Вика держала в руках зеркальце и внимательно рассматривала свое лицо.

– Черт, у меня щеки вылезли, – с досадой сказала она. – Даже в зеркало не помещаются.

– А ты меньше булок ешь, – посоветовала Соня.

– Дело вовсе не в них.

– А в чем?

– В тебе. Это меня от твоего счастья распирает!

– Вика!

– Соня! Ты б себя вчера видела – долбанутая – и все. Я даже на тебя злиться перестала.

– А что бы ты делала на моем месте, когда на тебя все набросились?

– Ну, наверное, начала бы с извинений, так мол и так… простите, извините… А вообще, я тебе удивляюсь. Встретила парня и сразу замуж! Знаешь, их сколько там? – и Вика указала на открытое окно. – Море. И, между прочим, интересные. А может, у тебя с Кириллом все-таки что-то было?

– Да нет же!

– Тогда тем более не пойму. Это ж такой кайф – ловить мужские взгляды на себе, купаться в их внимании. Я, может, только из-за этого с Аликом встречаюсь – он смотрит на меня как на богиню.

– Я думаю, не только из-за этого.

– А из-за чего еще? – подозрительно спросила Вика.

– Он тебе нравится, и даже очень. Думаешь, я не видела, как ты на него запрыгнула вчера, когда он меня привез. «Алик, ты мой герой»! – передразнила Сонька Вику.

– Алик вчера был всеобщий герой. Он, между прочим, чтоб машину взять, на велике к дяде в Таково ездил, в такую-то бурю. А потом вас еще столько же искал. Да если б не он… – Вика махнула рукой.

– Это да, – согласилась Соня. – Мой телефон сел, а Кирилл свой вообще дома забыл. Алик действительно очень хороший. И знаешь, толковый. Кирилл рассказывал, что тетка у него есть, в Греции живет, богатая, хозяйка строительной фирмы. Так она его к себе насовсем зовет. Хочет, чтобы он потихоньку вникал в дела и занял ее место – старая она уже. Алик хваткий, то, что надо. А она одинокая, он у нее единственный наследник.

– Да знаю, – сказала Вика. – Он рассказывал мне про нее, хотел нас даже познакомить по видеосвязи.

– И Алик тебя действительно любит, мне даже Кирилл об этом сказал.

– Тоже мне тайна, он мне об этом по сто раз в день говорит. И, между прочим, с собой зовет. Греция ему нравится. Дом у этой тетки огромный, он мне фотки показывал. И квартира у него своя, машина «Джип» – короче, полный пакет.

– А ты что?

– Я еще пожить хочу, Суворина. Я ж не ты, не хочу на одном зацикливаться.

Вика снова посмотрела на свое отражение.

– Ну что? Будем из толстушки делать прелестное лицо худенькой девушки. Это мы умеем.

– Мне б твои проблемы, Вик. Как с мамой быть? – Соня тяжело вздохнула.

– Чего не знаю, того не знаю, – призналась Вика. Она никогда не видела Катерину такой разъяренной, как вчера. И советовать Соньке ей было ничего. – Ну, попробуй поговорить…

– Да она меня в упор не слышит.

– А ты Кирилла к ней отправь, может, его услышит.

– Она его с лестницы спустит.

– Ничего, не рассыплется. Ты ему вообще рассказала, что у тебя происходит?

– Да, он очень расстроился. Вик, ничего если он тебе теперь будет звонить? Мама утром и планшет из комнаты вынесла.

– Горе, – Вика густо нанесла тушь. – Сонь, а может, ты с отцом поговоришь, поплачешь ему, все дела. Он все-таки мужчина, глядишь и проникнется.

– Нет! – решительно заявила Сонька. – Не хочу я со взрослыми связываться.

– В смысле «со взрослыми»? А ничего, что эти взрослые – твои родители?

– Что с того, если они ничего не понимают. Я никогда не буду лезть в жизнь своих детей, пусть они сами ее устраивают. Хорошо или плохо, это их жизнь и их ошибки. Взрослые любят во всем копаться, всюду засовывать свой нос. Одна сплошная говорильня: это так, это не так, и их любимое «мы же тебе говори-и-и-или».

– Слушай, Суворина, я, кажется, знаю, что надо делать.

– Что? – с надеждой спросила Сонька.

– Ты к бабке иди! – Вика аж подпрыгнула от своей идеи. – Во-первых, она не взрослая, а старая, а во-вторых, и в-третьих, самая адекватная в вашем семействе. Подумай, Соник. По-моему, неплохо, очень даже неплохо! – довольная собой повторила она.