Чемодан всё так же лежал на диване, но вот крышка у него захлопнулась. Можно подумать, что сама упала – мало ли? Но у меня там имелись распорки, которые фиксировали крышку в поднятом состоянии – поставил после того, как однажды эта самая крышка три раза за десять минут падала и била по затылку. А вот то, что распорка может не только удерживать крышку, но и захлопывать её, имея силовой привод – знали далеко не все. Точнее – только я и мой приятель, который помогал встраивать пусть маломощный, но силовой привод. А что в чемодан встроена интеллектронная схема, которая не даёт открыть чемодан посторонним или захлопывает его при попытке этих самых посторонних залезть в открытый, знал и вовсе только я сам.

Имеем ситуацию: пустая комната, дверь за вышедшей из дома тиной Глицинией я закрывал лично, и открытый чемодан, среагировавший на постороннего. И кто это мог бы быть? Привидение «дядюшки» Карла? Так моя схема на бесплотных призраков не реагирует, да и нечего здесь делать духу моего родственника, по всем правилам и канонам. Но кто же здесь может быть?! Из-за чемодана раздалось пыхтение. Ёж?! Откуда он здесь?! Или ещё какое-то животное?!

Я начал подкрадываться на цыпочках к дивану, но остановился, услышав бормотание. Разговаривающие животные встречаются, конечно, пусть они, как правило, бездумно повторяют случайные запомненные слова и фразы. Но там бурчание было явно наполнено искренней экспрессией! И обороты «сундук окаянный» и «хлебало фанерное» слишком уж были в тему. А вот и нарушитель спокойствия: существо, приличному дварфу по пояс, похожее на очень пушистого кота, вставшего на задние лапы, но с плоским, почти человеческим, лицом и руками.

– Кто ты такой и что тебе нужно от моего чемодана?!

От моего голоса неведомое существо подпрыгнуло на половину своего роста и отскочило на метр в сторону. Но убегать не стало, более того, начало высказывать претензии:

– Фух, напугал! Зачем так подкрадываться-то?! Сам-то ты кто такой?!

– Я – хозяин этих чемоданов и всего этого заведения. А вот ты что такое?

– Я – не «что», я – Миханя!

– Мишаня?

– Нет-нет, Мишаня – он в другом дому живёт, я – Миханя!

Я вспомнил, что это имя было в списке сотрудников трактира и отпустил рукоятку своего стилуса, который вполне мог послужить и неплохим оружием.

– А дальше? Кто ты такой, Миханя, и что здесь делаешь?

– Как что?! Домовой я здешний. Вот, за домом и смотрю.

Ага, учили что-то подобное когда-то. Но, подождите, откуда он здесь?!

– Постой! Домовые же в людских домах живут?

– Да.

– А прежний хозяин дома был дварф! Как и я! И жили здесь хоббиты.

– И что с того? Что, приличный дварф что, не люди, что ли?

Я от такой постановки вопроса опешил. А когда представил себе реакцию на подобные слова кое-кого из старейшин, из числа тех, которые наиболее рьяно вспоминают об «истинных традициях» и «старой крови» … Миханя тем временем продолжал:

– Главное, что строили дом по людским правилам и правильные люди. Они и пригласили. А мне то что? Не нечисть какая поселилась, приличные жильцы. А что один землю роет, кроты от зависти рыдают, мне всё равно. Другие вообще приятные были: и шёрстка мягкая, и покушать любят, и меня угощали вкусненьким.

– Ага, понятно. А в чемодан ко мне зачем полез?

– Так говорю же – обязанность моя, смотреть за домом и за порядком в нём. Надо же разобрать: что в шкаф, что в стирку, что погладить или отпарить. Дядюшка ваш в своих пещерах жил, куда мне хода нет, а тут дел почти и нет. Я так и одичать могу!

– Я бы тоже предпочёл жить под землёй, в жилище, которое построил дварф для дварфа. Но это не сразу. И я не привык, когда кто-то трогает мои вещи, тем более роется в них.

