– Подъем, лежебоки, чайник уже трижды свою трель отсвистел, а вас не поднять, – звонко зазывала Таисия мужа и сына. Тоненькие морщинки весело играли в уголках ее васильковых глаз, светлые волосы были спрятаны под туго обвязанным цветастым платком. На лице сияла улыбка. – Кирюша-а-а! Не делай вид, что не слышишь, сейчас холодной водой окачу!

– Окатит она, – весело крякнул дед. – Ты ему, главное, завтрак в постель не отнеси. А то все бегаешь за ним, пылинки сдуваешь. А он мужик уже.

– Да ладно тебе, пап, я его за целый год пару раз вижу. Хочется и побаловать, а что взрослый уже, тут ты прав. Я и не поняла, когда он успел вырасти. Да ты ешь, пап, что ничего не трогаешь? Ох, как же быстро пролетело время. Еще вчера Кирюша мальчонкой был. А теперь мы с Иво одни кукуем.

– Мальчонкой, – передразнил дед. – Говорил тебе, рожай… Полна хата детей, так и счастливо в ней. А один в поле не воин.

– Это-то тут при чем? Какой еще воин, как что скажешь, пап…

– Да вот никакой не воин…

– Все спорите? – зычным голосом спросил Иво, заходя на кухню и усаживаясь с ними за стол. – А сын где?

– Спит, – сообщил дед.

– А что это он столько спит, поздно лег, что ли?

– Так обычное дело. До одиннадцати и не ждите, не встанет.

– Как так, – возмутился отец, – приехал помочь, а сам прохлаждается? И вы, Борислав, тоже хороши, что ж вы ему это позволяете?

– Не ищи виноватых. Вырос паренек – у него свой устав. Да я, собственно, и не против, ничего не горит, все успеется.

– Нет, это не дело, – возмутился отец и решительно поднялся со стула, но рука жены быстро остановила его.

– Сядь уж, командир выискался. Каша стынет. Встанет, тогда и поговорим. Может, он ночью плохо спит, мало ли что?

– Еще как плохо, – соглашаясь, кивнул дед. – Почти не спит. Я как ни встану по нужде, смотрю – в комнате ночник горит. И голос доносится. Сначала я думал, во сне разговаривает, заглянул – а нет, по телефону общается, – понизив голос, сообщил он.

– С кем? – в один голос спросили родители.

– И почему ночами? – добавила Таисия.

– А мне почем знать, не отчитывается. Но, сдается мне, с женским полом. Женится он скоро.

– Что? – снова в голос ахнула пара.

– А чего такого? Молодость в каждой мышце играет.

– Да, но что так сразу – жениться? Пап, а ты случайно не знаешь, кто она? Может, заметил что? – заговорщическим тоном заговорила Таисия.

– Почему не знаю, очень даже догадываюсь. Соседку Биляну, помните? Так вот, дочь у нее есть, имя такое иностранное, запамятовал, – начал рассказывать дед. – Красивая и фигуристая такая, попа как налитое яблочко, не пропустишь.

– Тьфу, па.

– А чего, как есть, так и говорю.

– Местная, что ли? – уточнила Таисия.

Дед кивнул.

– Так это так, пап, не серьезно, – с облегчением сообщила Таисия. – У Кирюши в городе такие девчата. Зачем ему деревенщина из юга, не его это уровень.

– Уровень, смотри на них! – крякнул дед. – Северяне-Белая кость. Так вот, Тайка, краля его тоже из этих из белых, городская, из Славии откуда-то.

– Как? – не понял Иво. – Вы же говорите, она Билянина дочь.

– Ничего подобного я не говорил! Не перебивайте отца без конца, может, и разберетесь.

Иво, как бы извиняясь, откашлялся, и они с Таисией с вниманием устремили свой взгляд на деда. Тот смачно отхлебнул чай из кружки, отломил от выпечки мякоть и беззубым ртом принялся жевать.

– Ну, па-а-ап, – капризно пропела Таисия. – Рассказывай.

Дед еще раз отхлебнул, запил булку и сообщил:

– С генеральской внучкой у него любовь. Говорить больше нечего, – сказал как отрубил он и снова отломил кусок от булки.

– С Сувориной? – озадаченно уточнил Иво.

– Ага, – дед коротко кивнул. – И там все серьезно.

– Пап, а почему сразу серьезно? Подумаешь, встретил девушку… курортный роман… в этом возрасте, ой, да что только не бывает… – Таисия зачастила, находя какие-то доводы, говоря банальные фразы и вдруг замолчала, не справившись с нарастающим волнением. – Ты правда думаешь, это серьезно? – растерянно спросила она.

