, но тут он приходит и выглядит довольно растерянным, не исключено, что авария может стоить ему времени в Чикаго.

28.1.45

по-прежнему ничего из верхней силезии о настроении рабочих.

11.2.45

поскольку лоутон должен 8 недель сниматься в фильме о пиратах, я ищу, чем заняться, и решаю изложить манифест в стихах[415], работа на усидчивость, в духе лукрецианской дидактической поэмы, на решение отчасти повлияла возможность производства небольших фотоизданий, которые не только создают иллюзию миниатюрных книг, но и обещают критическую переписку, будучи памфлетом, манифест сам по себе – произведение искусства; однако мне кажется, что сегодня, сто лет спустя, при наличии новой, вооруженной силы, можно было бы оживить эффект пропаганды, убрав ее памфлетный характер.

20.2.45

все утро трачу на поэму (днем помогаю р[ут] составлять архив). работаю стоя за конторкой, на которую поставил пишущую машинку, чтобы можно было ходить, так как сложности огромны, кругом разбросаны фотоснимки оригинального текста.

25.2.45

отсутствие восстаний против гитлера в г[ермании] все это время – постоянный источник здешних гневных комментариев – мне абсолютно понятно, только теперь я впервые (издалека) вижу какие-то возможности, когда слышу, что рейх попал в ножницы между нехваткой рабочих рук для военной промышленности и безработицей, потому что сырья не хватает, транспортная система рушится, заводы бомбят, в 1917 году в Петербурге рабочие-путиловцы восстали, когда буржуазия оставила их на улице, остановив производство снарядов.

3.3.45

Фейхтвангер говорит, что гекзаметры плохи, это означает, что впереди много работы по полировке, на самом деле, я в этом слишком плохо разбираюсь.

4.3.45

вечеринка у эйслера. чаплин мастерски копирует фильм о шопене с муни[416]. чаплин говорит, что муни в фильме обыгрывает носовой платок, в точности так же, как он, чаплин, сам это делал в восемь лет, изображая несчастного старика в водевиле, – самое простое дело, затем он рассказывает о запланированном фильме о синей бороде, мужчина средних лет, довольно скучный семьянин, убивает женщин, потому что мужчине средних лет трудно зарабатывать на жизнь, чаплин намерен отказаться от чарли из своих классических фильмов, дело не только в том, как чарли должен говорить теперь, когда все фильмы – звуковые, чарли был бессловесным, во всех смыслах, люмпен-пролетарский тип пал жертвой new deal [нового курса], the new deal took care of him [новый курс позаботился о нем].

5.3.45

кортнер, вчера тоже наблюдавший Чаплина, разочарован копированием муни. оно показало, что характерные актеры устарели, just that, кортнер, думаю, конечно, совершенно справедливо сформулировал бы это так: характерные актеры здесь сохранились в устаревшей форме.

10.3.45

между дидактической поэмой и ужасными газетными репортажами из германии[417], руины и никаких признаков жизни от рабочих[418].

20.3.45

мы слышим, что способность промышленности восстанавливаться велика, но это верно только в отношении товаров и только пока не уничтожено основное оборудование, пока работают доменные печи, тракторные плуги можно изготовить быстрее, чем деревянные, но что, если они перестанут работать[419]? что касается культуры: она разлагается невероятно быстро (как высаженная на пустынную почву искусственная флора калифорнии, если ее не поливать), даже великие страны, оказавшись в плачевных обстоятельствах, больше не готовы платить хотя бы дюжине великих умов зарплату чиновника окружного магистрата, конечно, не военное поражение подчинило прудонизм марксизму в войне 1870-х: победил более передовой народ, и вместе с ним победила более передовая теория, французский пролетариат продвинулся дальше, чем немецкий, но славная борьба коммуны почти уничтожила французский рабочий класс.

2.4.45

работаю с гореликом над американской пьесой уксусная губка, в одной из сцен показано, как молодой человек должен потеснить пожилого, чтобы устроиться на работу, молодой человек должен объяснить, зачем ему нужна эта работа, «мы не можем говорить о деньгах, – серьезно произносит горелик, – это анафема на бродвее». в самом деле, в коммерческих театрах говорят о деньгах так же мало, как о раке в присутствии ракового больного, возможный мотив поиска работы – смерть незастрахованного отца, то есть стихийное бедствие, невозможный – обнаружение матери рядом с газовой плитой, потому что у нее нет 12$ на салон красоты, а босс пригрозил ей увольнением (она могла работать официанткой). совершенно невозможная истина: молодому человеку нужны деньги, чтобы жить для себя, от него уйдет девушка, если он не способен купить билеты в кино.

