Дверь открылась легко, с тихим, скорее ощущаемым через руку, чем слышимым ухом, шипением. Сперва чуть-чуть подалась наружу, а потом повернулась влево, открывая дверную коробку и четыре длинных рычага, идущих к петлям. Изнутри экранировки не было, и я увидел внутри двери вязь глифов, среди которых нашлось несколько незнакомых, а также руны по краю двери и на косяках, которые обеспечивали удержание двери в закрытом положении. Что же тогда чавкало и брякало?

Я на пару секунд отключил рунное зрение, чтобы дать своему сумеречному возможность рассмотреть открывшийся коридор. А вот и источник звуков: к двери изнутри была прислонена швабра с надетым на неё старинного вида деревянным ведром. Узнаю дядюшкино чувство того, что он называл юмором.

За мощной входной дверью скрывался небольшой квадратный тамбур, что ли, размером где-то два с половиной на два с половиной метра, абсолютно пустой, если не считать уборочного инвентаря, с ещё одной дверью напротив входа. Та уже была нормальной. Уточню: для дварфов нормальной, металлической, с кованой ручкой, с такими же накладками и с приваренной табличкой: «Чертог Карыча». Это дядюшка себя так непонятно обозвал, или отсылка на какую-то очередную, только ему понятную и смешную шутку? Осмотрел тамбур и оба дверных проёма очень внимательно, во всех доступных диапазонах зрения, не переступая порог. И швабру с ведром тоже проверил, с дядюшки станется сделать из них примитивного голема, который будет бить входящего куда дотянется. Но нет, всё чисто. Ладно, подробнее буду осматривать после обеда, поскольку времени это займёт немало, а я уже давно голодный.

Хоббиты к этому времени уже все пообедали посменно, я совсем выбился из расписания, но на то и был расчёт. Не хотелось выслушивать от тины Глицинии не упрёки, нет, но как бы безадресные сетования и переживания вперемешку с рассуждениями о безответственной молодёжи, которая не заботится о здоровье, а потом будет жалеть, но уже поздно. А так пристроил посуду в мойку, нетронутую утреннюю кашу – в помойку, точнее, на корм скоту, пока никто не видит. Взял у понимающе подмигнувшего Иирга тарелку с огромной, толстой, сочной отбивной и небольшой ложечкой гарнира, а плюс к тому – фирменный дурум «для аппетита» и сбежал со всем этим к себе в дом, не забыв и литровую бутылочку пива.

Для нас, дварфов, пиво не для того, чтобы напиться, хоть при желании и такой эффект получить можно, но и полная замена людского чая или сильванских морсов, просто продукт, помогающий пищеварению. Даже на фабриках и в конторах скорее с подозрением будут смотреть на дварфа, который НЕ возьмёт кружку пива в обед, чем на нормального, с пивом. Ну, не считается это у нас и для нас за выпивку, хоть кое-кто из людей этого упорно не понимает.

Неспешно подкрепившись – в том, что обед не терпит суеты дварфы с хоббитами полностью солидарны – ещё минут десять посидел в размышлениях и спустился вниз, продолжать исследование чертога дядюшки Карла. Или «Карыча». Карл Карыча, купорос зелёный. Хорошо, что о посуде заботиться не надо, это дело Михани. Более того, он даже обижается, если я пытаюсь что-то сам убирать. Разве что мытые тарелки он на крыльце складывает, мол, в здание кафе ему хода нет. И миску с нетронутой кашей тоже не убрал: это хозяйское имущество, мол, понимать надо. Если бы я её хоть расковырял и отодвинул – это другое. Экие тонкости из жизни домашней нечисти узнаёшь между делом…

Внизу ничего не изменилось. Внешняя дверь не пыталась закрыться, об этом говорило и её положение, и вставленные враспор тонкие деревянные палочки. Ведро со шваброй никуда не уползли, дальняя дверь оставалась неплотно закрытой. Ещё раз проверив всё доступное взору пространство на наличие ловушек, вошёл внутрь.