– Я не кто-то, я – Миханя!

– Подожди минутку, я подумаю.

Конечно, хотелось бы поселиться в подземном чертоге, который построил для себя «дядюшка» Карл, как всякому уважающему себя дварфу. Да, даже мы, живущие на поверхности мира, кого наши подгорные соплеменники обзывают «наземниками» остаёмся дварфами и по крови, и по духу, нам милее камень и металл, чем дерево и пластик. Но всегда есть какие-то «но». В этом случае оно заключается в том, что прежде заселения этот самый чертог надо изучить, подчинить, очистить и перенастроить. А потом уже выносить вещи дядюшки – те, которые мне не нужны – и заносить свои, а эта работа может как занять часы, если дядюшка как следует подготовил всё к передаче, так и месяцы.

Да, небольшое пояснение, ещё одно забавное или раздражающее, от точки зрения и настроения зависит, заблуждение людей и большинства иных рас. Услышав выражение «чертоги дварфов», они представляют себе что-то величественное и монументальное, а применение мною этого же термина к тому, что мог построить под подвалом дома «дядюшка» могут счесть за издёвку. На самом деле для дварфа «чертог» – это любое правильно построенное и защищённое жильё, в котором проведены все необходимые ритуалы. Ну, или хотя бы минимально необходимые. Даже если это каморка размером три на три метра. Апартаментами такое обиталище назвать будет, действительно, либо иронией, либо оскорблением, а вот чертогом – вполне приемлемо. Я так понимаю, недоразумение имеет своими корнями первые дипломатические контакты, когда впервые приглашённым под Своды Дварфов послам показали Парадный Чертог, ну, а дальше – тонкости ошибок перевода, так сказать, и вовремя не устранённого недопонимания.

С чего я решил, что там у «дядюшки» именно чертог, а не просто ещё один этаж подвала? А по реакции того самого Михани, который не воспринимал построенное Карлом как часть «своего» дома. Значит, как минимум ритуалы Отсечения и Изоляции были проведены, а начав дело нормальный дварф его не бросит незаконченным. Если только умрёт в процессе, но и тогда возможны варианты, м-да. А займусь я этой работой – принятием под свою руку здешнего чертога – не сегодня и, скорее всего, не завтра.

Так что, сейчас придётся дать домовому доступ к вещам, признанному им хозяину дома он навредить не может в принципе. Пусть раскладывает в наземной части дома, которую я уже начинаю воспринимать как временное своё обиталище.

– Ладно, сейчас настрою доступ. Только инструменты мои – не трогать, вообще. Они в этом вот чемодане, два отдельных сундучка с таким вот знаком.

Я показал домовому клеймо на торце рукоятки моего карманного стилуса. Ну, а пока он разбирает чемоданы – сперва в душ, смыть собранные на себя по дороге обрывки чужих энергий, потом – в наземный кабинет «дядюшки», хоть немного ознакомиться с текущим положением дел. Затем обещанный торжественный ужин. Даже интересно, в каком стиле он получится, в орочьем, раз уж тут орк за повара, или в хоббитском, поскольку эти здесь в подавляющем большинстве?

В первом случае будет много мяса и обязательно их национальный шедевр, вошедший в обиход всех разумных рас мира и получивший множество местных вариаций, хотя сами орки уверены, что настоящий дурум[1] приготовить могут только они. Как будто у дварфов никогда не было своего варианта мяса в лепёшке. С пещерными грибами, пряным мхом, растущим в базальтовых гротах и пикантными скальными личинками, обжаренными до хруста, похожими одновременно на мясные шкварки и на орешки. Эх…

Если ужин будет во вкусе хоббитов – жди массу разновидностей выпечки: солёной, острой, пряной, сладкой… А ещё обязательно запечённая репа, в том или ином виде, кухня хоббитов насчитывает около четырёхсот блюд из неё, правда, минимум треть из них могут есть только хоббиты, и минимум два вида каш. Да, для них стол, праздничный или просто обеденный, на котором меньше дюжины блюд – это признак или строгой аскезы, или тяжёлой ситуации с продуктами. Даже во время Войны, когда есть в оккупации было особо-то и нечего, умудрялись соорудить искомые двенадцать обеденных блюд из картошки, репы и ржаной муки грубого помола. Пусть половина из них была представлена буквально единственным крошечным пирожочком, но – из принципа, да.