3.4.45

обсуждали с дитерле фильмы для немецких военнопленных в США. мы проработали что получила жена солдата и вернулись к разговору о возможном недопонимании, это не осуждение солдата за мародерство, он отправил домой крохи, и это все, что люди получат от войны, речь о том, что грабительская война не окупается; никакие походы и никакие зверства не принесут столько наживы, чтобы хотя бы одеть жену, а мужа они у нее при этом отнимут.

12.4.45

умер Рузвельт[420], со смертью просвещенного демократа руководство демократиями переходит к Черчиллю, подруга винге рассказывает, что многие работницы ее фабрики плакали.

Ганди посылает госпоже рузвельт телеграмму: соболезнования в связи со смертью мужа, поздравления, что человеку мира больше не придется сталкиваться с убийством мира.

конец апреля 45

к сожалению, оден должен уехать в англию до завершения работы (над кавказским] м[еловым кругом]).

лоутон не в настроении возобновлять работу над Галилеем. в нью-йорке хотят сыграть расу господ для аудитории сю.

2.5.45

3.5.45

помогаю лоутону отрепетировать историю сотворения мира для записи, его ухо настроено на знакомый, интернациональный пасторский тон, его голос неохотно и тяжеловесно следует за жестами, т. е. совсем малоподвижен – это все портит, я советую ему сделать несколько упражнений, и мы идем в студию звукозаписи, где записываем следующее: а) произведение, прочитанное французом, вроде жана ренуара, б) жителем йоркшира (родина лоутона), в) кокни (at the beginning mr smith created the heaven and the earth [ «вначале мистер смит создал небо и землю»]), г) плантатора, который хочет заставить туземцев поверить, что он создал мир, д) дворецкого (in the beginning his lordship created… [ «вначале его светлость создал…»]), е) солдата in the foxhole [в окопе] (с so what's [ «ну и что»] и much good did it to us [ «много добра принесло нам»] между актами творения). теперь все это звучит как примитивный обряд плодородия или фаллический танец.

8.5.45

нацистская германия безоговорочно капитулирует¹. в шесть часов утра президент выступает с речью по радио, слушая, я смотрю на цветущий калифорнийский сад.

12.5.45

обсудили два фильма, которые можно было бы снять для германии: доктор лей и историю крестьянки, которая два дня борется с собой и своей семьей (включая сына, находящегося в отпуске), следует ли ей дать половину буханки хлеба полуголодному пленнику, она делает это и везет сына-солдата, связанного бычьими веревками, на телеге к союзникам (в безопасность)[421]^[422].

14.5.45

с Лоутоном возвращаемся к Галилею, добавляем несколько действительно хороших штук, например, спор с людовико в сцене с солнечными пятнами.

середина мая 1945

июнь – середина июля [45]

в нью-йорке. [работаю] над премьерой спектакля частная жизнь расы господ для профсоюзов[423], за 6000$. изначально пьесу собирается ставить пискатор. он отбирает студентов и эмигрантов (шпион с бассерманами[424]) и хочет новую рамку, я привез фиртеля, и мы делаем спектакль за пару дней репетиций. пресса нападает на спектакль и защищает пьесу, содержание нигде не обсуждается, технологии на бродвее настолько дороги, что их можно использовать только в мюзиклах, бродвей отражает духовную жизнь штатов, достаточно дикую, нервную, меркантилизованную, стандартизированную. в какой-то идиотской пьесе я вижу совершенно современную актрису, тейлор: она играет эпично[425].

веду переговоры с двумя издательствами о полном издании драм на английском языке[426].

виланд херцфельде запускает auroraverlag [издательство аврора] (и печатает страх и отчаяние)[427].

затем я с бергнер в сыром виде заканчиваю мальфи (наконец в Вермонте).

читаю дидактическое стихотворение шрейнеру, вальхеру, дункеру. удивительное впечатление[428].

возвращаюсь домой 18 июля после того, как встретил штеффа в Чикаго, он в больнице из-за постоянных головных болей и ожидает демобилизации.

