Ну а потом? Что произойдет потом, после этого лета в Санари? Для начала обратимся к одной из важнейших локаций нашего повествования — заглянем на виллу La Tranquille, точный адрес: 442 Chemin de la Colline, Sanary-sur-Mer. С выездом семейства Манн блистательная эпоха ее существования заканчивается: кто в тридцатые годы обитает на этой, открытой Лизой Маркезани вилле, никому в точности не известно. Зато доподлинно известно, что национал-социалисты, оккупировавшие и южную область Франции, 15 марта 1944 года виллу взрывают, чтобы разместить в этой высшей точке Санари батарею противовоздушной обороны. После войны La Tranquille отстраивают заново, однако летом 2025 года, когда писалась эта книга, вилла снова почти полностью исчезнет, потесненная громоздкой модерновой пристройкой с бассейном.

И вилла на Пошингерштрассе, 1, в Мюнхене, где семейство Манн проживало с 1914 по 1933 год, тоже попадет в руки национал-социалистов и в передряги военных лет. С 1 января 1934 года дом сдает в аренду политическая полиция, хотя налог на бегство из рейха исправно уплачен (вероятно, Альфредом Прингсхаймом). И снимает его снова всё то же загадочное американское семейство Тейлор, которое в качестве первого административного шага выставляет за дверь верную экономку Мари Курц. (Именно она затем 24 февраля 1934 года, по сути, контрабандой вывозит в Цюрих к Маннам мальтийскую болонку Муши, пристроенную на время у бабушки и дедушки Прингсхайм.) В 1936 году, после того как хозяин виллы был лишен гражданства, сюда въезжает один из учрежденных по идее Гиммлера «центров расовой гигиены» — зарегистрированное объединение «Лебенсборн»[104].

В 1944 году в ходе авианалета «в целях подготовки к штурму» вилла подвергается обстрелу с воздуха. 9 мая 1945 года, по сути, в день окончания войны, в дом заходит Клаус Манн — в ту пору американский солдат — и обнаруживает на балконе своей бывшей детской незнакомую женщину, которая устраивается на ночлег, потому что внутри дома потолок вот-вот обвалится. Они выкуривают вместе по сигаретке.

После войны кое-как подлатанный дом обустраивают под общежитие для беженцев из Восточной Европы: здесь одновременно ютятся до 57 человек. В бывшей гостиной держат свиней, в подвале — лошадь. Нобелевский лауреат, впервые возвратившись в Мюнхен в 1949 году, предпочитает избавить себя от визита в свое бывшее жилище.

В 1952 году возвращенное Томасу Манну, но аварийное к тому времени здание с разрешения владельца идет под снос и на его месте строится новый дом. Но в 2001 году для съемок фильма «Семья Манн. Роман столетия» на территории киностудии «Бавария» возводится точная копия виллы. И поскольку копия, как и вся затея с ее строительством, да и с самим фильмом, оказывается столь удачной, сразу же принимается решение безликую послевоенную постройку снести, а на ее месте, то бишь на Пошингерштрассе, 1, снова соорудить манновскую виллу, в полном соответствии с ее оригинальным обликом. Таким образом, она существует в наши дни даже в двух экземплярах. А вот весь скарб из мюнхенского дома, включая письменный стол Томаса Манна, его книги и, уж конечно, бюст Меди, — всё спасенное и перевезенное в 1933 году в Цюрих имущество, находится сегодня в «Архиве Томаса Манна» при Высшей технической школе Цюриха (ETHZ).

После переселения в Цюрих Томас и Катя Манн в октябре 1933 года имеют возможность оценить всю бурную и противоречивую реакцию на первый том «Иосифа и его братьев», который и вправду выйдет в Берлине в издательстве S. Fischer. Национал-социалистская пресса неистовствует, еврейская — полна благодарности.

Лишь в 1936 году под давлением дочери Эрики и сына Клауса Томас Манн наконец публично выступит на стороне эмиграции и против национал-социализма в Германии.

