— Голову тебе оторву самолично, — пообещал рыцарь, шагая в сторону цыгана. Всего лишь в метре от колдуна он вдруг понял, что не может поднять ноги. Песок уплотнился, обхватил его голень и не хотел отпускать. Только сейчас рыцарь заметил, что цыган не встает, потому что не может: руки его по локоть увязли в песке, поднимающемся все выше.

В мареве на холме показалась фигура. Рыцарь моргнул — померещилось? Нет, кто-то и правда стоял на холме и молчаливо наблюдал за ними.

— Дай нам пройти! — крикнул цыган.

— Вам здесь не место, — у рыцаря волосы встали дыбом от раздавшегося под ухом шелестящего, как сухая трава, шепота. Он во все глаза уставился на смуглого мужчину, закутанного в светлые бесформенные ткани.

— Песчаный маг… Ты — песчаный маг… Настоящий…

Маги песка были столь редки и столь скрытны, что на своем веку рыцарь только слышал о них, но никогда не видал. Если б мог, он бы сейчас вовсю щупал диковинные одежды, но пока лишь тер глаза и с удивлением таращился на южанина.

— Тебе не рады здесь, черный маг, — не обращая внимания на рыцаря, песчаный маг обращался к цыгану, который уж по плечи погрузился в песок. — Ты был изгнан за свое коварство и злобу, которым нет места в стенах Чхага.

— Я хотел вас спасти! — зарычал черный колдун. — Не заставляй меня пробуждать тела тех, кого ты погреб под этими песками. Сколько их тут? Тысячи? А я ведь был прав, я был прав, черт подери! И у меня получилось, Церкви больше нет, я сокрушил дворец!

— Если уничтожить улей, не будет спасения от разъяренных ос, — парировал песчаный маг. — Теперь война неизбежна. Новая война, новая кровь. По твоей вине.

— Я привел церковника! Палладина, который сможет все исправить! Да послушай же ты меня! — песок заглотил уже цыгана по самый загривок, подступал прямо к горлу.

Рыцарь вдруг понял, что не хочет его смерти. Да, та еще заноза в заднице, но без него потускнеет этот мир, потеряет свою болезненную яркость.

— Не убивай его, маг песков и засух, — попросил рыцарь, с почтением склоняя голову. Казалось, южанин только сейчас обратил на него внимание:

— Ты странный церковник. Зачем тебе жизнь колдуна? Надеешься, что он спасет твою собственную?

— Нет, мою жизнь он уже разрушил до основания, — мрачно усмехнулся рыцарь, вспоминая сгоревший дворец. — Но я хочу понять, что это значит — все исправить. Сколько знаю его, он все твердит, что я — освободитель. Почему я?

— Освободитель? Ты? — янтарные глаза так и вперились в церковника. — Твой друг нарушил много заповедей, но так нагло оболгать предвещанное? Он, верно, разум потерял.

— Он не мой друг, — начал было рыцарь, но цыган перебил его:

— Я могу доказать. Направь свою магию против него.

Рыцарь в ужасе поглядел на цыгана, который абсолютно точно потерял рассудок. Бороться посреди пустыни против мага песка безоружным — это верная смерть.

— Нет, постой, погоди, это плохо кончится. — Песок уже завертелся вокруг рыцаря, намереваясь поглотить его. Песчаный ураган поднимался все выше, уже и голова рыцаря скрылась за ним, и руки, которыми тот пытался закрыться.

Цыган кусал губы, не отрывая глаз от песчаной бури.

— Сейчас, сейчас, — бормотал он себе под нос. Тому, кто потерял связь со своей сущностью, только угроза жизни и близость смерти поможет пробудить свою силу. — Сейчас…

Маг песка держал еще руки на весу, струились по пальцам и рукавам его золотистые реки, но рядом с рыцарем движение остановилось. Ураган замер, превратился в неподвижную закрученную колонну из песчаника. Это длилось всего секунду, а затем песок вновь зашевелился, рассыпался пухом одуванчика на ветру. Рыцарь так и стоял с поднятыми руками и голову поднял, только заслышав довольный смех.

— Я знал! Говорил же тебе, это ОН!

— Что… Что это было? — рыцарь огляделся по сторонам, ничего еще не понимая. Песчаный маг и цыган смотрели на него так, будто он только что поменял местами небо с землей. — Чего вы так на меня…

И тут он почувствовал. Услышал шелест ветра, перекатывающий барханы. Ощутил, как поднимается тепло от нагретого солнцем песка, встречается с небесной прохладой и закручивается в неукротимый поток. Собственное дыхание казалось ему теперь оглушающим, способным раздуть паруса кораблей.

— Что я такое? — прошептал рыцарь.

— Наше спасение, — прошелестел маг песка, склоняя голову.

Цыган, которого наконец отпустил гибельный песок, выполз на поверхность и вытряхивал из волос и штанов песчинки.

— Ну, пропустишь ты нас теперь? — как ни в чем не бывало осведомился он.