20.7.45

эйслер поехал со мной в н-й, чтобы писать и контролировать [исполнение] музыки для расы господ, в н-й его ждала телеграмма, сообщающая, что он должен немедленно вернуться на киностудию, учитывая, что ему был предоставлен отпуск, он вернулся с несколько неприличной поспешностью; музыку он написал, пока ждал билет, это был кинокитч, и по моему настоянию он переписал, получилась блестящая театральная музыка. – теперь дессау жалуется, что э[йслер], вернувшись в Голливуд, позвонил ему и, сославшись на то, что у него нервы на пределе, попросил написать для студии примерно 12 минут киномузыки, они договорились, что э[йслер] разделит чек с д[ессау] (1000$). д[ессау] написал 4 минуты, э[йслер] отдохнул и нашел музыку дессау непригодной. д[ессау], конечно, тем не менее попросил свои деньги (к удивлению э[йслера]), он должен был получить 200$ (обычная цена), он довольствовался тем, что попросил ioo$. прошло 4 недели. д[ессау] находился в бедственном положении и нуждался в деньгах, э[йслер] знал это. сидя в моем кабинете, в то время, как д[ессау] был на кухне, э[йслер] жаловался, что голливудская музыка портит его уши.

25.7.45

мнения, с которыми я скорее не согласен:

– что американская буржуазия сохранит власть в течение длительного времени, о чем свидетельствует отсутствие партии переворота.

– что фашизм не дискредитирован и здесь не знают, что немецкая буржуазия обязана ему своим фиаско.

– что такая вещь, как немецкая литература, пережила гитлеровскую эпоху.

– что русские активно вступают в японскую войну.

– что у Хемингуэя есть мозг.

– что в америке нет искусства, потому что она молода.

30.7.45

винге читает герцогиню малфи и критикует мотив инцеста. почему бы просто не использовать феодальную собственность в качестве мотива катастрофы? я защищаю поэтическую идею: герцогиня, наказанная за свою любовь потерей близких, а затем и смертью, признает и оправдывает любовь брата (кровосмесительную и для нее странную и ужасную) как естественное право.

возвращаясь к Галилею, которого он тоже считает второстепенным произведением, мало о чем говорящим (формально я не особенно сильно защищаю эту пьесу), я рассказываю ему, как она была написана, без всякого намерения что-либо доказать, просто вслед сохранившейся истории, и как, работая над сценической версией с политически бездумным актером лоутоном, наряду с темой, что в этом обществе жажда знания становится опасной для жизни, поскольку общество эту жажду и создает, и карает, появляется другая тема – решающее различие между «чистым прогрессом» науки и ее социально-революционным прогрессом (г[алилей] лишает астрономию молодой буржуазии ее социально-революционного значения, превращает ее в «предмет», стерилизует ее), кроме того, оказывается, что правящий класс осознает тотальность своей идеологии, по крайней мере как факт: он знает, что цепь, которой он сковывает угнетенных, не прочнее, чем самое слабое звено этой цепи, так Галилей в моей версии интересен, по крайней мере, как контраст к притчам, там происходит воплощение идей, тогда как здесь воплощается материя, избавленная от определенных идей.

2.8.45

у магазина встречаю шёнберга. он жалуется на болезни и закон об авторском праве, согласно которому его сын не сможет получать отчисления уже в возрасте 28 лет. старик говорит мне это в третий раз[429], я высказываю предположение, что через 25 лет капитализм будет выглядеть иначе, если он вообще еще будет как-то выглядеть, он отвечает, что другие формы правления пока не так хорошо опробованы, он даже скорее за монархию, поскольку республикам пока едва удается просуществовать дольше пары сотен лет. мы очень вежливо прощаемся, и я везу пиво домой.

3.8.45

план для германии на потсдамской конференции, самое главное: устанавливается экономическое (а значит, и политическое) единство, хоть и трудно, но в эти времена надо помнить, что германия – полностью разрушенное капиталистическое государство, только русские могли бы создать рабочее правительство, например, если бы они в одиночку победили гитлеровскую германию, но даже и тогда этому было бы очень трудно перерасти в социализм, однако щадить капиталистическое государство из-за его рабочих чрезвычайно опасно – русские, отступая, не оставляли целыми и невредимыми свои заводы, гидротехнические сооружения, железные дороги и колхозы, хотя и собирались отвоевать все обратно и вернуться. по поводу уступки территории см. меловой круг. и я до сих пор не могу представить моабитских пролетариев пастухами, так или иначе, мы, те, кто не разделил бы победу гитлера, разделяем его поражение.

5.8.45

the test of a literary critic is what he makes of an unsigned poem [ «тест литературного критика: что он думает о неподписанном стихотворении»] (бентли[430]), за этим стоит представление, что произведения должны оцениваться сами по себе, как насчет удовольствия от анонимных стихов, потому что они анонимны? конечно, о них чрезвычайно трудно судить, даже там, где ими легко наслаждаться, «лицо» поэта – часть «ценности» стихотворения.