Из Цюриха в 1938 году семейство Манн эмигрирует в США, сперва в Принстон, потом в курортное предместье Лос-Анджелеса Пасифик-Палисейдс. И там, в Калифорнии, совершенно неправдоподобным образом, повторятся многие санарийские соседства: рядом снова будут обитать и Лион и Марта Фейхтвангер, и Мария и Олдос Хаксли, и, конечно, всё больше привязывающийся к Томасу старший брат Генрих, — но и холодная красавица Ева Херман, тем временем с головой ударившаяся в эзотерику. А Сибилла фон Шёнебек, добрый гений Санари, жарким июлем 1940 года на своем авто через все Соединенные Штаты, от Принстона на Восточном побережье до Пасифик-Палисейдс в Калифорнии, перевезет песика Томаса Манна, пуделя по кличке Нико, поскольку в поезде, в купе с кондиционером, транспортировка животных не допускалась.

В июне 1952 года, в разгар «чисток» времен маккартизма, чета Манн вместе с верной дочерью Эрикой возвращается из Калифорнии в Европу и поселяется в Цюрихе на Альте-Ландштрассе. В начале августа 1955 года Томас Манн делает последнюю запись в дневнике: «Оставляю в неясности, сколько еще продлится это существование». Но 12 августа 1955 года неясности приходит конец — он умирает в цюрихском кантональном госпитале.

Катя, до самой смерти мужа обеспечивавшая ему комфортабельную жизнь, начиная с 1955 года всё больше сосредотачивается на проблемах и семейных кризисах собственных детей, как правило, в союзе с Эрикой. Машину она по-прежнему водит ужасно, и в 1964 году швейцарские власти лишают ее водительских прав. Катя переживет не только мужа, но и своих детей Эрику и Клауса, и любимого брата-близнеца, а в 1975 году после двадцати лет запрета откроет доступ к дневникам мужа. О том, что публикация дневников приведет в отчаяние ее сына Михаэля, который из-за этого покончит с собой, впавшей в деменцию матери уже не сообщат. Она скончается в 1980 году, на девяносто седьмом году жизни, сыграв значительную роль в истории литературы, в одном ряду с Эмилией и Кристианой, верными подругами жизни Фонтане и Гёте.

В августе 1955 года на похоронах Томаса Манна в Цюрихе не только его жена Катя, но и его дочь Эрика, для близких и друзей просто Эри, тоже стоит над гробом во вдовьей вуали. Оно и понятно: после триумфов своей «Перечной мельницы» сперва в Мюнхене, а потом в Цюрихе, особенно же после эмиграции в Америку она всё больше вживается в роль ревностной хранительницы творчества отца, а после его смерти становится распорядительницей его творческого наследия. С годами всё больше страдая от наркотической зависимости и собственного, всё более скверного характера, она, довольно одинокая и несчастная, умирает в 1969 году в Цюрихе. На цюрихском кладбище ей дозволено упокоиться рядом с отцом.

Ее любимый брат Клаус, по прозвищу Айси, покинул наш бренный мир двадцатью годами раньше — наложив на себя руки. 21 мая 1949 года ему после бессчетного числа неудачных попыток всё же удается лишить себя жизни, приняв непомерную дозу медикаментов. Как и Эрика, он уже никогда не сможет действовать столь же активно и целеустремленно, как в 1933 году; Die Sammlung, его журнальный проект, едва начавшись, вскоре будет прекращен из-за проблем с финансированием. Клаус, однако, продолжит литературную деятельность, будет писать книги — автобиографию «На повороте» и, главное, «Мефисто», роман о Густаве Грюндгенсе, который закончит 19 мая 1936 года в ставшем уже почти родным семнадцатом номере гостиницы Hôtel de la Tour в Санари-сюр-мер.

В Канны на похороны Клауса Манна прибудет лишь один из членов его семьи. Это его брат Михаэль, по прозвищу Биби — у гроба, над отверстой могилой, он проникновенно, надрывно будет играть на альте.

По завершении грандиозной карьеры скрипача и альтиста он начинает не менее успешную карьеру в германистике. Рано женившись на Грете Мозер, подруге своей сестры Меди, он произведет на свет сына Фридо, тем самым подарив отцу его любимого внука.