За столь же осторожно открытой второй дверью, над которой даже ведра с водой не оказалось, хоть я уже был морально готов, обнаружилась прихожая. Комната примерно два с половиной на четыре с половиной метра, вход в неё располагался на одном из торцов, чуть смещённый к правому краю. Поправка: ширина комнаты неизвестна, поскольку практически вся левая стена представляла собой два шкафа со сдвижными дверями. Справа в ближнем углу – вешалка, на которой и под которой какое-то тряпьё. По длинной правой стене – две двери, ещё одна – в дальней стене и четвёртая, похоже, спряталась в левой стене между шкафами. Ну, или там просто ниша, образованная промежутком между предметами мебели.

Внимательный осмотр не показал никаких ловушек ни в одном диапазоне, разбросанный на полу мусор оказался просто мусором, бумажки с какими-то записями и рисунками не складывались в замаскированную рунную вязь или ритуальные фигуры. На всякий случай вернулся за шваброй, пошевелил ею тряпки справа, откатил двери шкафов слева – ничего. В смысле, ничего опасного, пустыми шкафы не были. О, парадный мундир двухсотлетней давности, надо же.

Не буду останавливаться детально на всех мерах предосторожности, которые применял во время осмотра. Но уж точно не халтурил, пусть это и отнимало массу времени и сил, в первую очередь моральных. Однако намёки на необходимость быть осторожным в письме дядюшки, память про его паскудный характер, склонность к пакостям и крайне сомнительное чувство юмора не позволяли расслабиться.

Первая дверь по правой стороне, та, что за вешалкой, вела в туалет. Вопрос: зачем, если всё нужное есть на верху? В дальней стене виднелась ещё одна дверь, но её буду проверять позже, тем не менее концепция установки унитаза в проходной комнате удивила. С другой стороны, он тут жил один, так что случайных посетителей мог не опасаться. Хоть задвижку на туалетной двери изнутри поставил зачем-то. Разве что по привычке?

Вторая дверь вела на кухню, и там тоже имелось две двери, ведущие куда-то дальше. Вы серьёзно?! Ладно, для душевного спокойствия буду считать, что одна из них – холодильник, а вторая – кладовка для продуктов. И, да, осмотр кухни то самое душевное спокойствие подкосил изрядно. Мы, дварфы, далеко не неженки, от запаха суточной портянки в ужасе не разбегаемся, но дядюшка явно счёл, что вынос мусора тоже будет непродуктивным расходованием оставшегося времени жизни, как и избавление от запасов скоропортящихся продуктов, потому воняло так, что даже дварфу глаза резало. Опять же, вопрос без ответа, ещё один в длинный список: на кой ему тут полноценная кухня с запасами, если наверху – целое кафе?! Своё собственное, с персоналом?! Я бы ещё понял – закуток, где можно приготовить чай, если пиво кончилось или горячего хочется, погреть выпечку, нарезать мясо и хлеб и так далее, но полностью оборудованная кухня, на которой я часть техники даже не опознал?!

Третья дверь всем своим видом обещала, что дальше будет интересно. Во-первых – синяя. Во-вторых – овальная, ну, или как минимум с сильно скруглёнными углами. В-третьих, по бокам от неё стояли декоративные накладки, изображающие белые мраморные колонны с капителями. Причём чистая декорация, хотя у меня уже появилось несколько идей, какие полезные вещи можно скрыть в этих колоннах.

Открыл дверь. Посмотрел внутрь. Закрыл дверь. Потряс головой. Проверил себя на предмет случайно пропущенного воздействия или нечаянно вдохнутого галлюциногена – всё чисто. Снова заглянул, проверил увиденное всеми доступными способами, даже скомкал валявшуюся на полу бумажку и бросил в ЭТО. Отскочила, значит, не иллюзия. За дверью была гостиная, с двумя фальшивыми окнами, круглыми, как иллюминаторы на корабле и с занавесочками в цветочек. Сама гостиная тоже представляла собой круг диаметром метров семь. А посреди круга стоял рояль. Не концертный, кабинетный, но – рояль?!