[3-9-45]

10.9.45

атомная бомба, современный образ атомной энергии, представляется «простым людям» чем-то совсем ужасным, тем, кто с нетерпением ждет возвращения мужей и сыновей, победа в Японии кажется отравленной, этот супер-пук заглушает все победные колокола.

(лоутон выражает наивные опасения, что наука может быть настолько дискредитирована, что ее зарождение – в Галилее – лишится всякого сочувствия, the wrong kind of publicity, old man [ «неправильная реклама, старик»]).

20.9.45

большую часть времени мы все еще работаем над Галилеем, который у слушателей лоутона в военном госпитале вызывает необычайный интерес, атомная бомба фактически превратила отношения между обществом и наукой в проблему жизни и смерти.

между тем я делаю копию макбета для фильма с лорре и райхером[431]. великий шекспировский мотив ошибочности инстинкта (неясность внутреннего голоса) невозможно возобновить. я вытаскиваю мотив беззащитности маленьких людей перед господствующим моральным кодексом, ограничивающей их преступный потенциал.

25.9.45

говорят, что трехгрошовую оперу играли в берлине при полных залах; затем ее пришлось снять по требованию русских, ввс (лондон) в качестве причины для протеста назвала балладу

«сначала хлеб, а нравственность – потом», я бы и сам не разрешил играть эту пьесу, в отсутствие революционного движения этот message [послание] становится чистым анархизмом[432].

25.9.45

победа лейбористов в англии вызывает у меня очень смешанные чувства[433], протест масс против правления тори, вероятно, приведет к тому, что правление социал-демократической партийной машины будут смятенно терпеть, «западный блок» становится псевдопрогрессивным.

2.10.45

обдумываю Прометея[434], боги невежественны и злы, изобретательно шантажируют жертв, живут за счет жира земли. Прометей изобретает огонь и преступным образом передает его богам, они его ловят и связывают, чтобы он не мог донести огонь до людей, он долго ничего не слышит об этом огне, затем видит на горизонте пылающий пожар: боги использовали его, чтобы грабить людей, боги появляются только как хор.

5.10.45

крупнейшее американское информационное агентство ар давит на Фейхтвангера, чтобы он писал для них с нюрнбергского процесса[435], не как журналист – у них там десятки звездных репортеров – всего 4000 слов в неделю, он отказывается, «я не силен в подобных вещах», – говорит он. «ну, просто сделайте, как можете, ведь просят только вас», – говорю я. «вы переоцениваете этот процесс», – говорит он. «впервые в современной истории правительство предстает перед судом за свои преступления», – отвечаю я. «это несерьезно», – говорит он. «вот для этого вам и надо ехать, – говорю я, – чтобы и о преступлениях этого правительства против собственного народа вспомнили», «вы субъективны, – говорит он, – попробуйте понять мои причины», «вы по счастливому стечению обстоятельств занимаете такое положение, что вас просят говорить, представлять немецких антинацистов, вы не имеете права продолжать писать свой роман, – говорю я, – говорите плохо, заикайтесь, пусть вам затыкают рот, но появитесь на поле боя», «вы же знаете, это не трусость», – говорит он. «я знаю вещь похуже, – говорю я, – это леность». 75-летний Генрих манн, которого я проинформировал, говорит ему, что он бы поехал, не задумываясь, но его, конечно, никто не приглашает.

10.10.45

руководствуясь театральным чутьем, лоутон без устали оттачивает в Галилее политические элементы, по его настоянию я разработал новую «линию людовико» и вношу изменения в последний выход галилея (сначала передача книги, затем указание, что книга никак не отменяет общественное осуждение автора), лоутон совершенно готов бросить своего персонажа на растерзание волкам, у него в голове своего рода люцифер, в котором презрение к самому себе перешло в пустую гордость – гордость за величие своего преступления и т. д. он настаивает на подробном изображении развращенности, вытекающей из преступления, которое позволило раскрыться всем отрицательным чертам галилея. остается только превосходный мозг, функционирующий вхолостую, независимо от владельца, который желает падения.

эту концепцию он яснее всего формулирует в тот вечер, когда кто-то из рядов бастующих перед студией, через которые он проходил, обозвал его «клещом», что его глубоко задело – здесь он не нашел одобрения.

15.10.45

fiat mundus, pereat justitia![436] суд де голля может избавиться от преступника лаваля только посредством юридического убийства. этот совершенно вероломный класс публично душит одного из своих, тигра, несущего на себе грехи класса, лаваль, помня, что он сам установил правила игры, нарушает их все[437], он стоит не «перед своим создателем», а перед своим творением. в конце он кричит: «да здравствует чековая книжка!» то есть vive la france! [ «да здравствует франция!»].

