Цыган поднял наконец взор и смущенно прошипел:

-– Что за милостыню ты мне кидаешь, мне не нужно твое прощение.

-– Нужно. Иначе ты не пришел бы сюда и не принес мне книгу, - рыцарь подошел ближе.Теперь он мог чувствовать легкий запах дыма, какой бывает от костра, но никак не в купелях, наполненных водой.

-– Я прощаю тебя. Но ты поклянешься силой своей, что никогда больше не солжешь мне.

Маг молчал, поэтому рыцарь подсказал, одобрительно положив на плечо руку:

-– Не солжешь мне…

-– Никогда больше, клянусь, - глухо прошептал цыган.

— Легко же тебя уговорить, - рыцарь усмехнулся. Эхо подхватило звук его голоса, до самого потолка разлетелось, растворилось в клубах пара.

***

— Сегодня утром я почувствовал, что по щеке течет слеза. Я удивился, ведь я не плакал и не грустил.

— Ты освободил свою магию, — Люсид улыбнулся, протягивая ему глиняную миску, доверху наполненную спелыми фруктами. — Поначалу ты будешь удивляться ее проявлениям, а после привыкнешь, и острота чувств притупится.

— У кого как, — усмехнулся цыган, закидывая в рот горсть орехов. — Представь, какой ужас: церковник превратится в плаксу!

Рыцарь закатил глаза, поддел его в плечо так, что цыган поперхнулся и закашлялся под общий смех. В трапезной, куда рыцаря любезно пригласили как своего, собрались все маги Чхага. Оглядев помещение, рыцарь пришел к выводу, что, вероятно, прием пищи был главным поводом для собрания колдунов в одном месте.

Маг огня, светловолосый, с ровным загаром на хитром лице и смешливыми морщинками у глаз, тоже был здесь и смеялся пуще других. Рядом с ним сидел коротко стриженый мальчик и ожесточенно тер щеку.

— Что там у тебя? Дай посмотреть, — потянула его к себе девушка в белых одеждах. Щека мальчика была горячей, вспухшей и красной как спелое яблочко.

— Сколько раз просила не приставать к ней, — вздохнула девушка и крикнула в другую сторону. — Лота, ну зачем ты так, он же ребенок?

— Пустяки, зато научится отличать ос от пчел и перестанет лезть к ним за медом, — отрезала другая колдунья. На шее у нее висел желтоватый клык, а на поясе — сушеная кроличья лапка.

Девушка в белом поцокала языком, приложила ладонь к щеке мальчика. Воспаление ушло, кожа стала ровной и гладкой.

Рыцарь таращился во все стороны, так диковинно и непривычно было все вокруг, что не услышал даже шагов позади себя.

— Совет принял решение. Сегодня мы созовем магов по эту сторону моря, — рыцарь вздрогнул и быстро обернулся.

За его спиной стоял Аюб в сопровождении еще нескольких чародеев. Рыцарь пока не знал, что представлял из себя колдовской совет, но судя по утомлению на лицах пришедших, они не спали всю ночь.

Цыган пружинисто поднялся, взгляд его пытливо сверлил пришедших:

— Всех?

Голоса в зале смолкли. Рыцарь спиной чувствовал, что все смотрят на цыгана и на него тоже.

Точеное лицо Аюба нахмурилось, клин черной бородки словно еще больше заострился.

— Каждая душа, наделенная чудотворством, ценна для нашего дела, — проронил он медленно, взвешивая каждое слово. — Наши разногласия с тобой сильны, но не должно им затмевать разум. Мы призовем всех магов, живущих с нами на одной земле.

Цыган хитро прищурился, расплылся в довольной ухмылке:

— Хорошее решение. Полезно бывает задуматься, что в ссоре я делаю для себя, а что совершаю ради «нас».

Карлик в чалме стукнул клюкой по полу, разнесся мелодичный звон по залу.

— Оканчивайте трапезу, — заскрипел он. — Хотелось бы управиться до полуденного зноя.

Путь, по которому они двигались стройной вереницей, отличался от тех коридоров, по которому его вчера вел Люсид. По солнцу рыцарь догадался, что сейчас они движутся южнее, где-то в центральной части Чхага. Поднявшись по очередным ступенькам, рыцарь зашагал вслед за колдуньей в белом по галерее с ажурными резными окнами, выходящими в сад. Проходя мимо, рыцарь заглянул в одно из окон, да так и замер. Не было никакого сада, не было журчащих фонтанов и птиц. Из окон он увидел толстую крепостную стену из красного песчаника, резко выделяющуюся на фоне золотистых построек по эту сторону. За крепостной стеной высилось несколько строений, таких же мрачных, темных, красно-коричневых, цвета свежеразмятой глины³².

— Это он построил, — раздался тихий голос за плечом.

— Кто он? — рыцарь обернулся до того, как цыган успел скрыть благоговейный восторг на своем лице.

— Черный рыцарь, — почти шепотом произнес цыган. — Чхаг был основан здесь. Перед тобой первое его лицо. Гораздо позже, когда сюда стало прибывать все больше и больше магов, цитадель достроили, приспособили для жизни и обучения. А в эту древнюю сакральную часть теперь никто не ходит, одни тени остались в ней. И осы, построившие ульи в парадной арке.

