Вика раскачивалась на стуле и надувала огромные пузыри, которые с шумом лопались, и розовая жвачка прилипала к носу.

– Вик, а ну прекрати свое чавканье, противно, – возмущалась Соня. – И ты сейчас свалишься со стула, – она смотрела в телефон и краем глаза следила за подругой.

– Суворина, я тебе никогда не говорила, что ты молодое отражение своей бабки? Так вот, ты вылитая она, ни вздохнуть, ни пернуть.

И Вика снова лопнула пузырь.

– А я и не против, – парировала Сонька. – Моя бабушка – прекрасный человек, уважаемая и любимая.

– Звучит как надгробная речь. И вообще, сколько мы еще сидеть будем? Вечно с твоим Кириллом какие-то проблемы. Алик уже трижды написал, ждет внизу. Неудобно все-таки.

– Ой, это что-то новенькое, ей неудобно перед Аликом, – ухмыльнулась Соня. – А может, он тебе все-таки нравится?

– Нравится! Как все, недоступное моему пониманию. Он у меня эксклюзив.

– Ну да, – хихикнула Соня, – с этого все и начинается.

– Кстати, мы вчера с ним поцеловались.

– И-и-и? – Сонька оторвала взгляд от телефона и уставилась на Вику.

– Он был на высоте, если бы не эта его чрезмерная улыбчивость, то ему б цены не было. А то я сижу такая томная, – рассказывала Вика, – а у него рот до ушей. Секси.

Сонька расхохоталась.

– Ну, хоть не противный, и то дело.

Вика кивнула, соглашаясь, и возмущенно добавила:

– Мне надоело ждать. Сдается мне, что твой любимый тебя кинул…

Вика достала из кармана помаду и начала красить губы. Закончив краситься, она встала.

– Ты тут сиди сколько хочешь, а я пошла. Не привыкла я мужиков ждать, и тебе не советую.

– Викусь, ну еще пять минут, – взмолилась девочка. – Я же без тебя потом не выйду. Кирилл с четырех часов еще в сети не был. Может, что случилось?

– Ты сделала из меня заложника. Пять минут, и ни секунды больше, – Вика снова плюхнулась на стул, демонстративно взглянув на часы. – Время пошло, – громко объявила она.

«Что у них там происходит? – думала Катерина, наблюдая за девчонками через дверной проем кухни. – Куда-то собрались. Вырядились, навели марафет. Вика, как всегда, яркая, Сонька попроще, но щеки намазала. И не уходят, вроде ждут чего-то».

С тех пор, как Катерина увидела Соню с тем парнем, волнение не покидало ее. Сначала она собиралась прямо спросить у дочери, потом передумала. «Не скажет она, захлопнется, как книжка, и иди, читай». Лучше она, Катерина, сама попытается разузнать, так сказать, вынюхать. Если там действительно что-то серьезное, она непременно заметит, ну или расскажет кто. В деревне все на виду, тут-то дочь уже не отвертится. А если нет, так нечего и горячку пороть. Подумаешь, с парнем постояла, даже если и дружит. Лишь бы не обидел. А так, чего уж там, пусть гуляет.

Разве у нее у самой такого не было, думала Катерина. У нее тоже был паренек в Истрии у бабки. Даже предложение сделал в 16 лет, она согласилась. Целовались так, что сердце замирало! А как приехала с каникул, через денек-другой как не бывало… Стало ясно, что можно было вообще никогда не встречаться.

Катерина вспоминала, успокаивала себя, однако ко всему присматривалась, прислушивалась, выискивая подтверждения своей тревоге, но обе девочки вели себя как обычно. Работали в огороде, помогали по дому, даже гулять выходить стали реже. И всегда в назначенное время чинно возвращались домой. Да и Милан был с ними рядом.

– Вик, он тут, – радостно сообщила Соня. – Пишет, что с родичами поругался, ответить не мог. Пошли.

– Аллилуйя, – подняв глаза к потолку, пробормотала Вика. – Уже и не верилось.

Легко спрыгнув со стула, она решительно двинулась к входной двери.

– Куда это вы намылились? – услышали они позади себя звонкий голос Катерины. – Ужинать скоро.

– А мы с ребятами на пиццу, – сообщила Вика. – Ждут они нас, уже битый час, – с нотками упрека сказала она, сверля Соньку взглядом.

– А что за ребята? – как бы между прочим поинтересовалась Катерина. – Местные?