Неделю спустя после того, как он завершит издание отцовских дневников, из которых ему предстоит узнать, что родители хотели избавиться от него еще в материнской утробе и никогда его не любили, он в новогоднюю ночь 1976 года кончает с собой — тоже посредством медикаментозного отравления.

Лишь после смерти Томаса Манна для его сына Голо начинается настоящая жизнь. Словно он только и дожидался освобождения из-под гнета отцовского авторитета, Голо дает старт собственному творчеству, создавая замечательные, грандиозные литературно-исторические книги, написанные живым, увлекательным языком и полные изумительных по глубине и тонкости мыслей. В труде «Воспоминания и мысли. Молодость в Германии», особенно во втором томе, он подробно повествует о приключениях 1933 года. Старенький «пежо», который в Санари возил всех членов манновского семейства по французским проселкам, а потом доблестно перевез троих детей в Швейцарию, в ноябре 1933 года совершит обратный рейс из Швейцарии во Францию, с Голо за рулем. В Париже авто будет продано главе французской компартии Полю Вайяну-Кутюрье, посредником в сделке выступит подруга семьи Аннемари Шварценбах.

Голо Манн, который в тридцатые годы действительно работал во Франции школьным учителем, умрет лишь в 1994 году прославленным историком и, согласно его воле, тоже будет похоронен в Цюрихе, но в отдалении от остальных членов семьи.

Когда умирает Томас Манн, его дочь Моника, по прозвищу Мони или Мёнле, находясь на Капри, пишет мемуары. И в том месте рукописи, на котором ее застало известие об отцовской кончине, она рисует маленький крестик. Из Санари она уедет весной 1934 года, отправившись во Флоренцию, где познакомится со своим будущим мужем-венгром, который во время их совместного бегства из Европы утонет у нее на глазах, — сама она, ухватившись за какую-то деревяшку, продержится в волнах Атлантики двадцать часов, пока ее не подберут.

Ей понадобится много времени, чтобы после такого потрясения вернуться к нормальной жизни. Оказавшись в Америке, она доставляет массу проблем и невероятно действует на нервы родителям и сестре Эрике. Когда же вернется в Европу, ее непонятно каким ветром занесет на Капри, где она повстречает немногословного рыбака Антонио Спадаро, с которым счастливо проживет еще тридцать лет. В комнатах их жилища повсюду на стенах висят фотографии ее матери Кати, а на полочке над кроватью красуется собрание сочинений отца. Насколько хорошо она умеет писать сама, до сих пор не оценено по достоинству. Она умрет в 1992 году.

Но есть же, конечно, еще любимое дитя Элизабет, по прозвищу Меди. В 1939 году она выходит замуж за итальянца Джузеппе Антонио Борджезе[105], почти ровесника своего отца. Успевает родить от него двоих детей. Когда ее супруг умрет, она со всею страстью посвятит себя сохранению мировых океанов и станет знаменитым океанографом. Но еще больше она прославится в 2001 году, совсем незадолго до смерти. Согласившись участвовать в съемках грандиозного фильма Генриха Брелёра «Семейство Манн. Роман столетия», она вместе со съемочной группой снова объездит все места, оказавшиеся важными в судьбе семьи. Благодаря чему сама впервые посетит могилу брата Клауса в Каннах. И конечно, все они поедут в Санари. Там, стоя на рыночной площади, она под камеру весьма живописно будет рассказывать и показывать, как отец здесь, в Санари, загребая руками, пытался научиться плавать. Она при этом хихикает, и хихиканье это запомнится всему миру удивительным сочетанием легкой неуверенности и огромной внутренней свободы. Она, единственная из чад Томаса и Кати Манн, наделенная счастливым даром базового доверия к миру, переживет всех остальных членов семьи и, опять же единственная, даже застанет приход XXI столетия.