— Суеверные, что ли? — рыцарь ухмыльнулся, смешной показалась ему мысль о том, что волшебники могут опасаться ходить куда-либо из-за предрассудков.

Цыган медленно покачал головой:

— Из почтения и уважения к силе, построившей нашу обитель.

— К той самой силе, из-за которой вам и пришлось здесь укрываться, — рыцарь поморщился и поспешил вдогонку за ушедшей далеко вперед вереницей колдунов. Спорить с черным магом не хотелось — теперь рыцарь во всей полноте понимал опасность фанатичной веры.

Порыв ветра растрепал короткие светлые волосы. Рыцарь улыбнулся даже, сощурился от удовольствия. Терраса, на которой полукругом выстраивались маги, выходила прямо к пустынным барханам и заканчивалась широкой лестницей из больших вытесанных кусков песчаника. Конец лестницы утопал в покрывале золотистых песков.

От выстроенных в ряд чародеев отделились шестеро. Рыцарь узнал Аюба и ворчливого карлика в чалме. Последний встал в центре, воздел руки к небу. Оно заворчало в ответ, потемнели сгущающие вокруг облака.

Остальные опустились вокруг на колени, положили руки на плечи грозовому магу, зашептали что-то вполголоса. Этот шепот напомнил рыцарю шелест дождя. Устремились к горизонту тучи, далеко-далеко унося с собой зачарованный дождь.

Светловолосый маг огня вышел вперед, а вместе с ним — худенькая девочка с огромными голубыми глазищами и черными волосами. Они раскинули в стороны руки, и засверкал песок, разогретый колдовским пламенем, устремился вдаль. Несколько раскаленных песчинок обожгли щеку, рыцарь поспешил отойти подальше.

— Почему ты никого не зовешь? — обратился он к цыгану, который наблюдал и бездействовал.

— Жду, — усмехнулся цыган, скрестив на груди руки. — Черным магам не нужна помощь песка. Мы ходим по теням и сумеркам.

Отсюда, с края террасы, рыцарь разглядел пышные кроны деревьев, спрятавшиеся за поворотом крепостной стены. Стало быть, терраса обращена на восток.

Раздался залихватский свист.

— Ой, сейчас, — спохватился Люсид, поторопился к ожидающим его колдунам. Рыцарь удивленно поднял брови: куда это он? Сам же твердил, что нельзя вмешиваться в церемонии. Девушка с кроличьей лапкой на поясе фыркнула, пристыдила взглядом. Зрелище было бы суровым, если бы не взлохмаченная сова, пританцовывающая в попытке усесться на макушке колдуньи.

Люсид состроил пальцами какую-то сложную фигуру. Затрепетали листья, лепестки цветов, перья и клочки шерсти в ладонях магов, взмыли в воздух. Люсид улыбался мягко и рукой водил кругами, будто не воздух гладил, а любимую собаку. Закружились весточки для звериных, птичьих, древесных и лиственных магов, полетели над песками.

Маги вернулись на свои места. Люсид оправил платье, встал рядом с рыцарем. Кажется, все?

Краем глаза рыцарь уловил движение сбоку. Цыган спустился по лестнице вниз, собрал в ладони клубящийся черный дым. Рыцарь думал, что сейчас он устремит его в небеса, однако цыган резко присел на корточки и опустил кисть в золотистый песок. Земля задрожала, поднялась пыль. Маги закашлялись, зачихали, укрывая лица длинными рукавами туник. Прикрыв глаза рукой, рыцарь сквозь пальцы успел разглядеть, как понеслись в сторону северных земель черные извивающиеся нити под песчаным покровом.

Пыль улеглась, цыган вернулся на свое место. Прошла минута, вторая. Рыцарь вертел головой, пытаясь понять, что же будет дальше. Колдуны стояли безмолвно и чего-то ждали.

Засвистел песок, принося с собой бурю. Рыцарь уже видел, как песчаный маг творил такой ураган. Только в этот раз песок осел, едва коснулся ступеней, и из-за песчаной завесы вышла женщина. Золотистые косы были заплетены на висках, от мочек ушей к плечам протянулись тяжелые жемчужные серьги. Опрометью понеслась она по лестнице, ловко подхватив подол бирюзового платья. Зазвенели серьги, зазвенел и пронзительный смех, повис в воздухе, как повисла она сама на шее у поцелованного солнцем мага огня. Залюбовавшись тем, как радушно обнимаются и смеются они, рыцарь подумал, не брат ли это с сестрой.

— Нет, — ответил на его немой вопрос Люсид. — Каждый маг приветствует себе подобного особым образом. Маги огня кипучие и порывистые, приветствуют они собратьев как родную кровь.

Оборвал тихую речь сухой горячий ветер. Люсид вздрогнул и замолчал, застыла на губах мечтательная улыбка. Заволокло подножие лестницы песчаной бурей, десять, а то и больше магов вышли из нее. Среди них рыцарь узнал женщину, опиравшуюся на посох. Она, тяжело ступая, поднялась по лестнице, остановилась возле девушки, вылечившей давеча осиный укус, коснулась двумя пальцами своего лба. Девушка зеркально повторила жест.

