— Мне плевать, что еще сделал этот черный маг и за что вы его изгнали. Благодаря ему все ваши многолетние усилия пошли прахом? Так моя жизнь тоже. Только ничего не изменится от наших страданий и злобы. Его деяния в прошлом. Сейчас нет единой Церкви, есть вы, есть остатки Ордена, разрозненные по стране, и есть люди, простые люди, которым нужна свобода и безопасность.

— Твоя правда, — проскрипел, как сухое дерево на ветру, карлик в чалме. — Сегодня мы соберемся на совет и до рассвета обязуемся решить, как поступить дальше.

— Постойте, — рыцарь обернулся назад, но цыгана за его спиной уже не было. Исчез, растворился в тенях.

— Лет двадцать тому назад был со мной один малец послушник. Жадно тянулся он к знаниям, мало ему было наших книг и заветов. Несколько раз он признавался мне, что хотел бы воочию увидеть Чхаг. Я посмеялся, конечно. А потом однажды он собрал свои пожитки, попрощался и ушел. С тех пор я его не видел и не мог ничего разузнать о нем. Пока сегодня песчаный маг не обмолвился, что пропустил до меня еще одного служителя Церкви. Скажите, он здесь? Как мне найти его?

— Я нашел тебя первым, — рыцарь вздрогнул, окутали его эти слова как спасительное облако прохладного дождя посреди засухи. За головами и плечами магов разглядел он пшеничную макушку, горбатый веснушчатый нос, сияющие внутренним светом глаза.

Рыцарь сам подивился тому, как участилось дыхание, как раскрылись губы в широкой улыбке, как понесся он словно мальчишка навстречу.

— Я тоже рад тебя видеть, — улыбнулся Люсид*, но обнять себя не дал, остановил предостерегающим жестом. — Обожди, не по правилам. Сначала должно поприветствовать как подобает равным.

Он положил ладонь рыцаря на свою, потом накрыл сверху второй рукой и слегка сжал пальцы. — Вот теперь можешь меня обнять.

— Чудак же ты, — улыбнувшись, рыцарь покачал головой и заключил Люсида в крепкие объятья.

— Ты поймешь, рыцарь, — промолвил подошедший колдун, тот самый, что победил огненное чудище. — Я, нареченный по рождению Аюб*, дозволяю тебе остаться. Пусть противящийся моему решению возразит сейчас!

Некоторые колдуны зашептались, кто-то кивнул, кто-то нахмурился, но никто не оспорил вердикт.

— Славно, — улыбнулся Аюб, огладил аккуратную черную бородку. — И, думаю, твой наставник уже определен.

Люсид обменялся с ним взглядами, кивнул, приобнял рыцаря за плечи. Что ж, хоть в чем-то эти колдуны смыслят, усмехнулся рыцарь, лучше уж знакомый огорошит меня вестями.

Позволяя другу увести себя из зала, рыцарь обернулся один раз, потом второй, взгляд его беспокойно что-то искал.

— Он ушел, — мягко напомнил Люсид. — Не думаю, что далеко, но не ищи его понапрасну. Цыган вовек не отыскать, если сами того не пожелают.

— Послушай, но ведь это же какая-то дурость, — возмутился рыцарь. — Неужели вы не видите, что вас снова обманывают? Ну какой из меня мессия?

— Освободитель не мессия, — улыбнулся Люсид, но улыбка его была печальной.

— Тем более. Я служил Ордену столько лет, что уж и не упомнить, преследовал магов за ересь, а теперь мне же они доверяют свои судьбы? Чушь какая-то, — рыцарь яростно потер переносицу.

— Это не чушь, это древний завет, — по лицу Люсид пробежал солнечный луч. Они вышли на террасу, проходившую над одним из внутренних двориков Чхага. Этот закуток был наполнен блестящими глянцевыми прудами, над которыми сгущались мясистой зеленью низкорослые растения.

— Много лет назад, когда мы еще с тобой не появились на этом свете, из-за ужасного проступка создана была Церковь. Тогда же был написан завет.

Люсид помолчал, потом уже другим голосом, гулким и монотонным, зачитал по памяти строки:

— В боли и разрушении, что принесла с собой Церковь, виновны были двое: черный маг и маг ветров. Только подобные им смогут исправить содеянное.

— Маг ветров? Но таких же не существует

— Маги воздуха управляют ветром. В том числе. — Люсид снова говорил с ним своим обычным кротким голосом.

Рыцарь уставился на друга с недоверием, а потом громко расхохотался. Вскинулась в небо испуганная стайка красноперых птиц.

— Вы тут все белены объелись? Это я-то маг воздуха?

— Да, ты. И я, — спокойно ответил Люсид. Он поднял руку, плавно очертил дугу в воздухе. Рыцарь уже не смеялся, когда его потащило влево и прижало к стене, а таращился на Люсид в ужасе.

— Да, это правда, — повторил Люсид. — Это наша с тобой истина. Ты тоже сумеешь так. Уже умеешь, просто не обучен управлять своей силой.

— Как… Как ты это сделал? — пробормотал рыцарь. — Ты же простой парень, я тебя с младых лет знаю.