Генрих Манн много лет будет оставаться в Ницце, жить по разным адресам, но неизменно со своей Нелли, на которой в 1939 году женится, хотя она всё больше пристращается к алкоголю и таблеткам. Вдвоем им приходится спасаться из Франции бегством, Лиза Фиттко и Вариан Фрай[106] горными тропами проводят их через Пиренеи, с ними идет и Голо Манн. Позже, в Лос-Анджелесе, Нелли окончательно впадает в зависимость, в декабре 1944 года она покончит с собой — также прибегнув к передозировке. Генрих после этого — сломленный человек, худо-бедно остающийся на плаву благодаря поддержке брата и невестки; в 1950 году он умрет в Санта-Монике совсем незадолго до запланированного возвращения в Восточный Берлин.

Зато в Берлине с 1990 года трудится его внук Саранам Людвик Манн, сын его дочери Леони от первого брака, — он преподает тантру, а также работает сексологом и массажистом в Diamond Lotus Institut, продолжая тем самым жизнерадостно-чувственную традицию этой ветви манновского семейства. Само собой разумеется, и этот член семейства Манн тоже написал книгу, она называется «Шепот кожи».

Кстати, рабочее кресло и письменный набор Генриха Манна, спасенный в феврале 1933 года его подругой Нелли и ее возлюбленным Руди Кариусом из квартиры на Фазаненштрассе, 61, в надлежащем почете сохраняется у потомков Руди до сих пор.

Катины родители, Хедвиг и Альфред Прингсхайм, по прозвищуОффи и Офай, в октябре 1933-го окончательно переезжают на Максимилиансплац, а их бывший дворец тем временем сносят. Как евреям им возбраняется посещение музеев и оперы. Прингсхайм обязан подписываться теперь только именем «Альфред Израэль». В 1936 году и из новой квартиры им приходится съехать, а в 1938-м после погромной Хрустальной ночи конфискуются и все имеющиеся у них художественные ценности. Альфред вынужден выставить на принудительную распродажу свою любимую коллекцию майолики, чтобы на всю выручку уплатить «налог на бегство из рейха» и лишь благодаря этому получить разрешение на выезд из страны. 31 октября 1939 года, прожив в Мюнхене 61 год, чета Прингсхайм эмигрирует в Швейцарию — восьмидесятивосьмилетнего Альфреда на границе подвергают унизительной процедуре личного досмотра, заставляя раздеться догола. Они умирают в Цюрихе, в 1941-м Альфред, годом позже его жена. (Вести об их кончинах Катя получает в калифорнийском изгнании, не имея возможности приехать на похороны.) Но Хедвиг, удивительная, незаурядная, неунывающая женщина, до самого конца продолжает — задорно, весело, благодарно жизни — писать и в дневник, и дочери.

Клаус Хойзер, по прозвищу Клаусик, в конце сентября 1933 года, вскоре после отъезда Томаса Манна, приезжает в Санари навестить своих родителей Вернера и Мирру. В дальнейшем он будет пытать счастья в амплуа коммерсанта в Азии и на Суматре, где проживет пять десятилетий, но жизнь свою окончит в 1994 году в родном Дюссельдорфе. Он будет искренне удивляться, с какой стати все расспрашивают его про Томаса Манна, для него эти несколько встреч в ранней юности не имели никакого значения.

Иду Херц, по прозвищу Сердечко, верную архивистку Томаса Манна, спасшую много книг из его библиотеки, в 1934 году как еврейку арестовывает гестапо, но в 1935 году ей удается бежать из Германии в Швейцарию. В том же году в Цюрихе в качестве вознаграждения за свою самоотверженную деятельность она во время прогулки попытается сорвать с уст своего кумира и повелителя внезапный поцелуй, что тот, совершенно опешив, растерянно отвергнет. Она эмигрирует в 1936 году в Лондон, где умрет в 1984-м.

Кай Кёстер, скользкий как угорь дружок Голо в последние, драматические месяцы его пребывания в Германии, вступив в НСДАП, сделает стремительную карьеру в министерстве иностранных дел, почти без проблем продолжив ее и после 1945 года и завершив на посту немецкого посла в Панаме.

