Разговора у Таисии с Кириллом в тот день не получилось. Не вышло поговорить и в следующие несколько дней. С утра он мчался на стройку, помогать рабочим, а вечерами уходил и возвращался домой, когда она уже спала.

Таисия убирала, стирала, гладила и все крутила в уме слова, которые скажет сыну. «Кирилл характерный, его нахрапом не возьмешь и запретить не запретишь, – думала она. – Надо как-то поделикатнее». А как тут поделикатнее? И вообще, что тут скажешь? Таисия представила всю бессмысленность разговора. «Сынок, ты что, влюбился?» «Да, влюбился». «А у тебя это серьезно?» «Очень может быть». «Ты на ней женишься?» «Может, и женюсь».

И что дальше? Говорить, что «мы с Иво хотели бы свою, ратку-северянку, простую хорошую девушку, а не эту избалованную с генеральскими погонами»? Таисия представила недоуменное лицо сына. Что он ей на это скажет, вариантов было много, но все они оставляли желать лучшего. Тупик. Но ничего не сказать Таисия тоже не могла. Кто, если не она? Кто-то же должен предупредить его о надвигающейся беде. Что он о жизни знает? Заманит его Суворина генеральским пряником. Оторвет от родины, от матери, наиграется и выплюнет, как изжеванную жвачку. «А он?.. страшно даже представить… Бедный Кирюша, бедный мой мальчик». На глаза Таиси, наворачивались слезы.

– Мам, что с тобой? Ты плачешь? – Кирилл стоял перед матерью в белой от пыли рубашке и озабоченно изучал ее лицо. – Что-то случилось?

– Да нет, – Таисия быстро сморгнула слезы. – С утра еще глаза слезятся, когда лук резала – началось, может, аллергия у меня такая, – придумывала она на ходу. – А ты что такой чумазый? Иди рубаху смени, а то труха из тебя сыпется.

– Да, мне в душ надо, – согласился он.

– Давай, иди, а я ужин подогрею.

– Не-е, я есть не буду, умоюсь и к ребятам пойду, мы пиццу закажем. Ждут они меня.

– Ждут-переждут, – неприятным голосом сказала мать. – Нечего каждый день на ночь глядя по деревне шататься, еще и с пиццей во рту, будто дома тебя не кормят, – Таисия чувствовала, что закипает. Накопившаяся за это время нервозность стремительно вырывалась наружу, как убегающее молоко. – У нас ужин, семейный, будь добр поприсутствовать.

– Ма, ты че? Еще и пяти нет, и вообще, что я тебе, мальчик, что ли? Вот уж не думал, что ты меня из дому выпускать не будешь. Дожили, – обескураженно проговорил он. – А ты вообще здорова? Может, у тебя что-то болит? – забеспокоился вдруг Кирилл.

– Болит, еще как болит, и как не болеть! – «молоко» выплеснулось наружу. – Ты скажи мне, с кем ты тут связался?

– Ты чего? – с еще большей растерянностью спросил он.

– Нет, скажи уже! – почти кричала мать.

– Да с кем тут можно связаться? С курами да кроликами. Ма, ты меня пугаешь.

– Что это за девушка, с которой ты ночами висишь на телефоне?

– Господи, ты про это? – Кирилл даже обрадовался. – Хорошая девушка, мам, даже отличная, я бы сказал. Соней зовут, приехала из Ростича в деревню к бабке на лето. Тебе она понравится, вот увидишь. Я вас обязательно познакомлю. Ты только скажи, когда, и я ее приведу.

Таисия не отвечала. Раньше Кирилл никогда не таскал своих пассий домой. И говорил о них неохотно, а тут такое оживление, с чего бы это? Неожиданно пришло понимание: у него это серьезно. Вязкое такое, неприятное понимание… И было еще что-то во всем этом невыносимое для Таисии. Выражение лица сына! Таисия заметила, как загорелись глаза парня, когда он заговорил об этой девке. В тот же момент она возненавидела Соньку всем сердцем. Вот поганка, уже окрутила…

– Мам, ну что, успокоилась теперь? – победоносно сказал Кирилл, неправильно растолковав ее молчание. – А то сама не своя была.

На лице его блуждала довольная улыбка.

