Ощущение хрупкого равновесия длилось до пятницы. Марк вернулся с тренировки в приподнятом настроении, с запахом мороза, спортзала и свободы.

– Сегодня у Дрима днюха, – заявил он, скидывая кроссовки у порога. – В «Аркадиуме». В девять. Будем отрываться. Ты со мной.

Я невольно поморщилась и почувствовала, как портится настроение. «Дрим» – друг Марка, мажор с золотой картой и тягой к быстрой жизни. «Аркадиум» – самый пафосный и дорогой клуб в городе, куда я заходила только однажды, чтобы найти свидетеля по делу о наркотиках. Мне хватило десяти минут, чтобы возненавидеть этот гул, мигающий свет и запах пота, духов и запрещённых веществ.

– Марк, нет, – сказала тихо, откладывая в сторону документ, который читала. – Я не пойду.

Он замер, смотря на меня с искренним недоумением. – Почему? Всё же хорошо. Дел у тебя сейчас нет, ну, кроме моего, Аня в безопасности. Почему нам с тобой не отдохнуть? – Потому что мне тридцать пять, – ответила я, и это прозвучало глупее, чем планировала. – Потому что я адвокат, а ты мой бывший подзащитный, и нас не должны видеть вместе в таком… месте. Потому что не люблю клубы. Я буду там как белая ворона.

Парень лишь рассмеялся, подошёл, обнял меня сзади, прижавшись подбородком к макушке. – Перестань хорохориться. Ты самая красивая женщина, какая там только будет. А на всех этих зрителей наплевать, они для меня пустое место. Я хочу, чтобы ты была со мной, познакомить тебя своим. И хочу увидеть, как ты танцуешь под нормальную музыку, а не под этот свой депрессивный джаз.

Его слова, его тепло, его упрямая уверенность подмывали стены моей обороны. Может, Марк прав? Возможно, мне пора перестать прятаться? Сколько можно жить только работой и долгами бывшего мужа? Марк так этого хочет… И я, признаться, хотела увидеть его в своей стихии. – Ты и мёртвого уговоришь! – пробубнила, откладывая документы. Делая вид, что меня вынудили, поцеловала довольного парня в щёку и отправилась собираться.

Я надела самое нейтральное из того, что было из моих вещей в его квартире – чёрное платье до колен, без излишеств. Марк покривился, но ничего не сказал. Сам он выглядел… неотразимо, – тёмные джинсы, просторная рубашка навыпуск, закатанные рукава, обнажающие татуировки. Он пах дорогим парфюмом и дерзкой молодостью.

«Аркадиум» оглушил с порога. Бас бил в грудную клетку, свет резал глаза, толпа на входе гудела, как разворошённый улей. Марка узнали сразу, его обступили, похлопывали по плечу, кричали что-то на ухо через музыку. А вот меня рассматривали. Взгляды были разными: любопытными, оценивающими, откровенно враждебными со стороны девушек.

Мы пробились к ВИП-кабинке, где уже бушевал праздник. «Дрим» оказался похожим на Марка – высокий, уверенный, с тем же хищным блеском в глазах. Он обнял Марка, бросил на меня беглый, заинтересованный взгляд. – О, это та самая адвокатесса? Бро, ты реально её привёл? Респект!

Именник протянул какой-то яркий коктейль и дружелюбно подмигнул. Я сделала глоток – приторно-сладко, но заставила себя улыбнуться и кивнуть в ответ. Марк был в своей тарелке. Он шутил, смеялся, легко отбивал шутки приятелей. Временами его рука находила мою, сжимала её, как бы говоря: «Я тут, всё хорошо». Но это «хорошо» было для него, а для меня это был ад. Я улыбалась, кивала, чувствуя, как маска профессиональной вежливости прирастает к лицу. Здесь я была не Ирмой, а «девушкой Марка». Аксессуаром. Причём не очень уместным в этом царстве гламура и понтов.

Словно этого было мало, рядом с нашим столиком вдруг появилась девушка, похожая на ожившую Барби. Блестящее платье облегало идеальную фигуру, открывая взгляду внушительный бюст и ноги от ушей. Она прошла, как торпеда, прямо к Марку, обвила его шею руками.

– Маркусик! Наконец-то вылез! Я скучала! – крикливый голос пробился даже сквозь грохот музыки. красотка сделала вид, что только сейчас замечает меня. Её глаза, ярко накрашенные и злые, скользнули по мне с ног до головы, и на губах расцвела сладкая, ядовитая улыбка. – Ой, а это кто? Неужели твоя новая… няня? Или репетитор по этикету? Платьице, конечно… очень стильное. Прямо как на родительское собрание. Или на похороны.

Хохот её подруг, пристроившихся рядом, прозвучал оглушительно. Кровь ударила мне в виски. Я увидела, как Марк нахмурился, снял её руки с шеи. – Лер, не гони. Это Ирма. И да, она со мной. Вежливость – не твоя сильная сторона, так что лучше помолчи.

Но Леру было не остановить. Она сделала глоток из своего бокала, её взгляд стал ещё более едким. – Ирма? Серьёзно? Прямо как моя школьная училка по химии, которую все ненавидели. Марк, ты что, на тёток с пробегом перешёл? Или она тебя бесплатно от тюрьмы отмазывает, вот ты и… благодаришь?

Это было уже слишком. Внутри меня закипела ядовитая горечь и злость. Но хуже всего то, что я вдруг увидела себя глазами друзей Марка: старше любого из них на десяток лет, слишком серьёзная, в своём нелепом чёрном платье среди этих блестящих, молодых, свободных тел. И Марк… Марк был частью этого мира. Его родной стихией был этот гул, эти девчонки, эта бесшабашность. Я была для него экзотикой, временным приключением, «тёткой с пробегом», которую он защищал по инерции, из чувства долга или из-за вспыхнувшей страсти.

Все мои страхи, все ночные кошмары материализовались в этом клубе, в ядовитой улыбке Леры, в неловком молчании его друзей.

Я встала, стараясь держать осанку, и гордо вскинула подбородок.

– Мне нужно выйти, – сказала громко, но в грохоте музыки меня не было слышно.

– Ирма, подожди… – Марк потянулся за мной, его лицо было озабоченным, но также и раздражённым.

Но я не собиралась ждать, а вклинилась в толпу, чувствуя, как на меня смотрят, как показывают пальцами. Девушка Марка, которая не выдержала. Которая не вписалась.

Холодный ночной воздух за дверями клуба ударил по разгорячённому лицу. Я сделала несколько шагов, чувствуя слабость и подкатывающую тошноту, оперлась о стену, закрыла глаза. Внутри была пустота. Та самая, ледяная пустота, что была до Марка. Только теперь она была в миллион раз больнее и страшнее, потому что я знала, каково – быть наполненной.

Мы с этим невероятным парнем были из разных миров, и никакая страсть, никакая забота не могла этого изменить. Он – шум, свет, бесконечная молодость и право на ошибку. Я – тишина, ответственность, бумаги и вечный расчёт рисков. Рано или поздно Марку станет скучно. Или стыдно. И он вернётся к своим Лерам, к своей настоящей жизни.

Я не услышала, как мой подзащитный подошёл, лишь почувствовала его горячую руку на своём плече.

– Ирма, прости. Она дура, я её…

– Она не дура, – перебила, не оборачиваясь. Голос мой был ровным, чуть отстранённым, каким я говорила в суде, констатируя факты. – Она просто сказала вслух то, о чём все думают, и ты в том числе. Мы слишком разные, Марк. Игра закончена. Всё. Просто… довези меня домой. Ко мне, не к тебе.