Кирилл тихо открыл дверь и встал на пороге. Сонька, раскинувшись на койке, мирно спала. Он окинул взглядом царивший вокруг беспорядок. Сонькины балетки валялись в разных углах, на стуле висела ее кофта. Из полуоткрытого ящика торчала расческа, на столе красовались сплетенные ею из бумаги в клеточку корзинки для печенья и сухарей. Она была тут повсюду. Он снова подивился тому, как Соньке удавалась заполнять собой все существующее пространство, весь мир – и внешний, и внутренний. Девушка-хаос вдохнула жизнь в эту обшарпанную обитель и дала новый импульс потрепанной душе Кирилла. Он смотрел, и сам того не замечая, счастливо улыбался. «Сонька здесь, решение принято, теперь все будет хорошо, будем жить, все будут жить». Впервые за долгое время его посетило глубокое, неведомое до сих пор чувство покоя.

– Ты что это такой? – сонным голосом спросила Сонька, глядя на Кирилла и, не дожидаясь ответа, тут же добавила: – Как хорошо, что ты уже вернулся.

Он подсел к ней, взял ее руку и поднес к губам.

– Хорошо, говоришь? Ты даже не знаешь, как хорошо, – его глаза странно светились. – Лисенок ты мой рыженький, как хорошо, что ты есть. Если бы тебя не было, я бы тебя непременно выдумал, – переполненный нежностью, шептал он.

– Голь на выдумку хитра, – неожиданно брякнула она и весело прыснула. – Сомневаюсь, конечно, что у тебя что-нибудь бы вышло, я все же редчайший экземпляр, ну да ладно, – она сладко зажмурилась и пропела: – Ну давай, продолжай. Хорошие слова говорил, правильные! На чем ты там остановился? – Сонька щебетала весело, чуть посмеиваясь.

Кирилл обескуражено замолчал. Ее несерьезность возмутила его. Он вдруг представил, как смешно выглядит сейчас со стороны: воин, командир распыляется в чувствах вчерашней малолетке, а та над ним хихикает.

– Ну? – выпытывала она с детской требовательностью.

– Блин, Сонь, вот все выбила из головы.

– Выбивают из головы только дурь, – подметила она.

– Да ты вообще можешь помолчать? – вспылил вдруг он.

– Не могу, – виновато пожаловалась она, – мотор гудит, когда работает! – не сдержавшись, снова засмеялась.

Глядя в озорное лицо Соньки и ловя взглядом смешинки, горящие в ее глазах, он перестал сердиться. Заметив необычную перемену в выражении его лица, она вдруг осеклась.

– Что с тобой?

– Ты знаешь, я даже злиться на тебя не могу, – признался он.

– Ну да, – Сонька махнула рукой. – Видела я с какой злобой ты на меня смотрел, когда я пришла, – припомнила она.

– Так-то другое дело было, – оправдывался он. – Я даже не злился, я просто убить тебя хотел.

Она на секунду замерла.

– Хорошо, что не убил, а то сейчас пришлось бы «выдумывать» меня, – она сопроводила эту мысль звонким смехом.

– Смеешься, ну держись, – угрожающе сказал он и принялся ее щекотать.

Сонька завизжала и стала изо всех сил отбиваться. Но быстро выдохлась и, обессиленная, упала в его объятия. Кирилл страстно прижал ее к себе и через майку ощутил пулеметно быстрый стук сердца.

Альфа и Кoп сидели на корточках перед опорным пунктом и зачарованно наблюдали, как плывут ватные облака по синему небу. «Боже, сколько всего произошло за эти несколько страшных недель, – перебирая в памяти минувшие дни, думал Кoп. – Неужели прошло так мало времени со дня нашей первой битвы? Казалось, с тех пор я прожил сотни тысяч лет». Он глубоко вздохнул и задумчиво спросил:

– Мы же герои?!

Альфа утвердительно кивнул.

– Когда-нибудь я расскажу о нас своим внукам. Как ты думаешь, они поймут?

– Думаю, для начала тебе придется жениться.

Коп сморщился как от зубной боли и косо глянул на друга, после чего они оба разразились хохотом.

– Слушай, Макс, разговор есть, – серьезно начал Кирилл. Что-то в голосе друга насторожило Максима. – Людей ты поведешь.

Коп непонимающе посмотрел на него.

– Да, ты! – тоном, не терпящим возражений, повторил командир. – Я сообщил этим, что завтра мы выйдем с белым флагом. Они подгонят для нас транспорт, до восьми все должны выйти. Сегодня заберешь всех солдат к гражданским, выходить будете оттуда.

– А вы? – едва слышно спросил Кoп.

– Соньку я приведу к тебе сам, – Кирилл внезапно замолчал и уставился вдаль. – Брат, – его голос предательски дрогнул, – сбереги мне ее.

– Не вопрос, – быстро ответил Коп. – А ты? – спросил он с нескрываемым волнением.

– Когда все перейдут, я уничтожу оставленные здесь потроха. И сразу же уйду через туннель, пока меня не хватились. Один я там пройду. Нельзя мне в плен.

– Нет! – протестующе вскрикнул Кoп, с лица его схлынула краска. – Тебя убьют, застрелят как собаку! – первый раз в жизни Максима Копач охватила паника, в ушах гулко отдавался стук сердца. К такому повороту он не был готов. – Альфа, туннель – это тупик, та же самая крысоловка!

– Прорвемся, – с присущей ему легкостью ответил Кирилл. – Даже когда тебя проглотили, у тебя есть как минимум два выхода. Надеюсь, тебе не надо объяснять, какие именно.

– Ты должен уйти вместе с нами, – настаивал Кoп.

– Я должен попасть в Центр. Макс, я не могу оставить это так. Каждую ночь перед глазами пацаны, Лис, Ромео… – он сглотнул. – Эта иностранная тварь мне за все ответит.

– Это тухлый номер, – Максим сник. – Продали мы страну. Пойдем с нами, Кирюх, ты отсюда не выберешься.

Кирилл неожиданно улыбнулся, обнажив ровные белоснежные зубы.

– Ну и зануда ты, друг мой, дай мне немного поразвлечься. Душа просит приключений. Выберусь, ты меня знаешь.

Максим долго смотрел на Кирилла.

– Мы еще встретимся, – пообещал Альфа, пряча от него глаза. – Иди, командуй, теперь ты за главного.

Мужчины встали, крепко пожали друг другу руки и по-братски обнялись.

Кoп спускался в подвалы, спотыкаясь, не глядя перед собой. В глазах стояли слезы, в сердце зияла дыра, голову разрывала мысль: «Будь ты проклята, война».