Ещё один дикий стереотип, уже относящийся к хоббитам, который сами они с большим удовольствием поддерживают, развлекаются так. Якобы у хоббитов не то семь, не то девять обязательных приёмов пищи в день, в каждом несколько перемен блюд. И ведь верят во все эти анекдоты про «третий завтрак» или «второй полдник», без которого, якобы, к обеду нормальный аппетит не наберёшь! Верят, несмотря на то, что простейший, на пальцах, расчёт показывает, что в таком случае хоббитам даже на готовку суток не хватит, не говоря уж о ещё каких-то делах! А они успевают и строить, и за огородами своими ухаживать, и ремёсла развивать, и детей воспитывать… Нет, конечно, от подвернувшегося под руку перекуса между завтраком и обедом, будь то пирожок или яблоко, ни один здоровый хоббит не откажется, но не более того.

За всеми этими ленивыми размышлениями вымылся, вытерся, расчесал бороду – пусть она у меня пока по канону ещё без кос и колец, но уже не короткая ученическая, а приличествующая подмастерью, с тремя серебряными зажимами. Михане хватило времени чтобы разобрать все вещи и даже убрать куда-то чемоданы, только кофры с инструментами и заготовками остались лежать на столике в гостиной. Глядя на них, я только вздохнул тяжко: боюсь, до интеллектроники у меня руки дойдут не скоро. Сейчас выбор простой: сразу попытаться хоть как-то разобраться в делах или для начала прочитать купленную перед отъездом книгу «Бухучёт для начинающих за 50 уроков»? Я не обольщаюсь и не думаю, что после прочтения данного пособия смогу во всём разобраться и «самостоятельно вести дела», как обещают авторы Алиса Лисова и Василий Котов, но хотя бы выучу терминологию и смогу объяснить нанятому бухгалтеру, что я от него хочу в понятных для него выражениях и даже, может быть, понять его отчёт о работе.

В кабинете на столе, прямо по центру оного, лежал конверт с надписью на кхазаде «Моему родичу и наследнику Трорину». Ну, вот и решился вопрос, с чего начинать. В конверте обнаружились письмо, не слишком большой блокнот, примерно с мою кисть руки, и замшевый кисет объёмом где-то с половину стакана, выглядящий полупустым. Начну, разумеется, с письма.

«Привет, мой «племяш» Трори Борисович!»

И тебе привет, старый цверг. Знает же, что его манера смешивать наши и людские имена в одну кучу бесит всю родню, да и меня забавлять перестала ещё лет в двенадцать, вызывая, скорее, досаду.

«И не морщись мне! В мои годы могу себе позволить небольшие невинные шалости».

А я что говорил? Понимал, зараза эдакая, что мне такое обращение не понравится!

«Из всей родни только ты, племяш – дальше буду называть тебя так, поскольку истинное родство расписывать просто лень – выглядишь не безнадёжным. По крайней мере, у тебя есть кое-что округлое в штанах, и это не катышки дерьма, и борода не только для блох растёт. Ты это доказал, когда послал всех старых маразматиков (забавно такое от меня слы читать, да?) и решился идти в жизни своей дорогой».

