Сонька проснулась рано, с ощущением глубокого необъяснимого счастья, сердце билось быстро и радостно, в глазах светилась улыбка. Объяснение счастью тут же нашлось: сегодня должен приехать Кирилл. Она быстро вскочила с кровати и свежим взглядом окинула комнату, ощупывая глазами каждый уголок. «Идеальный порядок», – с удовлетворением отметила она.

Сонька вчера тут тщательно все вычистила на случай, если Кирилл вдруг решит заглянуть. Он уже был здесь однажды, когда застигнутые сильным дождем они укрылись в ее комнате. Ее «креативный беспорядок» тогда впечатлил его настолько, что он сразу не нашел, что сказать, выразив свои мысли тремя словами: «Вот это да!» Но она почувствовала: плюшевые мишки, вышитые подушки, картины собственного исполнения и книги, рассыпанные вокруг, особого восторга в нем не вызвали.

Сонька оделась, подкрасилась, распустила волосы и, облачась в свое новенькое полупальто, вышла из дома. Резкий ветер налетел, застав девочку врасплох, и наотмашь ударил eе по лицу. Но Соня даже не вздрогнула. Она шла вперед, легкая, ликующая и безмятежная, и, если бы не набитая учебниками сумка, взлетела бы на седьмое небо.

Из окна она увидела, как Кирилл стоял перед школой, переминался с ноги на ногу и курил. С трудом дождавшись звонка и бросив сумку Вике, она выскочила на встречу к нему, на ходу засовывая руки в рукава своего пальто.

Он смотрел, как она несется, летит, торопится. И что-то безгранично теплое разливалось в груди.

– Кирюха! – закричала Сонька на весь школьный двор и с разлету запрыгнула в его объятья.

Он прижал ее к себе, почувствовав легкий земляничный аромат ее волос и поцеловал: пылко, решительно, по-настоящему. А из школьных окон выглядывали Сонькины одноклассники, что-то кричали, идиотски хихикали, вымещая свою подростковую зависть.

– Соник, как я по тебе соскучился, – прошептал Кирилл. – Куда пойдем?

– В парк, там еще хорошо и не так дует.

Они дошли до парка, по дороге купив кофе с маковой булочкой, и, осторожно отхлебывая из стаканчиков, бродили, любуясь остатками осенней роскоши.

– Ну, как дела в школе? – отламывая кусок сдобы, спросил Кирилл.

Соня театрально закатила глаза.

– У нас сегодня ЧП произошло, Баранкин, ну, я тебе про него рассказывала, притащил связку петард и на перемене кинул их в раздевалку. Грохнуло так, что часть вешалок разлетелись в щепки. Хорошо, что там никого не оказалось, но пару-тройку вещей испортило.

– Он че, больной у вас? – опешил Кирилл. – Так и убить можно.

– Мы думали, его сразу же исключат из школы, но директор дал ему последний шанс. Ну и ущерб велел возместить.

– Офигеть, – возмутился Кирилл.

– А на прошлой неделе у нас вообще такое произошло. В 10 «A» один недоумок распылил во время урока перцовый баллон. Приколоться решил. Пришлось эвакуировать весь этаж.

– У вас не школа, а какой-то полигон. Ты там поосторожней с этими шутниками.

– Ну да, у нас что ни день, то прикол. Вчера мама нашего старосты в школу пришла и увидела прямо возле школьных дверей парня, прикуривающего сигарету. Она как даст ему подзатыльник, у него от неожиданности сигарета изо рта вылетела.

– Хорошо, не убила, – улыбнулся Кирилл.

– Нет, – хихикала Сонька. – А парнем этим наш физрук оказался. Она его никогда раньше не видела.

– Ну дает.

– Ага.

Они дошли до деревянной скамейки и сели. Сонька отщипнула кусочек от ароматной булочки и отпила кофе из бумажного стаканчика.

– А оценки у тебя какие? – поинтересовался он.

Сонька подняла вверх большой палец.

– Почти все пятерки, – дожевывая булку, похвасталась она. – Только химия хромает.

– А че с химией?

– Хромает. А знаешь, наша химичка заставила меня расписку написать. Что это, мол, полностью моя вина, что у меня трояк. Интересно, эта бумажка имеет юридическую силу?

– Нее, – уверенно сказал Кирилл. – Написана под давлением.

И они оба засмеялись.

Ветер усиливался, воздух становился все более прохладным.

– А как у тебя на службе? Есть какие-нибудь новости?

– Без изменений. Должны перевести в другую часть, но пока молчат.

– А ты хочешь переводиться?

– Нет, но кто меня спрашивает? Сейчас я с хорошими пацанами служу, и командир бригады мне нравится. Веселый мужик, – на лице Кирилла загорелась слабая улыбка. – Че только не выкинет! Недавно сидим с братвой, – припомнил он, – выходной был, телек смотрим. Комбриг ушел куда-то по делам. Потом звонит мне и кричит в трубу: «Возьми ключи от ТАТРЫ[17] и сигналь во всю мощь!» «Зачем?» – не понял я. «Я, – говорит, – тут недалеко заблудился, на звук пойду».

Сонька засмеялась.

– И что, выбрался?

– Выбрался, но мы еще долго ржали.

Соня поставила пустые стаканчики возле себя на скамейку и заметила вырезанную на ней надпись.

– Коля + Оля = LOVE, – громко прочла она.

– Романтично, – усмехнулся Кирилл.

– Странно, – возразила Соня. – Вот кто берет с собой нож на свидание?

Кирилл вытащил складной нож из своего кармана и с гордостью объявил:

– Я!

Он открыл его и заговорщически прошептал:

– Шалить так шалить! – аккуратно делая надпись: «Он + Она = Они».