Вероятно, всё-таки именно Валентину Хайнсу, мюнхенскому адвокату семьи Манн, упорными запросами удалось добиться, чтобы чемодан с дневниками Томаса Манна благополучно пропустили через границу (не исключено, впрочем, что это произошло бы и без его вмешательства). Прискорбно другое: именно он для пущей сохранности забрал из дома на Пошингерштрассе к себе в контору все рукописи писателя, от «Будденброков» до «Волшебной горы» (а заодно и письма Кати из санатория в Давосе). Где они — тут возможны (но не взаимоисключаются) варианты — вследствие ли нацистского произвола или в хаосе последних военных дней либо оказались конфискованы, либо бесследно исчезли. Как бы там ни было, они и по сей день считаются утраченными. В связи с чем, — но, может, и ввиду его непомерных гонорарных запросов, — семейство Манн пылает в отношении Хайнса праведным гневом.

Хайнс и после 1945 года продолжил адвокатскую деятельность в Мюнхене и, кроме того, основал там же «Новый юридический еженедельник», которым и руководил до своей смерти в 1971 году.

Ханс Кнаппертсбуш, музыкальный директор Баварской государственной оперы и инициатор пресловутого «Письма протеста города Рихарда Вагнера против Томаса Манна», вопреки своим упованиям так и не стал руководителем Вагнеровских фестивалей в Байрёйте, а напротив, в 1936 году был изгнан нацистами даже с занимаемой должности. Позднее он принес Томасу Манну публичные извинения, признав, что именно он организовал акцию протеста, хотя ни доклада Томаса Манна не слушал, ни текста его эссе в Neue Rundschau не читал. Но и после его протеста в числе его тайных обожательниц остается не только дочь Томаса Манна Элизабет, но и возлюбленная Гитлера Ева Браун.

А какова судьба других курортных гостей Санари?

Рене Шикеле, который тем летом в Санари становится, пожалуй, едва ли не ближайшим другом Томаса Манна (хотя ему самому куда ближе и стиль, и мировоззрение другого Манна, Генриха) и в дальнейшем продолжает состоять с Томасом в интенсивной переписке, в роли важного советчика помогая Томасу верно определиться в отношении к Германии под властью нацистов. В 1939 году Томас Манн пишет рецензию на французское издание разыгрывающегося в Санари романа Шикеле «Вдова Боска», отметив, что персонажи в нем — «суть порождения ландшафта», и обнаружив у автора «большую нежность и сочность восприятия», хотя прочел ли он книгу на самом деле, а уж тем паче — понравилась ли она ему как рецензенту — понять трудно и в точности не известно. Вскоре, 31 января 1940 года, Шикеле, всю жизнь страдавший от астмы и от усугубляющейся депрессии, умирает от остановки сердца. А лишь несколько дней спустя из марсельского порта уходит корабль, который должен был буквально в последнюю минуту, из-под носа у нацистов, увезти его, еврейско-эльзасского писателя, в Америку. Узнав о кончине друга, Томас Манн воспринимает скорбную весть как «странный тупой удар прямо в сердце». Но когда в 1950 году вдова Шикеле обращается к нему с вопросом, не напишет ли он предисловие к новому изданию произведений мужа, он отвечает отказом: слишком, знаете ли, много дел сейчас.

Санарийский шпион, Ханс Гюнтер фон Динклаге по кличке Щегол — один из немногих персонажей данной книги, чье великое время еще впереди: в конце 1933 года по особо секретному заданию Йозефа Геббельса его переведут в немецкое посольство в Париже. С женой Киской, сестрой Сибиллы фон Шёнебек Максимилианой, поскольку она еврейка, он фиктивно разведется. Но реально расстанется лишь в 1939 году, когда сойдется с модельершей Коко Шанель, поселившись с ней в шикарном парижском отеле «Ритц».