Насчёт маразматиков – в большинстве случаев согласен, хотя чья бы наковальня звучала[2]. Но насчёт «всех послал» – это так мог воспринять только разумный, не имеющий нормального общения с моей роднёй. Хотя, это же дядюшка Карл… Но, да, разногласия с семьёй возникли серьёзные. Отец почему-то вбил себе в голову, что моя специальность – это «жалкие огрызки» от «мастерства настоящего рунного мастера», и хоть ты ему кол на голове теши! Знаменитое упорство дварфов, которое позволило достичь очень и очень многого, порой оборачивается тупой упёртостью в какую-нибудь, как правило, глупость, обойти которую мешает тот же знаменитый характер: это же отступиться надо! От своего мнения, пусть даже всем вокруг и самому упрямцу очевидна ошибка. Вот и Бодрек, сын Дамлина (он же по паспорту Борис Данилович) упёрся в явную и очевидную чушь. И заявил, помимо прочего, что не собирается оплачивать моё обучение «ущербному умению».

Потому мне и приходится самому искать деньги на жизнь, благо само обучение, как уже упоминал, оплачивает казна, и даже стипендию выплачивает, но там такие слёзы… Хватит или на тетрадки и карандаши с чернилами, или чтобы неделю поесть. На первом курсе вообще грустно было. Стыдно сказать: канавы по ночам копал и сточные каналы чистил, главным было найти время и возможность отмыться перед занятиями, благо хоть борода тогда была совсем короткая, ученическая, её можно было всю под защитную маску спрятать. Но есть захочешь – и не в такое дерьмо залезешь. Брезгливость очень быстро ушла, во всяком случае, случайные находки прибирать стал уже на третий день, и не только попадающиеся порой монеты. Благо, заклинание очистки нам дали одним из первых. Пусть оно предназначалось для заготовок и материалов, но и всё остальное тоже чистило отлично, даже найденная однажды купюра в двадцать пять рублей (почти месячная стипендия) чуть ли не хрустела в итоге, хоть и пришлось чистить трижды.

На третьем курсе стало немного проще, уже получалось кое-что по специальности делать, за что совсем не те деньги предлагали, по сравнению с канавами. Правда, и влетел я на этом так, как в ливнёвке вряд ли получилось бы, хоть трупы находить и с полицией общаться тоже доводилось.

Так, что-то я далеко в воспоминания улетел. Что там дальше написано?

«Пусть они там все слюной и злобой подавятся, а Эрик Глоинович – три раза подряд!»

О, да! Дед Эрик, не хочу его даже называть родовым именем, это экспонат, который кое в чём и самому дядюшке Карлу может фору дать! Люди считают, что все дварфы – жуткие зануды и педанты, напрочь лишённые чувства юмора. На самом деле, мы просто собранные и организованные, и с юмором у нас всё в полном порядке. Так вот, дед Эрик считается невыносимым занудой даже среди дварфов. Мало этого, фантастическое занудство у него сочетается с не менее фантастической жадностью, и при этом умом он не сильно блещет, мягко говоря.

«А если этот тупой валун попытается что-то вякать на тему своей доли, которая ему вроде как положена – я в блокноте на седьмой странице напишу подробный маршрут, куда и как именно его посылать!»

Дядюшка Карл начинает мне даже нравится! Во всяком случае реакцию родни просчитал точно: этот самый Эрик Глебович как раз и заявил, что я, якобы, должен передать имущество «старшим и более мудрым родичам». Запрет на отчуждение имущества, идущий обременением к завещанию, он вообще проигнорировал. Мол, «внутри семьи не считается», ага. Якобы по «древним законам дварфов» – и полсотни цитат из Хроник надёргал, которые, по его мнению, должны были это доказывать, а по мнению всех остальных вообще никакого отношения к делу не имели.

«Тебе я завещал лучшее из того, что мог. Заводик в Микашевичах – забудь. Если в момент, когда ты это читаешь, мой так называемый партнёр, жадный идиот, ещё не сидит под следствием, то ваша тамошняя полиция ещё более ленивые и тупые гоблины, чем я думал. Тем более, что я от своей доли в том деле втихаря избавился ещё полгода назад».

Ну, этого мне бы вполне хватило, про продажу доли – наследовать там нечего, потому и разговора об этом нет.