Соня улыбнулась. Кирилл взял ее за руку, почувствовав прохладу ее пальцев.

– Слушай, да ты замерзла совсем.

Она покачала головой:

– Мне вообще не холодно.

Он поднес ее руки к губам, согревая. Соня смотрела на него, не отрывая глаз. Ни у кого нет таких серых внимательных глаз, таких требовательных губ, сильных рук и бросающего в дрожь голоса.

– Я люблю тебя, – просто сказала она.

Он весь просиял. В свете ее глаз он обретал уверенность и силу, ощущая себя непобедимым.

– Кир, а когда ты на меня обратил первый раз внимание? – неожиданно спросила Соня.

Кирилл задумался.

– Там, в лесу, наверное, когда мы с велосипедов слетели.

– Да? – она разочарованно вздохнула. – А я думала, сразу, как увидел.

– Ну, не обессудь, – Кирилл закурил.

– А я тебя удивила?

– Удивила? – не понял он.

– Ну, я тебя поразила чем-то, или ты из-за моей красоты?

– Из-за красоты, конечно, тоже, – неуверенно начал он. – Но поразила ты меня еще как, – щурясь от ветра подтвердил он.

– А чем?!

– Ну, слушай, сперва ты на меня плюнула, а потом запугивала, что по морде дать можешь. Честно скажу, такое у меня впервые. Так что и удивила, и поразила. А зачем спрашиваешь?

– Все вы, мужчины, одинаковые, – вздохнула она.

– Ты о чем?

– Да так.

Он обнял ее, их губы соприкоснулись, сначала медленно, спокойно, потом пылко и страстно, и наконец замерли в одном долгом головокружительном поцелуе.

Ветер дул сильнее и порывистее, раскачивая деревья. Стал накрапывать дождь.

– Пойдем в кафе, пока не намокли, – предложил Кирилл.

– Сегодня вообще бурю обещали, – вспомнила Соня.

Они спешно направились в пиццерию, расположенную неподалеку. Ветер продувал до костей, срывая последние осенние листья, и кружил в танце перед надвигающейся бурей. Небо сгущалось, темнело, облака сплетались в смутные клубы, готовясь разразиться силой стихии.

В пиццерии было много народу, все стремились укрыться от непогоды. Кирилл и Соня заняли маленький столик у окна. Уютно устроившись, они сделали заказ. Кирилл захотел пиццу, а Соня заказала салат и пирожок с капустой, попросив официанта сразу принести им горячего чаю.

Пока Кирилл и Соня ожидали заказ, они невольно подслушали разговор официанта с посетительницей, сидящей за соседним столиком.

– Я буду салат с телятиной, – капризно заказывала она.

– Да, конечно! – отвечал молодой официант.

– Только вместо зелени положи мне листья салата, понятно?

Парнишка кивнул головой.

– Вместо помидора – огурец, а телятина не нужна совсем, я ее не переношу, думаю, ты это понял, – заявила она, словно это было само собой разумеющееся. – И еще, я буду не одна, если увидишь кого-нибудь в черной куртке, пришлешь сюда.

– А кроме куртки, на что еще я мог бы обратить внимание? – деликатно поинтересовался официант.

– А мне откуда знать, я его сама еще ни разу не видела!

Парень снова кивнул и в замешательстве отошел.

Кирилл и Соня одновременно посмотрели друг на друга и улыбнулись.

– Ищу того, не знаю кого, хочу то, не знаю что, – тихо съязвила Соня.

– Стресс, – объяснил Кирилл.

Ели они с удовольствием. Соня наслаждалась каждым глотком ароматного чая, а Кирилл быстро поглощал пиццу. Покончив с ней, он придвинул к себе Сонькин салат и начал его есть. Соня с удивлением посмотрела на парня. Он слегка приподнял брови, уловив ее взгляд.

– Что? – попытался уточнить он. И вдруг сильно подавился. С трудом откашлявшись и выпив пол литра воды, он снова спросил.

– Так что?

– Ничего… – улыбнулась она.

Вдруг небо рассекла ослепительная молния, и все вокруг озарило ярким светом. Соня и Кирилл посмотрели в окно. Оглушительный грохот раздался вокруг, настолько сильный, что столики завибрировали, а посетители содрогнулись. Затем – новая вспышка, небо вновь распорола молния, оставляя за собой след сверкающего огня. Огненный язык попал в старый дуб, и тот загорелся. Это была страшная картина. Дуб горел с треском, со стоном, глубоко страдая, словно живое существо, объятое пламенем, вырывающимся из самой глубины ада.

– Какой ужас! – воскликнула Соня, но ее голос потонул в окружающем грохоте. – Не смотри, Кирилл, не смотри, это плохая примета, – она закрыла лицо ладонями.

Но Кирилл не мог оторвать глаз от пугающе-завораживающего зрелища. Словно магнитом притянутый к окну, он чувствовал, как в его разум и сердце проникает нечто величественное, грандиозное, необъяснимое словами.

– Соник, ну че ты так расстроилась? Подумаешь, дерево. Сама видела, все потушили, и ветер улегся.

Они стояли возле ее дома, крепко прижавшись друг другу.

– Кир, а давай мы всегда будем вместе? – тихо попросила она.

– Мы и будем всегда вместе. Я думал, мы этот вопрос уже решили.

– Нет, даже если что-то случится. Мы никогда не оставим друг друга.

– Обещаю, – Кирилл гладил Соньку по голове, не понимая, чем вызваны ее страхи. – Соник, – прошептал он, – у меня никого нет ближе тебя на целой планете. Я люблю тебя.

– И я тебя.