– Я сейчас вам все объясню. Давайте где-нибудь присядем, – Мухинский оглянулся вокруг, – вон там, – указал он на лавочку в Сонькином дворе. Сонька нехотя доплелась до скамейки и плюхнулась рядом. Константин Олегович внимательно смотрел на девушку. Сонька сидела перед ним озадаченная, немного растерянная и слишком молодая. Она глубоко вздохнула, чем вызвала невольную улыбку у Константина.

– Софья Николаевна, – он назвал ее непривычным для нее полным именем. – Я не стану ходить вокруг да около, буду говорить прямо. Только вы дайте мне слово, что наш разговор останется сугубо между нами.

Соня пожала плечами.

– Дело в том, – начал он, чувствуя знакомую силу внутреннего голоса, который подсказывал: разговор будет успешным, – что наш отдел в настоящее время работает над освобождением заложников в Мириславе.

Соня вопросительно посмотрела на него.

– Работаете здесь, в Ростиче? – не скрыла она удивления.

Константин кивнул головой и продолжил:

– В данный момент в Мириславе террористы удерживают десятки заложников, в основном, женщин и детей. Ситуация критическая. Брать штурмом подвалы – огромный риск, при этом смертей среди мирных жителей не избежать. Множества смертей…

Соня слушала и внимательно смотрела на старлея, а он говорил размеренно и спокойно, в глазах его читалась грусть. Однако ничего нового для себя Соня не услышала. Она уже знала о заложниках и о плачевной ситуации в Мириславе. И искренне не понимала цели этого разговора.

– Софья, – аккуратно начал он, чувствуя ее напряжение. – А как вы относитесь к событиям в Ратье?

– Я? – растерялась она.

До боли знакомый вопрос почему-то застал Соньку врасплох.

– Да никак, – помолчав, сообщила она.

Константин помрачнел.

– Я думал, вы достаточно взрослая, чтобы иметь свое мнение о происходящем, – строго произнес он.

– Вы неправильно думали! И зачем вам вообще обо мне думать? Когда не можешь повлиять на ситуацию, отпускаешь ее, перечеркиваешь и продолжаешь жить дальше, – выпалила она.

– Согласен с вами, – мягко сказал Мухинский, – но мы же не можем, да и не имеем права оставаться равнодушными к тому, что там творится сегодня.

«Равнодушными – какое неудачное слово», – отметила про себя Сонька. Сколько времени понадобилось ей и сколько понадобится еще, чтобы прийти к ровному состоянию души?

Мухинский зажег сигарету, глубоко затянулся, мысленно посчитал до пяти, выпустил дым и снова заговорил.

– Послушайте, Софья, группировкой в Мириславе руководит Кирилл Шиманский, ваш бывший жених. Нам очень нужна ваша помощь…

Сердце у Сони бешено заколотилось, страшно заболела голова.

– Кирилл Шиманский, – выдавила она, – как вы правильно заметили, бывший. Он не общается со мной, более того, ненавидит меня, как и весь юг. Я не смогу вам помочь.

Она резко встала, чтобы уйти.

– У нас другая информация, – уверено и многозначительно произнес Константин.

Соня замерла.

– Да, Соня, – повторил он. – Шиманский никогда не отказывался от вас. В сложившейся ситуации он обязан был отойти в сторону, чтобы, прежде всего, защитить вас от себя.

От волнения перестав дышать, Соня опустилась обратно на скамью. «Объект заглотил наживку», – чувствовал Мухинский. Он облокотился на спинку скамейки и из внутреннего кармана достал военную фотографию Кирилла. Он был на ней запечатлен с другими военными, а на заднем плане на столе стояло маленькое фото Сони.

– Что вы хотите? – устало спросила она. – Чтобы я позвонила или написала ему?

– Нет, мы хотим устроить вам встречу. Сегодня только вы, Сонечка, можете спасти его и людей.

– Как? – непонимающе спросила она.

– Убедить отпустить их и сдаться.

– Сдаться… Он никогда на это не пойдет, – убитым голосом возразила она. – Вы его совсем не знаете.

– За эти два месяца много воды утекло. И ваш Кирилл уже тоже не тот, кем был прежде. Ему нужен толчок, просьба человека, которому он верит и которого любит. Вы и есть этот человек, – продолжал он, – подумайте, Соня. И помните, только вы сегодня можете спасти невинных людей, – его взгляд казался открытым и искренним.

Мухинский наблюдал, как менялось выражение ее лица. «Объект поплыл», – зафиксировал он.

– Подумайте. И еще раз прошу, никому ни слова.

Константин встал и удалился прочь. Он шел быстро, не оглядываясь, чувствуя на спине ее взгляд. «Эх, Софья Николаевна, Софья, Соня, Сонечка…» Ее бесхитростное, почти детское лицо вызывало в душе непривычный дискомфорт. «Внедрить Соньку» означало кинуть еще одну жертву в открытую пасть крокодила. Но если надо, то надо. Выбор у Мухинского был, увы, невелик.