По возвращении домой Саша сделал себе кофе и, устроившись на подоконнике, задумчиво смотрел на улицу. Он не знал, как ему поступить. В голове крутилась лишь единственная фраза, написанная на пожелтевшей странице памяти: «Прости меня…» Саша не мог просто так вычеркнуть из своей жизни тот момент, когда Али не стало. Если он осмелится переступить ту невидимую преграду, которую сам для себя воздвиг, зная, что за ней его ждет лишь боль и горькое сожаление, то это будет равносильно предательству. Предательству той безграничной любви, которую он испытывал к Алле.

После ее ухода мир вокруг Саши потемнел. Он тяжело переживал ее потерю, а бесконечные дни одиночества съедали его изнутри. Саша заперся в своей квартире и избегал общения со всеми, включая младшую сестру и Макса. В эти темные времена его единственным спутником стал алкоголь, но вместо облегчения он приносил лишь страдания. Это был его способ забыться. Внутри него разрасталась гложущая вина, и Саша не понимал, как можно продолжать жить дальше, когда в его груди такая дыра.

Он злился на мир, на себя, на все, что его окружало. Когда отчаяние брало над ним верх и он не мог справляться со своим внутренним хаосом, Саша крушил все, что попадалось ему под руку. И каждый раз, когда он смотрел на разбитые вещи, понимал, что это было лишь временное облегчение. Боль оставалась с ним всегда, как тень. Саша снова и снова возвращался к воспоминаниям об Алле, и каждый день его сердце сжималось от боли.

Саша помнил, как важна была поддержка Максима и его сестры Ксюши. Они были рядом, когда ему было тяжело, и он был им за это очень признателен. Когда-то у него было еще двое друзей, но время неумолимо, и с его течением все изменилось.

Его срывы становились чаще, а агрессия, которую он не мог контролировать, вырывалась наружу в самые неподходящие моменты. Как-то раз в порыве гнева Саша не сдержался, разбил нос и подбил глаз другу. Он не думал, что способен поднять руку на своего товарища, и сожалел, что его агрессия разрушила дружбу между ними.

Глоток горячего кофе обжег губы, но Саша почти не заметил этого. В памяти всплыло лицо Миры, когда она заплакала. Ее слезы, такие искренние, ее беззащитность поразили его до глубины души. Сейчас ему хотелось быть не на этом подоконнике, а рядом с Мирославой, просто сидеть и говорить, неважно о чем. Его взгляд упал на татуировку, и Саша провел пальцами по гладкой коже, ощущая под ней шрамы, которые она так надежно прятала.

«Может, все-таки попробовать хотя бы пообщаться с этой мелкой?»

Это было самое трудное решение в его жизни. Он достал телефон из кармана, набрал номер и ждал, когда услышит знакомый голос.

– Кто-то не может прожить без меня и одного дня. Или мне надо приехать к вам с Мирой и рассказать про пестики и тычинки? Ай! – Послышался шлепок, а затем шипение. – Лера, ты чего?

Где ж Максу еще быть, как не со своей ненаглядной Лерой.

– Спасибо, Лера, что отвесила этому балбесу затрещину, – ответил Саша, не сдерживая улыбки.

– Всегда пожалуйста! – ответил тут же довольный женский голос. – Мира уже дома?

– В целости и сохранности. Правда, немного замерзла по пути.

– Так почему ты ее не согрел своим накачанным телом? Мне ли тебе рассказывать о силе трения? Да блин!

Раздался еще один хлопок, за которым последовал возглас друга:

– Женщина, вы нарываетесь!

– Макс, завали свой рот, – Саша рявкнул на друга и продолжил уже более спокойным тоном: – Ладно, давай позже поговорим. Вам есть там чем вдвоем заняться.

– Бывай, Санек, – ответил Макс.

Саша скинул вызов и открыл новое сообщение. Он быстро набрал текст, а затем нашел номер с названием «ЯтвойМир» и отправил его адресату.