У несчастья свой особый запах. Что-то вроде кислого, едкого запаха пота. Как лошади чувствуют запах страха, так Альфа ощущал приближение беды. Было то тошнотворное состояние, когда опасность еще ни в чем не выражалась, но уже прочно обложила грудь, хотелось действовать или бежать куда подальше. Только было непонятно, в какую сторону, чтобы не столкнуться с ней лицом к лицу.

Альфа нервно ходил по своему отсеку, анализируя ситуацию. «Что мы имеем?» – рассуждал он. Первое – враг. Враг действовал как обычно, ничего не настораживало. Центр. С Центром он вчера говорил, обещали помочь. Гражданские, тоже без изменений. Продовольствие? Его количество он лично проверил. Все, казалось, предусмотрел. Даже макароны к обеду у Ромео выпросил… Вспомнив Ромео, он невольно улыбнулся. «Вы, значит, геройствовать, а я макароны варить, – с обидой бурчал тот, поднимая на Кирилла свои большие светлые глаза. – Да как же так?» Но, увидев суровое лицо командира, сразу же скрылся на кухне.

Тут все шло по плану, но что-то было еще… Альфа сделал затяжку, выпустил дым. Крепко зажмурился, снова напрягся, соображал. Нет, все казалось тихо, слишком тихо. Оставалось ждать.

Пару дней назад во время бомбежки завалило туннель, позволявший «Буре» выходить из бункера к берегу реки. Это был жизненно важный проход и один из последних, еще не обнаруженных врагом, оставляющий связь с внешним миром. Через него раненые бойцы малыми группами покидали окружение, а оставшиеся в бункере получали помощь извне.

С восходом солнца Альфа с группой бойцов, вооружившись подручным инструментом, стали разгребать завалы. Работали быстро и молча, до заката надо было расчистить путь. Ночью «Буря» ожидала медикаменты и канистры с соляркой для боевой техники. Саперы минировали прилегающую к туннелю зону, чтобы не подпустить близко противника. Группа прикрытия зорко стерегла периметр. Где-то в промзоне рвались снаряды, грохотали пушки. Трещали крупнокалиберные пулеметы БМП. Бойцы трудились в поте лица. Уставшие, голодные, готовые в любую секунду бросить кувалды и принять бой.

– Я Воин–12, прием, – зашуршало в рации.

– Первый на связи.

– Солнце на горизонте.

– Принял.

– Срочно отходим, – скомандовал Альфа.

Солдаты быстро собрались и двинулись к опорному пункту. За спинами что-то загрохотало. В воздухе поднялся оглушительный рев, от которого задрожала земля. Громадное зарево заполыхало над промзоной – горел целый квартал. У Альфы неприятно защемило сердце, по спине вниз пробежал холодок, и его снова накрыло чувство подступающей беды.

У входа в бункер они под густым серым покровом бетонной пыли смутно различили фигуру Копа. Тот сидел на корточках и смотрел перед собой невидящим взглядом. Альфа пулей влетел внутрь и увидел, что левое крыло бункера полностью разрушено.

– Кто-нибудь вышел? – хриплым голосом спросил он оказавшегося рядом бойца.

Тот отрицательно покачал головой. Глаза Альфы сузились, в лице не было ни кровинки. Второй взвод был одномоментно погребен под завалами. Бойцы из других отсеков выносили раненых. Альфа заметался по бункеру, тщательно обследуя углы, залезая в самые недоступные места, чтобы никого не пропустить ни одного. Убедившись, что никого не оставили, он с трудом поднялся с пола и привалился к стене. Теперь усталость догнала его и крепко скрутила мышцы. По лбу градом тек пот, руки мелко дрожали. Он закрыл глаза, стараясь расслабиться, и глубоко задышал.

В воздухе тянуло слабым запахом макарон. В голове щелкнуло: «Ромео». Пошатываясь и держась за стену, Кирилл побрел вглубь бункера, к кухне. Подходя ближе, он разом оценил обстановку вокруг. Проход свободен, стены не обвалены, вражеский снаряд не добрался туда. «Хоть так», – мрачно обрадовался он.

Альфа подошел вплотную к двери и дернул ручку, открывая ее. Густые клубы пыли мгновенно залепили глаза, в ушах раздался глухой стук упавшего предмета. Он отскочил назад, быстро протерев глаза, и уперся взглядом в образовавшуюся плотную стену из обломков. Стену, что так легко разделила жизнь на «быть» и «не быть». Под ногами валялся оторванный кусок бетона.

С минуту Альфа стоял неподвижно, выпав из реальности. Реальность вернулась острой болью в груди. Он пошатнулся, но удержал равновесие. Что-то внутри оборвалось, в глазах потемнело. «В меня, наверное, попали», – решил он, рука потянулась к несуществующей ране, но вдруг опала. Тело обмякло, не подчинялось. Чувствуя, что падает, он сполз на пол и зажмурился.

Альфа сидел долго не шелохнувшись и едва дышал. А перед ним в полной выправке стоял Ромео. «Да как же так?» – спрашивали его большие, растерянные глаза. Кирилл закрыл лицо руками, сквозь грязные пыльные пальцы катились крупные, чистые слезы и заливались в рукава.