Среди песчаных вихрей появилась черное пятно. Плотный, почти осязаемый туман добрался до верхних ступеней. Из него вышел благородный старец с бородой белой как сама луна. Он подошел к цыгану и поклонился ему, положив правую руку на грудь, ровно над сердцем, а левую заведя назад, за спину.

— Какое странное приветствие, — тихо заметил рыцарь.

— Так повелось у черных магов еще с первого некроманта, — пожал плечами Люсид.

На мраморные плиты ступил плечистый суровый мужчина, закутанный в меха. На поясе у него висел топор, а лицо пересекал глубокий шрам. Мужчина со шрамом подошел к речному магу. Обменялись они короткими кивками да схватили друг друга за плечи, лоб в лоб прижимаясь.

— Они такие… разные, — шепнул рыцарь. — Никогда бы не подумал, что хранитель реки может выглядеть так.

— Колдуном может быть кто угодно, — улыбнулся Люсид.

Из нового песчаного облака выбежала розовощекая пухленькая девочка, вокруг нее с треском лопались шаровые молнии. Поднялась из тени черная колдунья Шаза Фешхи. А за ней появлялись на пороге Чхага все новые и новые чародеи, старики и дети, мужи и девы.

Рыцарь смотрел на прибывающих магов, на тех, что уже обменивались приветствиями, и в груди его зарождалось давно забытое чувство. Надежда.

Эпилог

Большой черный ворон с блестящими глазами-пуговками уселся на спинку плетеного стула, повертел головой, спрыгнул на столик и поскакал по зеркальной поверхности. Девушка потянулась, чтобы погладить птицу, но ворон возмущенно каркнул и взлетел, уносясь прочь.

— Охренеть. Так ты говоришь, это не просто птичка, а типа смски? Голубиной почты?

Ее собеседник усмехнулся уголками надменных губ:

— Да, вроде того. Весточка от старой знакомой.

Старомодный черный камзол выглядел неуместно на этой летней веранде, где все остальные посетители шумно болтали, смеялись, делали фотографии, кому-то звонили. Но его владельца это, кажется, ничуть не смущало. Высокий, плечистый, он сидел на простеньком стуле так, словно восседал на троне.

— Этого пернатого послала твоя знакомая? — девушка резко наклонила голову набок как игрушечный болванчик, подпрыгнули на солнце ядовито-зеленые локоны. — Надеюсь, это был не твой тату-мастер, а то я бы руки ей поотрывала за такую татушку.

— Это не татуировка, — спокойно прервал ее Черный рыцарь. Рунический шрам на лбу, на который сейчас пялилась его собеседница, не доставлял ему никаких неудобств.

— И что эта птичка тебе сказала? — пытливо осведомилась молодая особа.

— Тот, на кого я сделал ставку, оправдал мои надежды. Будет битва. Последняя, — Черный рыцарь поднес к губам чашку и сделал глоток кофе: горьковатого, с кислинкой и карамельным послевкусием³³.

Девушка недоверчиво фыркнула, приоткрыла густо намазанные черной помадой губы:

— Ставки, битвы. Ну-ну. Так зачем ты меня позвал?

— Ты нетерпелива, Яшиль*. Ради другой битвы, которая только начинается, — откровенно издеваясь над девушкой, усмехнулся Черный рыцарь.

— Ни на какую битву тебе идти нельзя! — уверенно отрезала Яшиль.

Черный рыцарь в недоумении поднял бровь. Он не привык, чтобы ему перечили. Девушка даже не обратила на это внимания:

— В таком виде тебя никуда идти нельзя! Не, ну глянь на себя, будто с готического фестиваля выбрался за хэппи милом. Нееееет, тебе бы черный костюмчик тройку, галстук какой-нибудь дизайнерский, с узорчиком… И носки, носки обязательно красные!

— Все ли вам понравилось? — замечтавшуюся Яшиль прервала улыбчивая официантка. — Оплата будет картой?

— Да, милочка, все превосходно, — Черный рыцарь обнажил зубы в лучезарной улыбке и по-приятельски наклонился ближе к официантке. — Оплата будет картой, Мария, и ты сама за нас заплатишь.

Официантка завороженно уставилась в чужие холодные глаза. Черт знает, что она там увидела, Яшиль не успела уловить, но в следующую секунду Мария уже снова приветливо улыбалась.

— Да, конечно, спасибо, приходите еще!

— Ловко ты! — присвистнула Яшиль, провожая официантку взглядом. — А меня так научишь?

—Нет, — Черный рыцарь снова откинулся на спинку кресла.

Яшиль обиженно засопела, скорчила опечаленную гримасу:

— Если ты весь из себя такой крутой, зачем меня позвал? Сам спокойненько справишься.

— Справлюсь, — Черный рыцарь допил кофе, промакнул губы салфеткой. — Одному не так весело. А ты ведь любишь веселиться, верно?

Зеленоволосая девушка широко ухмыльнулась.

*Yashil (узбек.) — зеленая