«Транспортная компания тоже скоро прикажет долго жить – второй идиот спит и видит, как вывезти все активы, включая подвижный состав, за границу. Имперские законы и порядки ему, видите ли, не нравятся. Что его там разденут и на помойку выкинут, он понимать не хочет и не способен, как и то, что законы там защищают только своих, а не всяких пришлых».

Что-то у дядюшки все вокруг идиоты, тупицы и гоблины. Впрочем, это у него всегда так. Что там дальше?

«Вообще парадокс жизни: идиотов, каких мало – вокруг удивительно много. Буквально – на каждом шагу».

Ну, а я что говорил?

«Гостиницу заберут за долги транспортной компании, как только тот идиот удерёт-таки из Империи, эти два предприятия друг у друга гарантами и поручителями являются. Мне в своё время показалось забавным, самому себе рекомендации и гарантии перед банками давать, причём два раза, хе-хе».

И это тоже типично для дядюшки Карла: придумать, как на кривой козе объехать разного рода правила и регламенты, себе на выгоду и без прямого доказуемого нарушения закона – это к нему.

«Артефактные лавки больше для заведения и поддержки знакомств были, причём таких, что тебе в большинстве своём не нужны. Дохода там… Ты на чистке «ливнёвки» зарабатывал больше».

И это он знал! Причём с точностью до суммы заработка! Вот же паук, а?! А деньги со счёта?

«Деньги не стал завещать по ряду причин. Во-первых, их бы у тебя отнимали куда активнее и старательнее, чем этот трактир со всем, что к нему прилагается. Во-вторых, я рассчитался с долгами, со всеми, и старыми, и нынешними. Не только финансовыми, но и моральными. И погулять напоследок тоже на что-то надо было!»

Вот паразит!

«Вообще, мой трактир и мои чертоги, а также всё прочее, что к этому прилагается (потом сам узнаешь) – лучшее, что у меня было и наилучшее из того, что я мог тебе оставить!»

Ага, поэтому с названием так поиздевался. Врёт и не краснеет, одно слово – цверг старый!

«Сейчас можешь не верить, но потом сам убедишься. И в обучении твоей профессии тебе это тоже поможет, хоть сейчас и кажется, что всё наоборот. И не хмыкай!»

А как тут не хмыкать-то?! Я вот пока вообще не вижу, чем мне мотель помочь может в учёбе и работе.

«Что ещё? В конверте блокнот – мой дневник, там найдёшь полезное и по хозяйству, и по контрагентам. Кратко, самое главное. Подробнее – в бюро с документами в чертоге. В кисете – печать мотеля, артефактная, ключ от сейфа, он тоже зачарованный, потому подходит и к тому, что наверху, и к тому, что внизу. И мой перстень, точнее – наш, родовой. Без него сейф открывать лучше не пробуй, не хочу Миханю оставлять бездомным, они, домовые, от такого дохнут. Ну, и для входа в чертог он тоже нужен. Да, там, в чертоге, бардак тот ещё, но даже извиняться не буду: тратить последние оставшиеся в жизни дни на уборку – это, на мой взгляд, неоспоримое доказательство умственной неполноценности и недееспособности. Так что сам разгребай, только не выкинь по глупости что-то нужное. А хотя… Если хочешь и дурак – хоть вообще всё сожги и сиди, как дебил, на пепелище!»

На этом своеобразное приложение к завещанию и закончилось. Или нет? На обороте вот ещё постскриптум!

«ПыСы. Финансовые документы – в сейфе. Там всё совсем не так запущено, как я слухи распускал, по сути вообще всё в порядке. Это я специально, чтоб родственнички-идиоты меньше завидовали!»

Слов нет. Цензурных, в смысле. Так, надо перечитать эту эпистолу ещё раз и хорошенько обдумать…

[1] Одна из разновидностей шаурмы

[2] Поговорка, полный аналог «чья бы корова мычала».