Во-первых, я знаю, что дядюшка играть на нём не умел. Да, он часто упоминал, что хочет освоить какой-нибудь музыкальный инструмент, то скрипку терзал, то аккордеон, то гитару, то пианино... Минимум трижды ему присылали учителей, из числа чем-то сильно провинившихся, которые сбегали в лучшем случае через две недели, рекорд – семнадцать дней. И все в один голос утверждали, что у дядюшки полное отсутствие музыкального слуха и голоса, а также потрясающей силы антиталант к обучению музыке в целом и музыкальной грамоте – в частности. Но я же говорил уже, что дварфы всегда ОЧЕНЬ упрямые, порой даже тогда, когда это идёт им во вред?

То есть, первый вопрос – зачем?! Нет, даже не так: зачем, а, главное, нахрена?! Такую формулировку, только в более грубой форме, запустил сам дядюшка Карл, и она, несмотря на некоторую абсурдность, прижилась в роду и Доме. А орки так и вовсе в восторге, находят в ней минимум четыре значимых философских смысла и ищут пятый.

Во-вторых, как?! Как, Карл?! Рояль был ощутимо больше, чем каждый дверной проём между ним и поверхностью! Предположение о том, что сперва в котлован поставили рояль, а потом вокруг него построили и выкопали всё остальное, не выдерживает критики, поскольку я точно знаю: копать чертог дядюшка начал после окончания строительства дома. Остаётся только два варианта: или внесли с помощью артефакта со свёрнутым пространством, или вносили по частям и собирали внутри. И то, и другое требует значительных расходов, абсолютно несоразмерных с полученной нулевой пользой.

Ладно, что это я – это же Карл! Чему тут удивляться в таком случае?

За последней дверью оказалась мастерская. Большая, богато обставленная, но всю её закрывал лист бумаги, закреплённый на пюпитре для нот. Сверху большими человеческими буквами было написано: «Кродешся, мыш?» Даже не надо сличать почерк, чтобы узнать руку дядюшки. Грамотнейший был разумный, несколько языков знал, но порою начинал непредсказуемо корёжить слова на письме и в речи, почему-то считая, что это должно быть смешно. Порой даже в официальной переписке, а на замечание одной из родственниц и вопрос, зачем он так делает, пропел: «Потому что нельзя! Потому что нельзя! Потому что нельзя быть на свете унылой такой!»

Потом его «отпускало», он переставал чудить, но ходил мрачный.

Ладно, вернёмся к записке. Ниже, более мелкими буквами, добавлено: «Лучше бы уборку сделал, я кому инвентарь на входе оставил? И включи уже свет!»

Снова спрошу – как, Карл?! Как дядюшка Карл догадался, что я начну осматривать помещения справа налево, а не наоборот?! Явно же рассчитывал, что я найду записку в самом конце. Вот пропало желание дальше здесь оставаться, совсем. Пойду только на кухне вытяжку включу, вроде как видел там такую, пусть проветривается понемногу. Нет, ну надо же! Половина девятого вечера! Пол дня убил на осмотр этой берлоги, и при этом ещё не всё осмотрел!

Заберу ещё, пожалуй, антикварный мундир – посмотрю, какого он ведомства и в каких чинах ходил тогда дядюшка. Но смотреть буду после ужина, пока пусть на улице повисит, проветрится, а то пока я кухню проверял на ловушки, он успел набрать запахов.

Пока собирался на ужин, внезапно понял: а ведь ловушка у дядюшки была, и сработала! Просто надо на самом деле, а не на словах, вспомнить, что чувство юмора у него крайне странное, и всё становится очевидно. Пара намёков на осторожность в письме, дурацкая загадка с дверью, идиотская швабра для поддержки тонуса – и я, как последний придурок, часами ищу ловушки там, где их никогда не было. Если бы Карл мог видеть меня с того света – ржал бы не переставая.

У меня возникло одно нехорошее предположение, и я бегом спустился в подвал, чтобы его проверить. Да, всё правильно – долбаная дверь открывалась набором из ЛЮБЫХ четырнадцати символов в любой последовательности, за исключением красного крестика, который сбрасывал введённую последовательность. То есть, если бы я в первый же день не умничал, а тупо натыкал на клавиатуре что попало, заполнив индикатор, дверь бы открылась. Вот же сволочь старая! И шутки у него такие же – старосволочные.