Таисия вздрогнула. Успокоилась? С какой такой радости? Он вообще соображает, что говорит? Она тяжело сглотнула слюну. Ей вдруг стало противно смотреть на сына. Дурак дураком. Ни дать ни взять. Такого нетрудно и охмурить, и женить на себе, а потом вертеть как угодно. Куда подевались военная выправка, стальной характер? Стоит, лыбится во весь рот. Фу, тошно как. В этот миг она уже не понимала, кого именно больше ненавидит, Соньку или собственного сына.

Таисия неожиданно ощутила огромную усталость, как будто все силы покинули ее разом. Она решила не продолжать этот бессмысленный разговор и направилась к выходу.

– Мам, так когда? – остановил ее Кирилл.

– Что когда? Иди куда хочешь, – бесцветно огрызнулась она.

– Нет, когда Соню привести? Я хочу ее с тобой познакомить.

– Ее со мной, даже не меня с ней… – Таисия резко остановилась, чувствуя, как кровь прилила к лицу. – А ты меня спросил, хочу ли я с ней знакомиться? Спросил? Ну и правильно, зачем? Разве имею я право на свое «не хочу»? Так вот, не хочу, ни знать, ни слышать о ней. Мой сын со славийкой связался. Кошмар на яву.

– Ого, даже так? Я вижу, ты уже осведомлена, – по лицу Кирилла пробежала тень.

– Невелика тайна, все знают.

– И че с того?

– А то, что нечего тебе со славами любовь крутить.

– А что не так со славами?

– Да все! Они, считай, те же южане. Только со своим диагнозом.

– В тебе говорит твоя профессиональная деформация. Ты всем диагнозы ставишь, – защищался он.

– Во мне говорит материнское сердце. Опутала она тебя, окрутила. Целыми днями где-то шляешься. Ни ответа нам, ни привета. Это только начало. У этих генеральских закон не писан, они людей за людей не считают. В бараний рог она тебя свернет, вот так! – Таисия крутила кулаками перед его лицом, изображая изгиб.

– Мам, перестань, – пытался остановить ее Кирилл, ловя себя на мысли, что где-то он все это уже слышал. – Мам, да поверь мне, она не такая, Сонька классная.

– Все они не такие! – продолжала кричать Таисия и вдруг остановилась, словно поперхнулась. – Послушай, может, приворожила она тебя?

– Мам, ты что, с дуба рухнула? – разочарованно охнул Кирилл.

– Хами, хами на здоровье, – до слез обиделась Таисия. – Матери можно. Эта твоя еще не появлялась в нашем доме, а уже какой разлад внесла.

– Да она-то тут при чем?

– Да при всем! – Таисия опустилась на стул и зарыдала.

– Что здесь происходит?

В комнату зашел дед, Иво стоял в проеме, облокачиваясь на косяк.

– Если бы я знал, – хриплым голосом ответил Кирилл и выскочил из комнаты.

– Тась, что стряслось? – спросил удивленный Иво.

Таисия подняла голову. Слезы моментально высохли, и на лице застыла гримаса злости.

– Дверь закрой, – приказала она мужу, – и не стой как истукан.

Иво безропотно захлопнул дверь и сел на кресло перед женой.

– Так вот, дорогие мои, доигрались. Наш болван влюбился в эту девку. Что будем делать? Как станем спасать?

В воздухе повисла тишина. Отец и муж озадаченно смотрели на Таисию, но ничего не говорили.

– Что будем делать? – уже более настойчиво спросила она. – Иво, твой сын влюбился непонятно в кого и может даже на ней жениться. Делать что, я тебя спрашиваю?

– А что тут сделаешь? – неуверенно сказал Иво. – Взрослый человек, пусть сам решает.

– А если он не в состоянии сам решать? Что тогда?

– А мне откуда знать? Не наше это дело.

Таисия снова испытала острое чувство ненависти, и теперь оно было направлено на мужа. Вспомнилось сразу все: и постоянные уступки сыну, поддакивание каждому его слову, главное, чтобы не тревожили, не лезли, а там хоть трава не расти. Все проблемы ложились на плечи Таисии, и решать их ей приходилось самой.

– Дочь, бог с тобой, оставь парня в покое, – строго сказал дед. – Хорошая девушка, богатая семья, глядишь, генералом сделают, а ты рыдаешь тут. Балда.