28..10.45

эйнштейн выступает с требованием не передавать атомную бомбу другим державам, особенно россии. он приводит пример: желающий заниматься бизнесом с другим человеком не должен с самого начала отдавать ему половину своего капитала, поскольку тот может стать его конкурентом, «мировое правительство», к созданию которого призывает эйнштейн, похоже, устроено по образцу standard oil, с управляющими и управляемыми. – блистательный научный мозг, вложенный в плохого скрипача и вечного гимназиста со слабостью к политическим обобщениям.

другие ученые, участвовавшие в создании атомной бомбы, смутно подозревают (их представления о внешнем мире туманны – не обязательно понимать мир, чтобы его уничтожить), что свобода научных исследований может оказаться существенно ограниченной, если новая сила будет рассматриваться как монополия военных, власть их страны над миром начинается с того, что они обнаруживают рядом с собой полицейского.

29.10.45

the expected military advantages of uranium bombs were far more spectacular than those of an uranium power plant… such thoughts were very much in the minds of those working in this field… (official report by h. d. smyth)

[ «ожидаемые военные преимущества от урановых бомб были гораздо более впечатляющими, чем преимущества урановой электростанции… такие мысли очень часто посещали умы тех, кто работал в этой области…» (официальный отчет X. Д. СМИТА)]

20.11.45

Эзра Паунд[438] арестован в италии и привезен сюда как предатель. элемент феодального достоинства присущ таким людям, как ГЕОРГЕ, КИПЛИНГ, Д'АННУНЦИО, паунд. как-никак исторические личности, на рынках не водятся, скорее уж в храмах – на обочинах рынков.

1.12.45

Галилей (американская версия) завершен (кроме баллады), лоутон читает хелли, эйслеру, райхенбаху, х[ансу] фиртелю, залке фиртель, штеффу, его другу, молодому физику виртеле, Фейхтвангеру, брашу.

вступление

здравствуй, почтенная публика брайтен штрассе,

сегодня поведаем о кривых, скоростях и массе,

добро пожаловать в мир физики – науки,

о которой расскажем без лишней скуки.

вот жизнь великого галилео галилея,

борьба закона случая с gratias dei[439],

с наукой спорит авторитет,

настанет новое время или нет.

они считают науку красоткой молодой,

очень опасной и очень заводной.

ее насилуют, приказывают, куда идти,

и потому она сворачивает с верного пути.

хозяйка природы получила оплеуху

и сразу превратилась в жалкую шлюху.

на правду пока не навесили ценник,

но ее уже почти никто не ценит.

ее уже почти никто не знает,

поэтому жизнь теперь – труднее не бывает.

новое время истечет вот-вот,

актуальных тем – невпроворот.

надеемся на ваши чуткие уши —

пьесу нашу надо внимательно слушать.

цена урока очень высока:

бомба взорвется – планета, пока!

2.12.45

ночью звоню р[ут] и слышу неутешительное.

10.12.45

сотрудничество с лоутоном, сотрудничество драматурга и актера, было классическим в профессиональном отношении. там, где он видел, что пьеса проседает, л[оутон] превращался в гору плоти, которую нельзя убрать с дороги, пока не придуманы и не сделаны необходимые изменения. эта упорствующая чувствительность была даже продуктивнее прямых предложений (которые всегда излагались с предельной осторожностью), таких как замена доппоне, студента в первой сцене, на людовико, или тень ведьмы в последней сцене, он настоял на перестановках в первой сцене, на паузе в третьей, на сомнениях г[алилея] в сцене с маленьким монахом, на полемике г[алилея]-людовико в сцене с солнечными пятнами, на появлении матти в сцене в суде, на большой перестановке в последнем выходе г[алилея]. часто перемены, сделанные по эстетическим соображениям, приводили к политическому обострению, и л[оутон] всегда был этим очень доволен, страх л[оутона] обидеть публику (прежде всего в религиозных вопросах) часто вступал в противоречие с его желанием исправить заблуждения публики – и обычно последнее желание побеждало. л[оутон] познакомился с пьесой по совершенно неадекватным переводам, от которых мы отказались. теперь я сам перевел ее, предложение за предложением, на английский (л[оутон] не знает ни одного немецкого слова), и он записал перевод дословно, потом вносил свои предложения и проигрывал всё до тех пор, пока не получалось правильно, то есть до тех пор, пока не появился жест.