Общего ужина сегодня не состоялось, и хорошо, а то мне уже надоело лекции читать. Взял у орка немного каши, на сей раз рисовой, поверх неё – большой черпак острого орочьего гуляша, несколько хоббитских пирогов на заедки и две литровые бутылки настоящего дварфийского пива, на наших пещерных дрожжах, которые дают меньше спирта, но зато обогащают напиток полезнейшими для нас соединениями. Если считать рис блюдом человеческой кухни, то у меня на ужин комбинация еды четырёх разных рас, и сочетание получается просто восхитительное! И это не только с едой работает, а вообще такой вот ужин – отличное доказательство правильности нашей имперской политики и того, что эльдар – напыщенные идиоты, вымрут – и туда им и дорога.

После ужина полез смотреть в сети, что за мундир я откопал в чертоге. Оказалось, что ему не двести лет, а «всего лишь» сто сорок-сто пятьдесят. То есть, дядюшке Карлу, если мундир его, тогда было лет сто тридцать. Да, нормальной продолжительностью жизни дварфов считается двести сорок лет, плюс-минус, и не считая сильных магов, а дядюшка Карл протянул примерно двести восемьдесят. Мундир Берг-коллегии, которая примерно тогда и была распущена, точнее, преобразована в Горный департамент Министерства недр и минеральных ресурсов. Видимо, костюмчик стал неактуален и отправился в шкаф, где и висел по сей день, поскольку носить его стало некуда, а выкинуть… Мы, дварфы, никогда ничего не выкидываем без стоящей того причины. Кстати, завтра утром, пока рунный блок заканчивает напитываться минеральным раствором, надо будет взять большое ведро и вынести из кухни все испортившиеся запасы, а то без этого проветривать чертог бесполезно.

Шитьё на мундире показало, что его носил чиновник третьего класса. Интересно, что это значит? Нет, я понимаю, что чин достаточно высокий, но всё же? Просто во время революции Табель о рангах тоже отменили сгоряча, или, правильнее сказать, сдуру. Потом буквально через пару-тройку лет разные ведомства судорожно стали вводить собственные системы иерархии, поскольку без этого, как оказалось, механизм управления уж больно плохо работает. Придумали в конце концов, но у каждого система своя, и как-то соотнести их между собой, чтобы знать, как дядюшка выражался, «кто кому при встрече должен «ку» делать» (про пошлую добавку к этому выражению рассказывать не буду) толком не получилось до сих пор. Да что там министерства! После унификации воинских и специальных званий, которую во время Войны провели, задолбавшись разбираться, где ротмистр это почти полковник, а где едва капитан, и то не сказать, что всё понятно стало. Потому как капитан в пехоте, он же в полиции и капитан в пожарной охране – это три совсем разных капитана, по полномочиям, обязанностям, ответственности и положению в обществе. И сравнивать их напрямую – некорректно, о чём они и сами говорят.

Оказывается, третий класс – это было очень круто! То, что это генерал-лейтенант – ещё ладно, я не в армии, плохо понимаю, тем более, что нынешний генерал-лейтенант и он же сто пятьдесят лет назад это очень разные статусы. Губернатор – пятый классный чин, на две ступеньки ниже! Ректор моего университета тоже был бы в пятом классе. А третий класс в этом отношении кем бы был? Министром образования? Я с новым чувством посмотрел на вынутую из подвала «тряпочку». Надо же, какой непростой костюмчик у дядюшки хранился… Помимо воли подумалось: сколько такой раритет сейчас мог бы стоить, в пересчёте на месяцы жизни, но сразу же мысль отбросил: если это как-то связано с родом, то продавать нельзя.

Применительно к Берг-коллегии в разное время третий классный чин, если сеть не врёт, мог означать либо главу ведомства, либо его заместителя. Интересно, где дядюшка Карл этот костюмчик подрезал? Сохранность – практически музейная. Но не мог же это быть его мундир и его чин?! Мы бы в семье о таком знали. Точно знали бы, правда ведь?