Прижимая к себе букет ароматных роз, я переступаю порог дома. По привычке прислушиваюсь к звукам, чтобы понимать, есть ли кто-то внутри: мачеха, или отец, например.

– Спасибо, – благодарно киваю Роме, когда он опускает на пол пакет с моими вещами. – Ты пообедаешь с нами? – спрашиваю, с трудом скрывая улыбку.

Мне цветы последний раз папа на выпускном дарил, и было это больше года назад. Да и букетик там гораздо скромнее был, Оксана ни за что не позволила бы потратить большую сумму денег на цветы, которые завянут в течение нескольких дней.

– Нет-нет, – Градский отказывается от приглашения. – Я теперь при бабках, сам себя покормлю, – криво ухмыляется, похлопывая по карманам своих джинсов. – Без твоей мачехи.

Скуксившись, будто его заставляют лимон съесть, Градский уходит.

Кстати, про цветы он то же самое сказал: просто, хотел что-нибудь купить. Почувствовать вкус денег, ведь несколько дней был без копейки в кармане.

Мне эта ерунда порядком поднадоела, поэтому, когда мы подъезжали к дому, я спросила, что за спор Рома всё время упоминает в разговоре. Подозреваю, что он и без денег сидел все эти дни по той же самой причине, что и приехал в наш посёлок.

Градский, конечно, откровенничать со мной отказался, сказал только, что поспорил с кем-то из друзей. Парень должен прожить в сельской местности некоторое время и доказать всем, что он может обойтись без благ цивилизации.

Дурдом на выезде, честное слово.

Впрочем, у меня в голове тоже какой-то бардак после всего случившегося. Я не знаю, что и думать, ещё и Рома масла в огонь подливает своим поведением.

Сначала целует ни с того ни с сего, потом дарит цветы, потом…

А что будет потом?

Я влюблюсь в него, в этом нет сомнений, потому что парень уже закрался в моё сердечко. Все мысли только о том, когда мы сможем увидеться снова, вот только уверенности в том, что это нужно Градскому, нет никакой.

А Рома, может, выиграет свой спор и уедет из посёлка, а заодно и обо мне забудет.

Нет, не хочу потом по ночам реветь в подушку, оплакивая своё разбитое сердце. Лучше сейчас выставить границы и не пускать этого мажора слишком близко.

– Явилась! – язвительный голос мачехи застаёт меня врасплох. Все мысли из головы разбегаются в разные стороны, и вместо того, чтобы хоть что-то ответить, я стою и глупо пялюсь на женщину.

Дыхание сбивается, потому что я неожиданно начинаю чувствовать себя виноватой. Вот только в чём? Ведь я ничего плохого не сделала.

«Ты, Есения, рассорила Агату с её парнем, разве это хорошо?» – вопит мой слишком совестливый внутренний голос.

– А цветы откуда? – зло прищуривается Оксана. – Купила? – её голос повышается сразу на несколько тонов, я же непроизвольно вжимаю голову в плечи. – Только не ври мне, что сама нарвала. Не поверю!

Женщина начинает эмоционально размахивать руками, а я тем временем судорожно соображаю, что ответить ей. Сердце в груди колотится, как у загнанного в ловушку зверька, ладошки потеют, а в горле встаёт горький ком.

Ну, почему, почему я должна оправдываться перед мачехой?

Мне ведь уже девятнадцать, я не маленькая девочка, которая обязана за каждый шаг отчитываться перед родителями. Да и Оксана не мать мне, чтобы я делилась с ней личным, пусть лучше своими детьми занимается.

– Мне их подарили, – отвечаю пересохшими губами.

– Что? – мачеха недоверчиво хмыкает.

Уперев руки в бока, она двигается в мою сторону.

– Да кто тебе поверит, а? Ну, кому придёт в голову дарить цветы такой замухрышке? Вот моя Агаточка девочка видная, а ты так, жалкая тень девушки, не больше, – буквально брызжет ядом Оксана.

На глаза от её горьких слов наворачиваются слёзы. Мне хочется убежать далеко-далеко, чтобы больше не видеть и не слышать эту ужасную женщину.

Я ведь не хуже Агаты ничем, просто не такая ухоженная, как сводная сестра. Да и кто мне позволит ухаживать за собой, когда все финансы находятся в руках у Оксаны? Я даже сегодня на проезд еле выпросила у неё.

Можно было бы рассказать обо всём отцу, но расстраивать его не хочется. Хотя чем дальше, тем больше я понимаю, что моё терпение когда-нибудь лопнет. И нет, я всё равно не стану ябедничать отцу на его любимую жену, я просто соберу вещи и сбегу, куда глаза глядят.

– Признайся, что купила эти цветы сама, – шипит ядовитой змеёй мачеха, подойдя ко мне вплотную. – Признайся уже и отправляйся работать, и так полдня потратила непонятно на что.

– Я. Их. Не покупала, – продолжаю стоять на своём. – И денег твоих не тратила, подавись ими!

Находясь под действием эмоций я делаю невиданное. Такое, чего раньше себе никогда не позволяла.

Опустив букет на стол, вынимаю из кошелька оставшиеся деньги, ведь обратно мы приехали на машине Градского, и соответственно сэкономили на проезде.

– Подавись! – повторяю снова и швыряю купюры в лицо мачехе.

Да, я понимаю, что буду потом жалеть о содеянном, ведь нельзя так поступать, Оксана старше меня вдвое. Но праведный гнев, охвативший меня в эту секунду, затмил разум, и я сделала то, что первое взбрело мне в голову.

Конечно, уже в следующее мгновение я начинаю жалеть о своём порыве, но вернуться в прошлое и исправить ситуацию не в силах.

Взгляд Оксаны сначала становится потерянным. Женщина шокировано следит за плавно опускающимися на пол бумажками, и я даже успеваю подумать, что мне сойдёт с рук этот поступок.

Но нет, мачеха такое ни за что не простит, и я убеждаюсь в этом, когда звонкая пощёчина обжигает нежную кожу лица, а звон от неё заполняет помещение, эхом отдавая в ушах.