– Вот тебе крест, – перекрестился в подтверждение дед. – Как с ней связался, сам не свой стал, ходит грустный, аппарат из рук не вынимает, ждет. А как отзовется его зазноба, на крыльях летает. И работа у него спорится, что-то под нос напевает, глаза светятся, как у совы в ночи. Любовь, к бабке не ходи.

– О, господи, только славийки нам не хватало, – безрадостно прошептала Таисия.

– А хорошая хоть госпожица? – поинтересовался Иво, не понимая расстройства жены, и стал намазывать масло на хлеб.

– Да какая нам разница, Иво, от этих подальше держаться надо. Еще и генеральские.

– А мне Николай по душе, хороший мужик, – заступился Иво. – Да и бабка у них, ух… такая…

– Какая такая? – с вызовом бросила Таисия.

– Настоящая.

– Что есть, то есть, – подтвердил дед, закручивая по старинке табак. – Не самые последние тут люди.

– Вы что? – почти вскрикнула Таисия. – Не вздумайте только это Кириллу говорить. Эту дурь нужно сразу выбить и под корень вырубить. Нам из этих ни хорошие, ни какие не нужны.

Дверь в кухню отворилась, медленно зашел Кирилл. На свежевымытом лице остались не вытертые капли воды.

– Ого! – присвистнул он, оглядывая обильно накрытый стол. – Мамань, да ты у нас просто фея. Что только ни наколдовала. А запах! Ох, какой же я голодный! А че это ты такая? – спросил он, заметив на румяном, почти девичьем лице матери недоброе выражение.

– Че-че… А ты на время посмотри, все остыло давным-давно. С каких это пор славный боец до полудня спит?

– Маманя, не бухти, – ласково остановил он мать. – У тебя морщины на лбу появляются. Тебе это ни к чему, ты ж у нас красавица.

Таисия машинально расправила лоб и невольно смягчилась.

– Садись уже, комплиментщик. Я тебе кофейку сварю, как ты любишь.

– Ой, запела, запела, – передразнил дед дочь. – Минуту назад как фурия была, а тут, гляньте, перевоплотилась… хи-хи.

Кирилл ел со вкусом, с толком и расстановкой, не отказываясь ни от чего и не забывая нахваливать мать.

– Ты, маманя, мой герой, – говорил он ей. – Лучшие вареники в Ратье, нет, на всем белом свете. Ты у нас самая-самая.

– Балабол, – отмахивалась довольная мать, не в силах сдержать улыбку.

– Ну почему сразу балабол? Вот честное слово, ни грамма лести. Что вижу, то и пою, как этот, как его там, Акын, кажется. Короче, лучше тебя никого на свете нет.

– Ну-ну, затараторил, – буркнул дед, – уши сейчас завянут. Ты, Акын, главное не забудь об этом, когда женишься.

– Слово офицера, – поклялся Кирилл и проглотил целиком еще один вареник.

На кухне раздалась короткая трель мобильного телефона. Кирилл взглянул на экран и тут же поднялся из-за стола, уронил вилку на пол и, не потрудившись поднять ее, исчез из кухни.

– Это что было? – ахнула Таисия, поднимая столовый прибор. – Куда это он?

– На зов любви… – со знанием дела сказал дед.

– Па-а-ап!

– А что, я тоже, как тот Акын, что вижу, то и пою.

– Иво, – кинулась Таисия на мужа, – с этим надо кончать, иди и поговори с сыном.

Иво не шелохнулся, в недоумении продолжая смотреть на дверь, за которой только что скрылся Кирилл.

– Хорошо, как скажете, я сама, – громко хлопнув дверью, она вышла следом за сыном.

– Закуришь? – предложил дед, протягивая зятю самокрутку. – Отличный табак.

Иво не отказался. Глубоко затянувшись, он прикрыл глаза, распробовал и выпустил густые клубы дыма.

– Борислав, – нарушил тишину Иво. – Я вот чего не пойму, у Кирилла роман с генеральской внучкой Сувориной, так?

– Так.

– А эта вот, с яблочком, тут при чем?

– В том-то и дело, что уже ни при чем, – вздохнул старик, как будто сожалея. – Кирюха с ней сперва крутил, она его шибко любила, все под окнами ждала… Красивая госпожица, любому по вкусу. А как генеральскую встретил, как отшептали. Ни ногой больше к Биляниной дочке. От таких красавиц так просто не отказываются, вот и понял я, серьезное дело там закрутилось. Вот так-то, – добавил дед и громко закашлял.

– А наша какая? – с интересом спросил Иво.

– Рыжая, как белка.

– Ясно, – многозначительно кивнул он.