Роман

Как идиот, я сижу и пялюсь на экран айфона уже второй час. Периодически блокирую его, но силы воли не хватает, и я смотрю снова.

На экране фото Есении. Девушка вдыхает аромат роз и то ли делает вид, то ли на самом деле не замечает, что я её фотографирую.

И зачем мне это понадобилось? Не знаю, но я и сам не заметил, как рука потянулась за телефоном, а пальцы разблокировали экран и включили фотокамеру.

Я никогда подолгу с девушками не состоял в отношениях, Стукина стала исключением лишь потому, что летом мы толком и не виделись. И в начале сентября я планировал Агату послать, но в итоге свалил сам.

Но как бы там ни было, общался я с девушкой исключительно потому, что мне это было удобно. Ни о каких чувствах и речи не шло, я не врал, был честен всегда.

Мне нравился такой подход в общении с противоположным полом: современный и правильный для пацана вроде меня. Молодость, деньги, развлечения…

И серьёзные отношения в эту картину точно не вписываются, но, кажется, где-то система дала брешь.

А виновата в этом Есения.

И главное, я понять не могу, что меня в этой девчонке цепляет, но как дурак, продолжаю смотреть на экран. А что самое интересное, то теперь желание поскорее вернуться в город не такое сильное. Мне уже не хочется считать дни и приближать окончание месяца, ведь я понимаю, что в город со мной девушка точно не поедет.

Насколько я понял, учится Есения теперь заочно, и всё время планирует проводить в этой своей деревне.

Правда, мне показалось, что у Цветочка с мачехой какие-то странные отношения, но кто ж меня в подробности посвящать станет.

Вновь открываю фото, листаю, потому что есть ещё одно. С заправки, когда я шёл обратно к машине и заметил, как девушка смотрит в окно.

А глаза у неё всё-таки очень грустные…

Наверное, поэтому ещё я захотел цветы купить и сделать Есении приятное, но девушке об этом не сказал, наплёл какой-то чепухи.

Неосознанно провожу пальцем по губам девушки, как долбанный фетишист, и не замечаю входящий звонок. То есть, я его замечаю, когда случайно снимаю трубку, и из динамика тут же начинает литься какой-то незнакомый трек вперемешку с шумом работающего авто.

– Град, ты как? – узнаю голос Свята. – Приветствую!

– Здорово, норм! – отвечаю неохотно.

Я застигнут врасплох, поэтому даже не знаю, что сказать.

– Слышал, ты в городе был? – говорит друг, а у меня кулаки непроизвольно сжимаются.

– Это контроль? – рычу в трубку.

– Это проверка связи, Град, не надумывай! – друг осаживает меня мгновенно. – Тоха донёс…

– Неудивительно, – хмыкаю с сарказмом. – Подлый он, этот Тоха, короче Стукин он и в Африке Стукин. И сестрица его не лучше.

– Даже так? – удивляется Свят, и кажется, тормозит тачку.

Шум на фоне, который меня почему-то дико раздражал, теперь стихает, а Зимин начинает приставать с расспросами.

Никогда ни перед кем я душу не открываю, и даже перед близким другом не собираюсь, рассказываю о проделках близнецов лишь вкратце.

– Ничё не понял, – то ли придуривается, то ли и в самом деле тупит Свят, – так та девчонка деревенская сестра этих двоих? А ты из-за чего взъелся-то?

И ведь друг прав: дело по сути фигня, какая разница, кто кому родственником приходится, но меня это какого-то хрена цепляет.

А ещё совесть грызёт, которая раньше спала и не высовывалась. Мы ведь Сеньку в буфете всей компанией на смех подняли, вряд ли девчонке это было приятно.

В пол уха слушаю трёп Свята, через слово понимая его.

– До связи, – выдыхаю с облегчением, когда Зимин прощается.

Посылать друга неправильно было бы, но и разговаривать с ним именно сейчас у меня нет настроения, потому что волнует совершенно другое.

Оставив телефон на тумбе, вылетаю из хаты, громко хлопнув дверью напоследок. Даже какой-то треск послышался, но мне плевать.

Я хочу извиниться перед Есенией.

Глупо, да, но у меня внутри всё переворачивается от одной мысли о девушке, и тянет увидеть её нереально.

Во двор Осеевых можно попасть через огород, и это самый короткий путь, который я преодолеваю в считанные минуты.

Стучу в дверь, даже не задумываясь о том, как начну разговор.

Внутри всё кипит от одной только мысли, что сейчас на пороге появится Цветочек. Посмотрит на меня своими чернющими глазами, легонько улыбнётся, откинет назад прядь тёмных волос.

Кажется, я жёстко влип…

– Рома? – она открывает.

Мелодичный голос ласкает слух, но зато глаза видят совершенно не то, чего я ожидал.

Есения смотрит на меня потухшим взглядом, а на лице красуется огромное алое пятно во всю щёку.

И какого хрена тут произошло, пока меня не было?

– Я войду? – спрашиваю хрипло.

Неприятное предчувствие сжимает желудок, и мне просто жизненно необходимо развеять свои догадки.

– Отец дома? – спрашиваю, чтобы исключить первую версию.

– Нет, – девушка отрицательно качает головой.

Супер! И кто у нас тогда такой бессмертный, неужели мачеха?

– Так я войду? – нажимаю на голос, потому что пока меня впускать внутрь никто не собирается.

– Ром… – мнётся Цветочек. – Я сейчас немного занята…

– И чем же? – я не имею права её допрашивать, но это получается неосознанно.

Аккуратно отодвинув девушку в сторону, я бесцеремонно врываюсь в дом. У Осеевых нет прихожей, или она совмещена с кухней – непонятно, но вход ведёт именно сюда.

Здесь тихо и пусто, будто в доме никого кроме Есении нет.

– Ты одна? – хмуро осматриваю помещение.

– Ром, ты правда не вовремя, – отвечает потухшим голосом. – Папе плохо…

– Что?..

– Он на подработке был… нам позвонили… – всхлипывает.

– И?

– Инфаркт.