л[оутон] читает пьесу Орсону уэллсу, который сразу же соглашается быть режиссером, он хорошо держится, его замечания умны, по крайней мере, он не будет бояться зрителей, он понимает меня, когда я говорю: большую часть того, что нельзя сделать в н-й, нельзя сделать и в берлине (и не следует).

15.12.45

трудно и опасно учиться на разочарованиях, мы влияем на окружающих, настаивая на определенных принципах и качествах; наше представление о них, ради которого они готовы прикладывать немалые усилия, создается и ими, и нами, (некоторые становятся заядлыми лжецами, осознав, что никому не придет в голову, что они могут лгать; другие становятся честными – на основе ровно этого же осознания.) можно было бы сказать, что неподкупность делает неподкупным, если понимать под этим, что неподкупность усиливается с ростом числа случаев отказа от взятки, плохое поведение ухудшает человека, хорошее улучшает, наказание для того, в ком вы разочаровались, состоит в том, что вы перестаете чего-то от него ожидать, гнев превращается в безразличие, отношения восстанавливаются на более низком уровне, процесс распада при этом продолжается, генерал, разжалованный в капралы, оказывается худшим капралом, чем (был) генералом, при всех своих недостатках, те, чьи ожидания не оправдались, также страдают сверх непосредственно нанесенного ущерба, плохо уже само по себе то, что у них появляется желание сводить счеты; в будущем же они будут гораздо скупее с ожиданиями, «выданными в кредит», а это значит, они будут гораздо меньше способствовать улучшению окружающих их людей.

17.12.45

лоутон внутри машинерии своего агентства – поучительное зрелище, он читал эту пьесу солдатам, миллионерам, агентам, любителям искусства, неутомимый человек, кажется, не получил ни одного негативного или хотя бы прохладного отзыва, теперь речь заходит о постановке, и агент говорит: не раньше осени, подчеркивая риск летнего перерыва (он хотел бы сам участвовать в финансировании, а это требует времени), уэллс согласен со мной, что весна лучше с политической точки зрения (интерес к противостоянию между учеными и государством, атомная бомба и т. д.); но поскольку тогда он не сможет быть продюсером (не сможет так быстро собрать деньги), он формулирует это так: он не мог бы взять на себя ответственность перед спонсорами, если мы выберем весну, у циннера есть театр и деньги, и он готов пойти на «весенний» риск. л[оутон] hates the sight of that man [ «ненавидит сам вид этого человека»], но готов if it is necessary to swallow him [ «если необходимо, проглотить его»], летняя пауза для него означает, что он не сможет ничего заработать за эти месяцы, по крайней мере, в кино, он хотел бы, чтобы

я участвовал, но осенью меня, возможно, здесь уже не будет, но агент говорит…[440]

5.1.46

английские фашисты, публично поддержавшие гитлера (лорд хо-хо и сын министра по делам индии эмери), идут на виселицу с большим достоинством, они убеждены, что английская буржуазия предала «западную цивилизацию»[441]. и, по сути, Черчиллю нечего предъявить, кроме отсрочки вторжения на три года, послужной список французской буржуазии так же жалок; она доказала, что скорее будет подчиняться прусской элите, чем французской толпе, но самым убогим и беспомощным образом… в общем и целом европейской буржуазии пришлось довольно быстро изъять из оборота свое единственное новое творение, а именно фашизм, и вместе с ним и надежды на продолжение своего существования еще примерно на 30 000 лет. Нюрнберг: контрреволюция пожирает собственных детей, русские делают то, что не сделали европейские буржуазии: устраивают земельную реформу, и самое главное: они не уничтожены, и более неуничтожимы, чем когда-либо, так что похмелье серьезное.

20.2.47

в берлинской еженедельной газете sonntag от 5 января 1947 года бехер пишет передовую статью смерть и воскресение, с таким зачином: «когда лютер 31 октября 1517 года…». дальше: «невозможно представить, чтобы те, кто призван быть опорой этой обновленной германии, этой воли к воскресению, – невозможно представить, чтобы мы и подобные нам потерпели неудачу» и: «конец первой половины двадцатого века должен стать окончательным завершением трагедии германии»… и: «обратим свои мысли к грядущим поколениям, к тем, кто будет судить о наших делах и помыслах в 2000 году, на пороге нового тысячелетия»… и: «тридцать лет страданий и смертей, гибель немецкой молодежи в первой мировой войне, миллионы жертв второй мировой обретут смысл только в том случае, если мы этот смысл придадим и невыразимым страданиям, и этой безымянной смерти: воплотим то, что необходимо народу и империи для создания новой, свободной германии, и пусть тогда колокола возвестят воскресение, и пусть тогда мы споем: хвала господу…» гамельнский крысолов, говорят, хотя бы умел свистеть.