Из-за Динклаге в 1943 году и сама Шанель ненадолго становится шпионкой немецкого рейха, участвуя в операции под кодовым названием — вы не поверите — «Модная шляпка». В хаосе последних месяцев войны обоим удается сбежать в Лозанну, где они вплоть до пятидесятых годов счастливо и проживают. И поскольку самозваный «барон» Ханс Гюнтер фон Динклаге замечательно умеет держать язык за зубами, никому не поведав ни об их любви, ни об их секретных полетах в Берлин, расставаясь с ним, Коко назначает ему поистине царскую ренту, на которую он, по-прежнему загорелый и улыбчивый красавец-мужчина, благоденствует в самом уютном уголке франкистской Испании, в шикарной «финке» на Мальорке. Где и умирает в 1974 году, доблестно дожив до вполне почтенных семидесяти восьми лет и унеся с собой в могилу все свои увлекательные тайны.

Так или иначе, но, похоже, именно Динклаге очень много сделал для того, чтобы маленькая рыбацкая деревушка на средиземноморском побережье Франции обрела всемирную известность не только в литературных кругах, но и в мире спецслужб. Когда Людвиг Маркузе (которого Динклаге однажды подвез в Санари на своей машине) в 1939 году бежит в США, его подвергают долгим допросам в ФБР, но самый первый из вопрсов гласит: «Can you tell us something about the German colony in Sanary?»[107] И тут ФБР, можно сказать, напало на золотую жилу: в опубликованной Маркузе в 1968 году книге воспоминаний «Мое двадцатое столетие» читатель найдет 24 самые содержательные, самые блестящие страницы, какие когда-либо были о Санари написаны.

Однако важнейшей рассказчицей о Санари станет всё же Сибилла фон Шёнебек — правда, уже под именем Сибилла Бедфорд. Кому захочется пройти по всем таинственным литературным тропам Санари до и после 1933 года, тот найдет в ее книгах «Плывучие пески» (Treibsand) и особенно «Возвращение в Санари» (Rückkehr nach Sanary) самый увлекательный путеводитель.

Мать Сибиллы, сильно располневшую Лизу Маркезани, в 1934 году с трудом погрузят в Тулоне на поезд, который отвезет ее в Швейцарию. В клинике на Женевском озере она пройдет курс лечения от алкогольной и наркозависимости, после чего ее мать, Анна Бернхардт, заберет ее к себе в Берлин, где будет за ней ухаживать, однако потом снова отправит в Швейцарию, в клинику, где Лиза и скончается в 1937 году. Ее давно и, казалось, бесследно исчезнувший супруг Норберто Маркезани внезапно объявится на похоронах и, по рассказам, будет горько плакать. Мать Лизы, еврейка Анна Бернхардт, несколько лет спустя покончит с собой незадолго до предстоящей депортации. Вполне вероятно, что подробные описания морфиумной зависимости в романе Томаса Манна «Доктор Фаустус» в известной мере опираются на знакомство автора с Лизой Маркезани.

Готфрид Берман Фишер, издатель Томаса Манна, столь рьяно побуждавший его к разрыву с издаваемым Клаусом Манном в Амстердаме журналом Sammlung и к продолжению публикации книг в Германии, вынужден сам вместе со своим издательством эмигрировать сперва в 1936 году в Австрию, затем, двумя годами позже, в Швецию, пока и он тоже не переберется в Америку, где продолжит издавать немецкие книги.

Несмотря на всю наивную беспринципность, на весь конформизм своего поведения в 1933 году, после войны он начиная с 1948 года возобновит деятельность издательства S. Fischer уже из Амстердама, причем на пару — с кем бы вы думали? — с тем самым Фрицем Ландсхофом, бывшим издателем журнала Sammlung, под брендом Bermann-Fischer / Querido Verlag — ну разве не трогательно? А уж после чего, нравственно очищенный и преображенный, он возвращается в Германию, дабы нести землякам культуру и демократию. В 1995 году Берман Фишер, уже в амплуа самодеятельного скульптора и художника-пейзажиста, умрет в Тоскане.