Песчаный маг неодобрительно посмотрел на некроманта:

— Да, вы вольны войти в Чхаг. Его будут ждать радушно, как и одного служителя Церкви прежде, а тебя…

— Встретят неприязнью и дурным словом, — усмехнулся цыган. — Ничего, перетерпится ради благой цели.

— Подожди! — рыцарь протянул к песчаному магу руку, но замер почтительно, не коснулся его одежды.

— Скажи… Люсид там?

— Пускай ты сам увидишь, что тебя ждет.

Светлые ткани, обернутые вокруг мага песка, распахнулись, так резко воздел он руки. Стена песка поднялась перед ними, заслонила солнце, а когда опустилась, между золотистых дюн протянулась дорога, поросшая травой и цветами. Рыцарь прищурился. Ему померещилось, что там, где дорога соединяется с горизонтом, видны очертания пышных деревьев и многоярусных куполов. Он пройдет еще шесть тысяч шагов прежде, чем поймет, что зрение его не подвело.

Глава 9

— Какая ирония, верно? Теперь ты мой пленник, и я веду тебя к месту, где решится твоя судьба.

Сколько бы ни пытался цыган вывести его из себя, рыцарь не нарушал молчания. Много над чем было ему поразмыслить, кроме слов своего спутника.

Сады, в чьей тенистой прохладе они шли, кружили голову непривычными сладкими ароматами. В глубине листвы пели диковинные птицы. Потерянная сказка, подумал рыцарь, это чья-то сказка, рассказанная ребенку перед сном и затерянная здесь, среди бесконечных песков.

Через огромные ворота с витиеватыми узорами на створках дверей цыган и рыцарь вышли на площадь, окруженную нависающими над ней многоярусными зданиями. По верху каждого располагались балкончики с решетчатыми окнами. С того места, где они стояли, рыцарь мог разглядеть бесконечные, сливающиеся воедино ряды колонн и арок, расходившиеся во все стороны света. Да, заплутал бы здесь непрошенный гость. В противоположном же конце площади возвышались еще одни ворота, пониже, но богато украшенные. Рыцарь успел заметить, что колонны были увенчаны мраморными огромными головами невиданных чудищ, будто величественные животные поддерживали своими длинными носами арку.

— Это слоны, — заметив любопытство рыцаря, цыган усмехнулся. — Большие животные, их используют для прогулок, работы и в бою, как лошадей.

Вопреки ожиданиям и учениям Церкви, Чхаг казался местом радушным и гостеприимным. Не чувствовалось здесь страха за свою жизнь, не было и высокопарной холодности, скрывавшей за собой лицемерие и зависть.

Стены крепости были светлыми, приятными глазу, но сходства с Рониравоном рыцарь не нашел. Постройки Церкви были строги и величественны. Чхаг же был возведен из легкого золотистого песчаника. Широкие колонны и мощные стены уравновешивались узорными арками и балконами²⁷.

Цыган свернул в один из переулочков, повел рыцаря в обход основного здания, видно, опасаясь встретить отпор у главного входа. Рыцарь был рад такому повороту событий: от яркости разноцветной мелкой росписи на фасаде и отблесков бирюзовых башенок на крыше у него зарябило в глазах. Остановившись у стены рядом с фиговым деревом, цыган положил ладони на теплый шершавый камень, беззвучно зашевелились его губы. Стена дрогнула, осыпался верхний слой песчаника, закрывавший собой узенькую дверь. Цыган открыл ее, поманил рыцаря за собой. Тот хмыкнул, прошел мимо цыгана, пренебрежительно толкнув его плечом, да так и остолбенел, потеряв дар речи.

Они оказались не в помещении, как ожидал рыцарь, а в просторном внутреннем дворике с дарующим прохладу зазеленевшим прудом. Вокруг высились постройки, поражавшие красотой росписи. Не уменьшились ли они с цыганом, угодив в красочную шкатулку мамлюкского²⁸ посла?

Цыган проследовал через дворик, охладив мимолетным движением кисть в фонтане, брызнул прохладой на свое лицо. Только сейчас рыцарь заметил, как сгустились утомленно морщины на красивом лице, как потеряли озорной блеск глаза.

Щелкнул замок. Цыган надавил плечом на массивную дверь из красного дерева. Стоило лишь двери поддаться, как через приоткрытую щель хлынули в ноздри густые благовония и пряные специи. Рыцарь закашлялся.

— Ничего, скоро привыкнешь. Если позволят остаться, — пробормотал цыган, осторожно проскальзывая внутрь.

С трудом протиснувшийся в узкий дверной проем рыцарь заметил, как приятен на ощупь теплый оранжевый камень, согретый лучами южного солнца. Шаги цыгана стихли, рыцарь вскинул голову — уж не задумал ли тот снова коварство? Нет, цыган все еще шел впереди него, только теперь его ноги утопали в мягких ворсинках ковра, напоминающего разлитое молодое вино. Ковер был огромен, подобно волнам облизывал стены яйцевидного зала. Стены эти, медового цвета, были богато расписаны яркими красками. Искусный художник запечатлел на них диковинных животных и птиц, людей необычного вида в таких одеждах, каких рыцарь отроду не видал. Если живопись рассказывает о делах минувших, сколько же лет потребуется, чтобы обозреть ее целиком?