20.3.47

закончил анахроническое шествие, своего рода парафраз the masque of anarchy [ «масок анархии»] шелли.

24.3.47

читаю «ошибки некоторых советских литературных журналов» Жданова[442], это то, что интеллектуалы всегда используют как бальзам для своей совести, когда определились с работой, при диктатуре пролетариата литература теряет функцию предохранительного клапана; она больше не выглядит партизанщиной, как при анархической экспансии производительных сил буржуазии, насильственное разрушение монополии в образовании создает своего рода вакуум; некоторое время литература (постольку, поскольку она сохраняется как профессия) наталкивается на жажду образования необразованных масс, ее наиболее передовые методы, сформированные противоречием между производительными силами и способом производства буржуазной эпохи, с одной стороны, испорчены полицейской цензурой и цензурой вкуса «свободного» рынка, но, с другой стороны, представляют собой единственный результат развития и, следовательно, от них невозможно просто отказаться, советский союз, сразу же превратив буржуазную революцию в пролетарскую, заставил существовавших прогрессивных писателей совершить прыжок, сломавший некоторым из них шеи или по меньшей мере ноги, в россии керенского эренбург стал бы литературной фигурой мирового масштаба, для многих писателей то состояние, которое Маяковский считал свободой, было жестким принуждением, они отомстили маяковскому.

24.3.47

заканчиваю набросок сценария шинель (по гоголю) для лорре¹. в Голливуде у него нет никаких перспектив, думаю о Швейцарии, отправил двух сыновей дудову в берлин[443]^[444]. сильное впечатление произвели два фильма, которые я посмотрел за последние несколько недель: буря над Азией[445]и месье верду Чаплина; последний должен был бы называться the providers [ «поставщики»].

26.3.47

опьянение войной, в огромных народных армиях больших буржуазных войн у мелкобуржуазной молодежи часто проявляется псевдокоммунизм, грандиозная задача национального масштаба, гигантский коллектив, экономическая защищенность, публичное отрицание прибыли, физический труд, контакт с машинами, гигиена и т. д. – в случае германии было бы полезно когда-нибудь серьезно изучить социалистические элементы, которые в извращенной форме использовал «национал-социализм», ничем иным нельзя объяснить его успех у масс.

27.3.47

посмотрел надежду мальро, фильм об Испании с прекрасными элементами диалектики и, кстати, великолепный с точки зрения эстетики, его можно считать значительным вкладом в тему «прогресс голливудских технологий», прекрасен фермер, который, сидя в бомбардировщике, не узнает сверху свои поля!¹ – видел бурю над Мексикой Эйзенштейна здесь, составленный из чудовищного количества материала, без Эйзенштейна[446]^[447], какой глаз у этого человека!

29.3.47

получил разрешение на выезд и повторный въезд, необходимый для поездки в Швейцарию.

30.3.47

разница между реализмом и натурализмом до сих пор не прояснена.

3.4.47

мы были у писателя, повторившего известный тезис, что американский рабочий отвергает марксизм, поскольку его подкупает комфортная жизнь (порожденная «культурным империализмом буржуазии»), – а значит, нужно обращаться к другим классам, «мы сделали его таким, какой он есть, посредством наших фильмов, газет, радиоопер и т. д.» в этой тираде меня заинтересовало «мы»; сначала он назвал это редакционной статьей, затем заявил, что хочет таким образом зафиксировать свою долю вины, у меня сложилось впечатление, что я имею дело с хорошо знакомым выступлением от лица «нации», «вы знаете, что наши рабочие спекулируют на фондовом рынке и делают ставки на скачках? а какой бюджет на спиртное в этой стране! я знал в нью-йорке пуговичника, скупавшего пуговицы в 1917 году и покончившего жизнь самоубийством в 1929-м из-за потери миллиона на фондовом рынке!» сейчас он хочет бороться с антисемитизмом гоев филосемитизмом евреев, им следует изучать и подчеркивать свои культурные особенности и т. д. «немецкий пролетариат был самым организованным в европе и воспитанным в духе марксизма, и он пал жертвой антисемитизма и последовал за гитлером». т. е., когда мы говорили о роли разобщенности (без учета вопросов парламентаризма) или о роли пораженчества в вопросе безработицы, мы «романтизировали» немецких рабочих.