— Я родился таким. Как и ты. Как и все члены Ордена.

Рыцарь передернулся, дыбом поднялись волоски на мощных руках:

— Как это все? — глухо переспросил он.

— Церковь была создана магом воздуха. И с тех пор эта стихия принадлежит только ей и ей одной.

— Если вам так нужны были маги воздуха, обучили бы кого способнее и миролюбивее, — пробурчал рыцарь.

— Это невозможно. Воздух поддается лишь тем, кто родился с душой, легкой как перышко, и разумом, способным подчинять ветра.

— Но свет… Я же сам использовал его против врагов, — пробормотал рыцарь.

— Когда ты толкаешь плечом дверь, дабы открыть ее, в чем сила твоя: в двери или в теле? — улыбнулся Люсид.

— Символы, которые использует Церковь, — это руны. Древние руны, оставшиеся нам от предков. С их помощью можно преломлять свет, направлять его из одного места в другое²⁹.

— Руны? — переспросил рыцарь. — Такие же, как на шее у черного мага?

— Нет, — Люсид покачал головой. — В его руках сплетаются в узор, полный мощи и неумолимой воли, руны Naudiz, Uruz и Fehu — три символа, что взывают к глубинным силам, неистощимой энергии жизни, выносливости и неукротимой жажде выжить. Церковь же использует другие руны для своих целей: Algiz — для защиты, Isaz — для сокрытия истины и подчинения умов, Hagalaz — для сокрушения нечестивцев.³⁰

— Почему другие колдуны не используют руны?

— Не могут, — грустно улыбнулся Люсид. — Это проводник древней силы, стихийной и непредсказуемой, немногие могут с ней совладать. Обмельчали маги за три сотни лет. Сейчас уже нет магов воды, способных управлять любой влагой, даже той, что в теле человеческом. Водятся морские маги и речные, заклинатели дождя и хранители болот. Так и с другими. То чувство, которое позволяло с младенчества слышать сердцебиение леса, шепот гор, улавливать настроение моря, утеряно. Кто-то винит в этом городскую жизнь, кто-то — Церковь.

— Почему никто не сказал нам, что наше колдовство равно вашему? Почему никто нас этому не учил? — рыцарь едва успел договорить, как из приоткрытой двери на него вылетела сова, огромная и недовольно клекочущая. Рыцарь успел разглядеть золотисто-рыжие перышки и глазищи-блюдца. Сова прихватила его когтями за плечо и взметнулась вверх, к карнизу.

— Огмар, тише! — засмеялся Люсид.

— Это что, тоже колдун? — изумился рыцарь, не сводя глаз с птицы.

— Нет, что ты, это помощник одного мага. Мы давно уже не умеем обращаться зверями. Многое переменилось в колдовской жизни за годы правления Церкви, — Люсид явно был расстроен, но рыцарь не понимал причины. Ему бы в страшном сне не приснилось становиться собакой, лошадью или совой.

Меж тем, обойдя еще несколько коридоров, они оказались у двери. Люсид обернулся к рыцарю.

— Твои вопросы о сокрытии знания тянутся к истокам деления магии на святую и запретную, к становлению Церкви во времена первого Настоятеля. Я тут тебе не помощник. Попробуй поискать в книгохранилище, но я не уверен, давно не видел этого манускрипта.

— Я поищу, только вот чего не понимаю, — рыцарь взял друга за руку. — Ты же лучше, чем я, Люсид. Ты умнее, рассудительнее, больше знаешь, да и больше умеешь. И, выходит, ты тоже маг воздуха. Так почему не ты? Почему я? — почти жалобно спросил он.

Люсид грустно улыбнулся в ответ на испытующий взгляд рыцаря:

— Освободитель не мессия. У тебя есть способность отнимать жизнь без зазрения совести. У меня — нет. Только тебе нести это бремя.

Рыцарь отдернул руки как от огня. По лицу его пробежала тень.

— Ну конечно, — глухо произнес он. — Вам нужен мясник, который бы сделал всю грязную работу.

— Это не так, — со вздохом ответил Люсид, но рыцарь уже скрылся за дверью.

Книгохранилище Чхага разительно отличалось от небольших комнатушек Рониравона, где переполненные свитками сундуки охранялись бдительными монахами-библиотекарями, а редкие фолианты были прикованы к полкам металлической цепью во избежание воровства. Здесь же рыцарь обнаружил большое светлое помещение, являвшееся отдельной пристройкой. Длинные ряды книг всевозможных размеров и цветов занимали деревянные шкафы внутри стен и между ними. На каждой полке размещалась табличка с изящно выгравированной надписью³¹.

В поисках желаемой книги рыцарь и сам не заметил, как очутился в центре богато украшенного мрамором зала с высоким купольным потолком. На дверях «Дома мудрости» висели роскошные занавесы, пол был покрыт мягкими коврами. Навстречу рыцарю засеменил хранитель библиотеки с заготовленной для гостя бумагой, перьями и чернилами.