Villa Lazare, избранная Лионом Фейхтвангером в качестве любовного гнездышка, после того как он оттуда съедет, в полном согласии с гением места уже в 1934 году превращается в бордель под замечательным названием Chez Papa[108]. Лион и Марта Фейхтвангер в тридцатые годы продолжают жить в Санари, но Фейхтвангер успевает в это время вместе со своей новой любовницей Евой Херман совершить поездку в Россию и начинает проникаться симпатией к коммунизму. По возвращении в Санари сразу после начала войны в 1939 году он, как и все немцы во Франции, будет интернирован, но в 1941 году с помощью Вариана Фрая ему удастся эмигрировать в Америку, где благодаря солидным голливудским гонорарам за киносценарии он уже вскоре сможет поселиться на шикарной вилле Aurora. Он умрет в Пасифик-Палисейдс в 1958 году, его жена Марта — только в 1987-м, так что открытие тайных, насыщенных сексуальными подробностями дневников мужа состоится еще при ее жизни.

Арнольд Цвейг вместе с женой Беатрисой и детьми эмигрирует из Санари в Палестину. Его «приближенная секретарша» Лили Оффенштадт, хоть и выходит замуж за другого, родив в браке двоих детей, тем не менее по-прежнему сохраняет с Арнольдом Цвейгом тесную душевную связь, продолжая сотрудничать с ним и в Палестине. Все письма, написанные ей Цвейгом в пору их любви, она уничтожит. В 1948 году Беатриса и Арнольд Цвейг возвращаются из Палестины в Восточный Берлин. Лили, хоть и будет регулярно приезжать в Европу, с Арнольдом Цвейгом никогда больше не увидится.

С 1934 года художница Ева Херман становится второй важнейшей женщиной в жизни Лиона Фейхтвангера. Она сопровождает его в поездке в Москву, потом эмигрирует в Америку (ее родители — евреи, мать убьют в 1944 году в Аушвице). Ее дом в Калифорнии мало-помалу превращается в центр притяжения для немецких эмигрантов, здесь бывают и супруги Хаксли, и супруги Фейхтвангер (романы Евы с обоими писателями давно в прошлом). Для семейства Манн она вообще становится чуть ли не седьмым чадом, вместе с ними она празднует Рождество и — в статусе гражданки США — подписывает за Томаса Манна и его супругу поручительство, чтобы те в 1944 году могли получить американское гражданство. Томас вместе со своим пуделем часто совершает прогулку вниз по Амальфи-драйв до ее дома, откуда Ева на машине отвозит его с песиком обратно.

После войны она уже почти не рисует, зато увлекается спиритизмом, всё в большей мере рассматривая саму себя как медиума, а в 1976 году даже публикует сборник сообщений, полученных ею от умерших с того света, под названием «Оттуда» (к которому Томас Манн — с благословения Кати и тоже с того света — даже прислал послесловие).

Изгнанник Бертольт Брехт уезжает из Санари к жене и детям в Данию. Грету Штеффин он поселяет по соседству в пансионе, однако в амплуа приближенной секретарши ее вскоре сменит Рут Берлау.

Уильям Сибрук, «арендодатель» Голо Манна, вскоре после отъезда семейства Манн осенью 1933 года и сам отправится обратно в Америку, где сразу же попадает в клинику для лечения от алкогольной зависимости. Выйдя оттуда, он женится на Марджори Уортингтон, с которой жил в Санари, но брак из-за возобновившихся у супруга (как значится в судебных актах) приступов алкоголизма и садизма будет расторгнут. В 1940 году он публикует книгу об оборотнях, сатанизме и вампиризме, а в 1945 году совершает суицид передозировкой героина.

Ах да, чуть не забыли: Монстр, котик, приблудившийся в Санари к семейству Манн и эмигрировавший вместе с ним в Швейцарию, какое-то время еще обитает вместе с новыми хозяевами в Кюснахте, преданно провожает Катю и Эрику, когда те отправляются вниз, в деревню, за покупками. Сохранилось даже его фото на вымощенной террасе ухоженной виллы на Шидхальденштрассе. Только вид у него почему-то несчастный. Он то и дело исчезает из дома, целыми днями пропадая в окрестных лесах, может, ищет там утраченную родину, дыхание моря, дуновения мистраля, а может, французских мышей… Золотой осенью, в октябре 1933 года он еще раз ненадолго наведается к хозяевам. Чтобы потом исчезнуть навсегда.