15.9.47

читаю книгу НЕМЕЦКИЙ СТАНИСЛАВСКИЙ (ОТТОФРИЦ ГАЙЯР, ВАЛЛЕНТИН[448]). сейчас изложенные в ней принципы практикуют в веймарской театральной школе, можно, конечно, признать относительную ценность всего этого; и здесь, в штатах, станиславскизм означает протест против коммерческого театра, горстка серьезных актеров строит храм, пусть и на рыночной площади, примечательно, что немцам удалось сохранить в полной неприкосновенности систему прогрессивной русской буржуазии царской эпохи, среди упражнений (воображаемые ситуации) я еще не нашел ни одного примера из области классовой борьбы (невеста прихорашивается перед зеркалом, и тут ей приходит письмо…), реализм странен. создается тщательно отработанный культ «реальности», главным образом речь идет о реальности субъективных ощущений. при помощи основанных на самовнушении упражнений, наподобие лойоловских^[449], ее оттачивают и защищают от внешних воздействий, никакие наблюдения, кроме наблюдений за собой, не рекомендуются, внешний мир отражается исключительно в чувственном восприятии, инстинкты, психологические компульсивные реакции и т. д. никогда не подвергаются сомнению, это всегда акт творчества, актер творит из самого себя, все очень напоминает махизм, никакой диалектики, (определение «диалектики»: понятие диалектики, возведенной философом гегелем в ранг системы (искусство открытия истины посредством тезиса и антитезиса), – находится в разделе «утверждения»)[450].

30.10.47

утром в Вашингтоне перед комиссией по расследованию антиамериканской деятельности[451], после того, как два голливудских автора (лестер коул и ринг ларднер-младший) на вопрос о принадлежности к коммунистической партии ответили лишь то, что этот вопрос неконституционен, к трибуне вызвали меня, в сопровождении адвокатов группы 19 [свидетелей] боба кенни и Хартли к. крама, которым почему-то не разрешили вмешиваться, около 80 представителей прессы, 2 радиостанции, операторы, фотографы, в зале театральные люди с бродвея в качестве дружественных наблюдателей, по соглашению с 18 [другими свидетелями] и адвокатами я как иностранец правдиво ответил «нет», прокурор стриплинг читает много выдержек из высшей меры и позволяет мне пересказать сюжет, я ссылаюсь на японскую модель, определяю содержание как преданность идее и отвергаю интерпретацию, согласно которой предметом называется дисциплинарное убийство, указывая, что предмет здесь – самоуничтожение, я признаю, что в основе моих пьес лежит марксизм, и утверждаю, что пьесы, особенно исторические, не могут быть осмысленно написаны ни в каких других рамках, слушание происходит несообразно вежливо и заканчивается без предъявления обвинения; мне повезло, что я не имел почти никакого отношения к Голливуду, никогда не участвовал в американской политике и что предыдущие свидетели отказались давать показания. – 18 [человек] очень довольны моими показаниями, адвокаты тоже, я немедленно покидаю Вашингтон вместе с приехавшими туда лоузи и хэмблтоном¹. – вечером с хелли и будзиславским слушаю по радио отрывки своего допроса.

31.10.47

утром встречаю лоутона, который уже ходит в бороде галилея и доволен, что не требуется особого мужества для того, чтобы сыграть гал[илея], как он говорит: обо мне никаких headlines [заголовков][452]^[453]. – после полудня лечу в париж.

1.11.47

полет спокойный, встречаюсь с эллой винтер[454] и дональдом огденом стюартом на аэродроме ле-бурже. заселяемся в соседние отели, я решаю дождаться анну зегерс, которая прибудет в понедельник вечером.

париж убогий, нищий, сплошной черный рынок, стюарты пригласили на потрясающий ужин, знакомство с дружелюбным редактором «новых масс» джо форстером, который хочет поговорить с Пикассо.

3.11.47

понедельник, вечером в театре барро процесс андре жида по кафке[455]. блестящая постановка, множество трюков, вместо того, чтобы представить растерянность – растерянное представление; попытка напустить страх на зрителя, де голль ante portas [у ворот].

4.11.47

анна зегерс седая, но лицо красивое, свежее, берлин – шабаш ведьм, на котором к тому же не хватает метел, она приехала навестить своих детей, которые учатся в Париже, и, кроме того, хочет отдохнуть, чтобы сохранить мексиканский паспорт, она не живет в российском секторе и поэтому не имеет льгот, без которых невозможно работать, она хочет, чтобы ее книги читали не только в русской зоне, кажется, она напугана интригами, подозрениями и слежкой.

я призываю ее закончить 100 новелл, которые она обещала мне 12 лет назад[456].

5. 11.47

среда, утром я уезжаю в цюрих. вечером встречаюсь с КАС [ПАРОМ НЕЕР]ОМ.