— Не нужно, — рыцарь неловко взмахнул рукой, книговед остановился в нерешительности. — Я ищу книгу про… — рыцарь замялся, подбирая слова. — Историю магии? Появление Церкви?

Книгохранитель мелко закивал, развернулся и быстро пошлепал в противоположном направлении, только пятки засверкали в остроносых тапочках. Рыцарь неуверенно последовал за ним. Завернув из длинного сводчатого зала в одно из боковых помещений, сахиб остановился перед шкафом и благоговейно прикоснулся к дверце.

— Благодарю, — едва успел вымолвить рыцарь, как сахиб уже скрылся за углом.

Изучая древние тяжелые книги, рыцарь то и дело поднимал голову и оглядывался. Неприятное чувство, что за ним следят, заставляло чувствовать себя воришкой, которого вот-вот схватят. Но вокруг никого не было.

Неведомо ему было, сколько времени он провел, перебирая пыльные страницы. Очнулся рыцарь, лишь когда Люсид мягко забрал из его рук очередную книгу:

— Отдохни. Знание придет к тебе в нужный час.

*Wōđan (древнегерм.) одно из имен германо-скандинавского бога Одина

*Ramil (араб.الرمال) — песок

*Lucide (франц.) — светлый

*Job/Ayūb (араб. أيوب‎) — исламский пророк, отождествляется с библейским Иовом.

Глава 10

Тяжелые капли падали с кончиков пальцев на мраморный пол. Пар поднимался от горячей купели, в которой отдыхал рыцарь, обвивался вокруг белых колонн, закручивался под потолком. Тихо плескалась вода.

Рыцарь полулежал в купели, откинув голову на бортик. Испарения влаги оседали на волосы, губы, лоб, и, если закрыть глаза, могло показаться, что он весь под водой. Слева раздались тихие шаги босых ног. Кто-то вошел в купели, но не решился нарушить молчание. То ли не ожидал увидеть здесь постороннего, то ли…

— Думал, ты не любишь воду, — слова тянулись как смола, не хотели слетать с губ рыцаря.

— Нет.

Рыцарь открыл глаза, повернул голову на знакомый голос. Он не ошибся: цыган сидел на корточках чуть поодаль и держал в руках увесистый том в кожаном переплете.

— Вот то, что ты искал. История становления той Церкви, которую мы знаем сегодня.

— Дай сюда, — рыцарь сел прямее и протянул руку за книгой. Но цыган медлил.

— Если ты промочишь страницы…

— То тут же высушу их теплым воздухом, — резонно заметил рыцарь. — Если правдиво то, что я узнал о магах воздуха.

— Да, это правда, — цыган подошел ближе, опустил книгу так низко, чтобы рыцарь мог взяться за корешок.

— Раньше магия была другой. Неразделенной. Ее истоками были не законы и правила, а стихии и древние могущественные боги.

Рыцарь перелистывал страницы, слушая тихий голос.

— В те времена был один маг. Как его звали, мы не знаем, но в преданиях он зовется Черным Рыцарем. Он был надменен и жесток, и в своем стремлении обладать невероятной силой был безжалостен. Дабы осуществить слияние воедино двух разных магий: огненной и черной, он пошел на преступление. Разрушил замок воина света, что был в те годы в крестовом походе, а пока его сторонники грабили поместье, принес сестру того паладина в жертву коварному богу огня. В награду он получил такую мощь, о которой другие могли лишь мечтать. Он был первым колдуном, который в равной степени был силен и в одной магии, и в другой. Говорят, ему пришлось отдать за это свою душу, а на лбу тем богом был вырезан шрам. Воин света вернулся и от горя возжелал отомстить. Он призвал своих соратников-паладинов построить оплот чести и праведного гнева, соблазнил магов воздуха речами об их величии и коварстве других колдунов, которые не остановили бесчинство. И маги воздуха ушли за ним.

— А тот черный маг, из-за которого все началось? — рыцарь поднял голову от книги и обнаружил, что цыган сидит на бортике, опустив ноги в бурлящую воду. - У нас о нем тоже говорили всякое. Говорят, что из-за него началась чума, а сам он уплыл за море, в другие земли.

— Нет, что ты, - цыган криво усмехнулся. - Чума - не злые чары. Это судьба. Что до Черного Рыцаря - никто не знает, куда он исчез. Я слышал, что он научился разрезать пространство и время и в своих путешествиях забрался так далеко, что потерял путь назад. А может, не хотел возвращаться.

Пока колдун говорил, рыцарь закрыл книгу и тихо подплыл к бортику, на котором сидел маг.

— Это был тот маг, с которого ты решил взять пример? Обучиться двум магиям как родным?

— Да, - цыган встал и отошел от бортика, дабы рыцарь мог вылезти и одеться. - До него и после него никому еще это не удавалось. Кроме меня.

Рыцарь уперся руками в теплый мрамор, оттолкнулся приятным, вызвавшим улыбку напряжением мышц. Пока он накидывал дарованную ему чистую тунику и штаны, цыган стоял поодаль, деликатно отвернувшись.

— Никогда больше так не делай, - сказано это было тихим голосом, стальным, не терпящим возражений.