Сверху раздался страшный треск, какой бывает в горах во время обвала. Кусок светлого плотного камня отвалился от террасы, обрамляющей купол, и рухнул вниз, прямо на головы вошедших.

Рыцарь застыл в ужасе. Против такого не поможет меч, не поможет святое слово. Когда громадная тень уже готовилась задавить его, он вскрикнул, закрылся руками и… Удара не последовало. Вместо него раздалось свистящее шипение, заставившее рыцаря отнять руки от лица.

Цыган воздетыми кверху руками удерживал огромную каменную плиту. Вокруг его кистей, запястий и предплечий клубился черный дым, на лбу проступили такие же черные вены. Неприязнь неприязнью, а рыцарь все же подивился тому, сколько силы было в этом худеньком парнишке.

С другой стороны зала послышалось жужжание, которое многократно усилилось под высоким куполом. Осы. Рыцарь затряс головой, это явно ему снится. Тысячи ос угрюмо гудящим роем надвигались на пришельцев.

— Да чтоб вас в бараний рог скрутило, — прошипел цыган. Черный дым в его руках сгустился, обтянул камень знакомой рыцарю густой пульсирующей слизью. Цыган напрягся, зарычал. Камень не поддавался. Смертоносная туча уже пересекла половину зала. Рыцарь обернулся на цыгана, в другую сторону, в лихорадочном поиске хоть чего-нибудь. Что же делать, что делать…

С утробным рыком, который заставил рыцаря на мгновение вернуться в затопленные темницы Рониравона и вновь ощутить под кожей леденящий ужас, цыган разорвал каменную плиту, раскрошил ее и обрушил лавину острых обломков на ос. Оставшихся, долетевших таки до путников, колдун накрыл густым черным дымом, поднявшимся из его рук. Одно движение — и осы попадали замертво на пол.

— Вотан* бы их всех побрал, — цыган тяжело дышал, уперевшись руками в колени. Видно, нелегко давались такие усилия даже опытным магам. Рыцарь вспомнил предупреждение мага песка. Да, по-всякому встречали его нерадушные хозяева, но чтобы так…

— Убирайся, падальщик! — двери по другую сторону зала распахнулись от громового окрика. Человек двадцать ворвались в здание, еще нескольких рыцарь успел заметить наверху под куполом. Цыган вскинулся, поднял стену черного тумана, защищая себя и своего спутника.

— Послушайте, я нашел ЕГО, мага воздуха, о котором говорило пророчество! Рамиль* должен был передать вам!

— Он останется, — один из колдунов указал перстом на рыцаря и кивнул. — Ему мы рады. Тебе нет.

— Маг песка не пропустил бы меня, если бы почуял опасность, — возразил цыган.

— Да мне плевать, как ты прошел мимо него, — оскалился высокий светловолосый юноша. Вокруг рук его заполыхали огненные стрелы. — Тебе не место здесь.

— Нет, я не уйду, пока вы не выслушаете меня! Я сравнял дворец Рониравона с землей, Церкви больше нет!

— Как ты осмелился после этого явиться сюда? — со стороны собравшихся магов раздался гневный окрик.

— Ты погубил все, к чему мы стремились столько лет! — подхватил другой голос.

— В отличие от вас я хотя бы сделал что-то! — цыган повысил голос. — За триста лет вы своими разговорами и убеждениями добились лишь ужесточения Закона!

— Ну так с тобой мы не будем разговаривать! — оскалился огненный маг, пустил полыхающие стрелы в цыгана.

— Как ты смеешь, — лицо цыгана исказилось яростью. Стрелы, не достигнув цели, замерли в воздухе, сливаясь в огненный шар. Нет, не шар. Рыцарь явственно разглядел удлиняющийся хвост, морду с разинутой пастью. — Как ты смеешь направлять МОЮ магию против меня?

Пылающее чудище рванулось с места, разинуло пасть — вот-вот сожрет свою цель. Маг, разрешивший рыцарю остаться, потянулся вперед. Послышался визг, чудище окуталось белым паром.

Воспользовавшись заминкой, цыган созвал тьму, выросшую из его тени. Чернота заволокла стены, пожрала солнечный свет. Впереди пронзительно крикнула птица, забурлила вода — маги готовились к ответному удару.

— ХВАТИТ!

Чары рассеялись как ночной кошмар. Зал наполнил чистый белый свет, тьма ушла. Потухло пламя в руках огненного мага, безобидными лужицами опустились на пол водяные потоки.

Рыцарь встал между некромантом и колдунами Чхага, повторил снова:

— Хватит. Ваша вражда отдаляет вас от цели. Раскройте глаза — Церковь скоро падет. Вам нельзя медлить. Именно вы должны занять место, которое завоевала себе Церковь в людских сердцах и умах. Выходите к людям, говорите с ними.

Покуда он говорил, голос его креп уверенностью и силой. Волшебники зашептались, рыцарь явственно разобрал преследующее его слово. Освободитель.