– Угу, свои. Майя, Алик, Павле, Кирилл, Боян и Владо, может и Стелла будет, ну и нас трое, – равнодушно перечисляла Вика. – Обычный набор.

– Ну, если обычный, идите, – засмеялась Катерина, довольная откровением девочки. Раз не скрывают, значит, нет никакой тайны.

– Сонь, а че он с родичами не поделил? – запоздало поинтересовалась Вика, когда они уже подходили к калитке.

– Не знаю, – Соня пожала плечами.

– Скандальный он у тебя, – сделала заключение Вика и повисла у Алика на шее. – Извини, любимый, – защебетала она. – Сонька не выпускала.

Алик засиял, засветился, как ясное солнышко, и стал похож на ребенка, которому только что дали конфету.

Сонька запрыгнула на заднее седло мотоцикла, обхватила Кирилла двумя руками и, не попрощавшись, исчезла в клубах пыли.

– Свинья! – сердито крикнула ей Вика, но Соньки и след простыл.

Кирилл остановил мотоцикл возле рощи, на их обычном месте, и помог Соньке спрыгнуть.

– Соник, родная моя, как я соскучился, – с чувством произнес он, крепко прижимая ее к себе, даже и не сказал, а словно вдохнул ее полной грудью.

– И я, – шепнула Соня, зажмурившись и подставляя лицо для поцелуев.

Он целовал ее глаза, нос и губы, долго и страстно, так, что аж дух захватывало, а земля уплывала из-под ног. А потом подхватил на руки и закружил в воздухе, словно ветер.

Сонька хохотала, вырывалась, Кирилл споткнулся, и они оба упали в траву.

– Ой, мамочки, – заливалась Соня. – Ты меня только что уронил.

– Я сам упал, – сквозь смех оправдывался Кирилл. – Ты че брыкалась?

– Щекотно было, а вообще, это у нас уже стало доброй традицией – друг на друга падать.

– Угу, – с улыбкой подтвердил Кирилл.

Они лежали на теплой траве и смотрели в бездонное синее небо. Говорить не хотелось, хотелось быть вместе, держаться за руки и дышать растворенным в воздухе счастьем.

– Интересно, как долго можно так лежать, ни о чем не думая, – нарушила тишину Соня. – Я б, наверное, долго смогла, – призналась она.

Кирилл повернул голову к Соньке. Еще месяц назад он даже не знал о ее существовании, а сегодня уже не представлял жизни без нее. Он думал только о ней, хотел ее видеть, а когда видел, не хотел расставаться. Кирилла пугало это ранее неведомое чувство, такая неудержимая тяга. Он вообще плохо понимал себя сейчас. Неожиданно подумалось: «Может, мама права, и я не в себе». Как пришла, так и ушла, непрошеная, идиотская мысль.

– А что у тебя случилось дома? – вспомнила Соня.

Кириллу показалась, что она читает его мысли.

– Ерунда, воспитывают.

– Меня тоже воспитывают, без Вики и Милана даже выйти не могу.

– Вот это правильно, – согласился Кирилл, – нечего тебе одной по деревне шастать.

– Почему одной? С тобой, например. Раньше хоть к Семенычу одну отпускали, а теперь вообще никуда. Эх, жалко все-таки старика.

– А че его жалеть, хорошо пожил, легко умер.

– Разве это хорошо? Ты знаешь, он всю жизнь одну девушку любил и остался верен ей до конца. А ты бы так смог?

– Не знаю, – честно признался Кирилл.

– А он смог, – разочарованно отметила Соня.

– Так он на одно полушарие хромой был.

– Причем тут это? – обиделась она. – Если тебе такого не дано, нечего других больными обзывать.

– Да я и не думал обзывать. И чего это мне не дано? – насторожился он.

– Любить только одну.

– А может, дано. Может, я тоже однолюб?

– Может, не может, – перебила его девочка. – Ты мне еще ни разу даже в любви не признался. Алик Вике на первом же свидании сказал.

Кирилл замялся. Сам не зная почему, он избегал говорить девушкам, что любит. Конечно, Соня это другое, но вот так, в обыденном разговоре, с бухты-барахты, ему этих слов говорить не хотелось.

– Далеко мне, Сонька, и до Алика, и до Семеныча, – признал он.

– Дурак…

– А ты дуреха.

Кирилл нагнулся над ней и снова поцеловал.